Power over me: Уничтожая холод.

(вечер 16 октября 2026, Нижний, Коул Лоу) Когда мне сообщили, что девчонка из седьмой устроила бунт и даже умудрилась выбежать из своей камеры, я неохотно оторвался от телефона и неспешно направился в сторону подвала. Она не была первой, кто пытался сбежать, но раннее никому не удавалось обойти охранников и еще несколько минут петлять по коридорам. Конечно, у нее не было шансов, и наверняка, все это было совершенно только под чистым выбросом адреналина, но и он имеет обыкновение заканчиваться. Когда я спустился вниз и зашел в камеру, ее уже скрутили охранники. Девчонка брыкалась и сопротивлялась. От нее исходило так много шума, что одному из охраны даже пришлось зажать ей рот, но и здесь девушка оказала сопротивление. Я спустился только для того, чтобы скоординировать действия подчиненных, проследить, чтобы никто в порыве ярости не схватился за огнестрельное и не снес девчонке голову, и совершенно не собирался заглядывать ей в глаза или вообще разговаривать с ней. Обычно, я стараюсь держаться в стороне от заключенных и даже не запоминать их лица. Но неожиданно я заметил на ее шее чокер. Кожаный, плетенный, который почему-то отзывался в моей голове тяжелыми, давно забытыми воспоминаниями. Точно, я его уже видел… — Что это за мусор? — зазвенел в ушах звонкий детский смех. Не осознавая до конца, что делаю, я рассматривал чокер на шее девчонки. Старый и местами затертый, как будто его носили не один день. Не один год… — Прояви уважение! Этот чокер… Я сделал его собственными руками. Украл у матери из серьги красный камень и использовал, как подвеску, чтобы подарить подруге на день рождения… Нет. На прощание. Я перевел взгляд на девушку, чье лицо было в свежей крови из носа. Она с вызовом смотрела мне в глаза и продолжала сопротивляться. — Лучше бы ты спал! Кэтрин? Нет, это не может быть она… — Откуда это у тебя? — неожиданно для самого себя спросил я. — Из задницы твоей жирной мамаши! Эти слова были так похожи на нее, что я внезапно усмехнулся, словно привычно дразнил лучшую подругу: — Зачем ты его на шею-то надела? И сам был в ужасе от своей реакции. Нет. Нет. Нет! Это не может быть Кэтрин. Она же из пригорода Карсона. Ее контролирующий отец ни за что не отпустил бы ее в опасный Вегас. Он всегда держал ее рядом. — Спасибо! — Прикуйте ее наручниками к батарее, — отдал приказ я и поспешил выйти из камеры. Этот чокер… Таких миллионы. Мне просто показалось… Я быстро удалялся по коридору и постоянно повторял себе: это просто еще один день. Это просто еще один товар… Я повторял себе это, но воспоминания из детства уже начинали крутиться в моей голове ежеминутно, ежесекундно, как заевшая пластинка. И сколько бы я ни старался, выкинуть их из головы, картинки становились все ярче, все четче. Я вспоминал каждую крошечную деталь. Вспоминал даже, как рядом надоедливо жужжала стрекоза в тот день: — Что это?! Кареглазая девочка с круглым лицом вскинула бровь, глядя на мой бумажный пакет, который я клеил сам. — Мой день рождения только через неделю, — звонко сказала она и протянула руки к подарку, который я для нее приготовил, — Что это за мусор? — Эй, — я возмущенно надулся, — Прояви хоть немного уважения к тому, кто несколько ночей делал этот подарок собственными руками! — Ты сам это сплел? — Кэтрин двумя пальцами достала чокер из пакета, демонстративно морщась, как будто вытянула гнилую банановую кожуру, — Лучше бы ты спал, если честно. Она старалась задеть меня, и я не понимал, получается у нее, или меня больше веселят ее попытки огрызаться, чем обижают. Я выхватил пакет у нее из рук: — Тогда я оставлю это себе! — Ну уж нет, — девочка снова отобрала у меня чокер, — Отдай. Пока не найдешь подарок получше. В конце концов, у тебя еще неделя есть. Но у меня не было… Это не был подарок на день рождения. Это был подарок на прощание, ведь я уже тогда знал, что больше не могу оставаться в доме своих родителей. Больше не могу… — Спасибо-то хоть скажешь? — хмыкнул я, и девочка мило улыбнулась так, что со своими пухлыми щечками и вздернутой верхней губой стала похожа на мини-пига: — Спасибо! Это не Кэтрин, абсолютно точно. Это просто похожая темноволосая девчушка, каких в городе тысячи. И чокер… Чокер — тоже совпадение. Кэтрин бы ни за что не сунулась в Вегас, тем более, в «Сад». Я уверен, она все еще живет в Карсоне и поступила в полицейскую академию, как и хотел ее отец. Однажды она станет полицейским, возможно, позже сместит с должности самого Уильяма. Выберет надежную, предсказуемую жизнь, и наши пути никогда уже не пересекутся. Да… Мне надоело думать о Кэтрин, думать о прошлом… Я сбежал оттуда восемь лет назад не для того, что теперь сомневаться в правильности своего выбора. Я знаю, что это было чудовищной ошибкой, но ничего уже не изменить. Я уже никогда не смогу жить нормальной жизнью: улыбаться первым лучам солнца, молиться перед едой, дарить подарки друзьям на рождество и делать остальные вещи, которые являются привычной обыденностью у окружающих. Я похищаю, продаю и уничтожаю людей… Теперь это моя реальность. Несколько дней прошли как одно мгновение. Я старался максимально загрузить себя работой так, чтобы перестать думать «а что, если бы…?». Ничего. Я тот, кто я есть. И ни о чем не жалею. Ни о чем… В очередной раз отчитывая Ти-Джея за пьянку и погром в подсобке, по камерам я увидел, как заводили новый «товар» — молодого избитого до синего лица мужчину, который шел сам и, совершенно очевидно, был в сознании, но с повязкой на глазах он мало понимал куда его привели и что будет дальше. Задолжник в казино Лоу. Да, и такой сорт товара встречался в нашем ассортименте, но, это было не самым частым явлением. У конкурентов таких забирали быстрее, не заморачиваясь. Пастор же терпеть этого не мог. «Качественный товар требует времени» — говорил он. Говорил, что его бизнес для тех, у кого есть вкус. Но, вероятно, долг у этого парня давно перевалил за черту допустимого. Да и об этом говорило то, что мы всего два дня назад заточили девчонку с чокером, и по графику в нашем бизнесе планировалось затишье, чтобы не вызывать лишний шум в социуме, но таких, как этот парень, как правило, никто не ищет, поэтому риски были на нуле. Это обычный неудачник без семьи, без друзей — только с долгами. Я смотрел, как его уводят на Нижний и не чувствовал ничего. И когда я стал таким? Как давно я отношусь к людям исключительно, как к тому, что нужно пустить в оборот? В один из таких дней Лис вызвал меня в «Сад» со срочным разговором. Я зашел в уютную гостиную в теплых оттенках, которая, как бы иронично это ни выглядело, представляла собой тайный проход на Нижний, где десяток девушек и парней были заточены не по своей воле и рыдали сутками напролет. Для нас же эта гостиная была просто комнатой отдыха, где можно было собраться с более ближними коллегами и партнерами по бизнесу, и пообщаться, как ни в чем ни бывало. Как будто у нас совершенно нормальная жизнь. Сейчас же в ней сидели Акс и Марго, ведущие довольно повседневную беседу: — Я бы сейчас с удовольствием бахнул китайской лапши с говядиной, — оповестил нас Акс. — А, та самая, знаменитая говядина, которая собачатина? — съязвила Марго. — Я сказал «китайской лапши», а не корейской. — Фу, Акс, меня от тебя тошнит. — Чего это вдруг? — Потому что ты — то, что ты ешь. — Тогда я бы посоветовал тебе прекращать питаться снобами. Тебе не к лицу, красавица. Дверь в гостиную внезапно с шумом открылась, прерывая бессмысленный диалог этих двоих, и внутрь зашли двое. Один в дорогом костюме и с полицейском значком на поясе. Его глаза суетливо бегали, а сам он был белее снега. За его спиной шагал Лис, на вид сильно спокойнее своего попутчика. Полицейский даже не поздоровался, оттолкнул меня в сторону, будто не замечая, и принялся махать руками: — Мне звонил…! — истерично прокричал он, задыхаясь от паники, — Сам комиссар полиции! Я медленно приподнял голову, глядя на него. Дыхание задержалось само. — Его дочь! — продолжал суетиться капитан, — Вы ее взяли? Ваших рук дело?! Кэтрин?! — Да откуда мы знаем? — возмутился Акс, — К нам все время кого-то притаскивают. Мы как-то обычно забываем познакомиться. — Точно, — протянула задумчиво Марго, — Она что-то такое кричала про своего папашу. Кэтрин… Голоса вокруг стали звучать приглушенно, словно я проваливался под воду. Моя грудь судорожно вздымалась и опускалась. Воздух вокруг стремительно тяжелел. Девчонка, живущая по соседству. Девчонка, которая заполнила собой все мое детство. — Он звонил! Он уже всех обзвонил! — продолжал нервничать капитан, — Он поднимет всех! ФБР, Интерпол, всех! Вы должны отпустить ее! — Дядь, у тебя крыша течет? — ядовито выплюнула Марго, — Она уже видела нас, она знает, откуда ее приволокли. Ты в себе вообще? Мысли скакали, путались, внезапно пропадали из головы. Что мне делать? — Вы не понимаете! Это не просто пропавшая! Это дочь комиссара полиции штата! Он не успокоится, пока не найдет! Я не смогу это замять! — Замнешь, — сказал Лис спокойно. — Ты уже это делал. За это тебе и платят. — Не с такой! — капитан почти визжал, — Вызовите Пастора! Мне нужно срочно видеть его! — Эй, спокойно, — привлек к себе внимание Акс, — Я и Колд здесь. Хочешь разговаривать с Пастором? — и он вальяжно указал на себя рукой. — Не поднимайте шум, — хмыкнула Марго, и холодно провела большим пальцем по шее, — От нее нужно просто избавиться. Растворить в кислоте или бросить в пустыне на корм стервятникам. Я громко сглотнул. Мои ноги подкашивались. Это же Кэтрин, черт возьми! Скажи что-нибудь! Хоть что-нибудь! — Боже, — удивился Акс, — Тебе бы мужика найти, психопатка. — Есть идеи получше? — Есть, — внезапно произнес Лис, — Дочь комиссара — это товар премиум-класса. К тому же она хороша собой. Такие уходят быстро и за большие деньги. Я должен взять себя в руки. — Рискованно, — задумчиво произнес Акс. — Рискованные деньги всегда больше. Капитан полиции нервно оттянул ворот от шеи: — Но это ведь дочь… Если они узнают… Я. ДОЛЖЕН. ВЗЯТЬ. СЕБЯ. В РУКИ. Я с напускной уверенностью взглянул в эпицентр суматохи: — Не узнают, если мы будем осторожны. А мы будем, — и принялся привычно раздавать приказы, — Скажите, что «Сад» сотрудничает с полицией и пытается помочь с поисками пропавшей. Мы уже предоставили вам видеозаписи, но пока вы не можете их обнародовать. Конечно, комиссар это так просто не проглотит, но так мы выиграем немного времени, чтобы сфабриковать улики и подкупить свидетелей. Да, пропажа девушки после ночного клуба — дело обычное. Немного перепила и ушла не с тем и не туда. К тому же, в ту ночь была гроза и перебои с электронапряжением, поэтому полиция и сам комиссар смогут купиться на то, что камеры просто перестали вести съемку. А значит, дело за малым — найти нужных свидетелей, которые могли бы подтвердить нашу историю. Тогда ни клубу, ни нам ничего не угрожает. — Чую я, наломаем мы дров с этой девчонкой, — признался Акс, когда все разошлись. — Куда это подевалась твоя показная бравада? — Не знаю, Колд, но у меня очень плохие предчувствия. И у меня… — Справимся, — сказал я так неуверенно, будто пытался сам себя в этом убедить. А в голову уже стремительным потоком врывались воспоминания. Воспоминания о том, как я дразнил Кэтрин в детстве, как она налетала на меня с кулаками, как дралась даже тогда, когда понимала, что я вдвое больше и сильнее ее. Воспоминания с ее колкими абсурдными фразами, которые больше вызывали заливной смех, нежели злость. Воспоминания о том, как мне нравилось доводить ее до бешенства, а потом убегать по всей улице от грязной палки в ее руках. Тогда я чувствовал себя живым и счастливым, и совершенно забывал о том, какой ад происходил у меня дома. Я же так долго старался уйти от этого. Старался забыть обо всем, чтобы начать новую жизнь с чистого листа с новым именем. И вдруг она просто появилась в моей жизни… Нет. Мне нельзя реагировать. Если кто-то узнает, что это человек из моего прошлого, что это кто-то, кто когда-то был дорог мне, нам обоим конец. Поэтому все, что мне остается делать — абстрагироваться. Это мой верный способ выжить. Кэтрин… Кэтрин сама виновата, что сунулась в «Сад». Я действительно старался отключить в себе все живое и просто делать то, что должен. Главной задачей теперь было придумать правдоподобную историю исчезновения Кэтрин, купить свидетелей, отобрать нужные записи с камер. И план, на удивление, двигался очень гладко и легко. Я и раньше старался не спускаться на Нижний, но теперь… Теперь меня переполнял леденящий душу ужас от одной только мысли, что я могу снова увидеть ее. Я боялся, что кто-то из моего окружения заметит во мне внезапно образовавшуюся нервозность, особенно Пастор. Тогда у меня точно будут проблемы. И я как молитву повторял себе, что девчонка в подвале — это просто товар. Товар, от которого я всеми фибрами души мечтал поскорее избавиться. Это был первый раз, когда я с нетерпением ждал аукциона, которые ненавидел до сих пор. Но однажды мне все же пришлось спуститься на Нижний. Я старался даже не смотреть на нумерацию дверей, чтобы ничего во мне не екнуло. И тогда… Тогда я услышал «Twinkle, twinkle little star» — тонкий голосок с усталой хрипцой, мычащий детскую песенку, в точности, как когда-то делала Кэтрин в детстве, обнимая колени и напевая песню, когда была на грани срыва. Мое сердце разрывалось. Я хотел зажать уши и убежать, что есть мочи, но мне пришлось держать лицо. Лицо перед своими приспешниками, которые знали меня как Колда — человека холодного и беспощадного. Человека, который не может чувствовать. Новости о Кэтрин начали крутить повсюду, как будто каждую минуту, чтобы просто добить меня окончательно. Ее лицо мелькало везде, куда бы я ни пошел. Даже дома — в моей холодной пустой квартире 24/7 работал телевизор, чтобы он просто бормотал на фоне, создавая иллюзию, что я не один — он снова начал вещать новости о пропавшей. Я поспешил найти пульт и выключить технику, но едва мои пальцы коснулись кнопки, на экране все же высветились фотографии Кэтрин, на которых она жизнерадостно улыбалась с милой вздернутой верхней губой, и выглядела она непривычно взрослой. Я замер, все же всматриваясь в ее лицо, и начал тереть свое. За что мне все это… — К поиску на днях пропавшей без вести дочери комиссара штата — Кэтрин Блэквуд подключились волонтеры: студенты UNVL, одногруппники и просто неравнодушные люди раздают листовки на улицах и ищут новых свидетелей. — Просто учиться мы уже не можем, — вещала с экрана блондинка, — Наша одногруппница пропала, и всем нам теперь не до учебы. Мы все любили ее и очень хотим найти. Картинка сменилась и на экране появилась девчушка с короткими рыжими волосами: — Я очень виню себя в ее пропаже. Если бы я не отвлеклась, все было бы совсем по-другому. Я чувствую, что это мой долг — найти ее. Снова смена кадра, и теперь на экране сидела старая супружеская чета — мистер и миссис Блэквуд. С тех пор, когда я видел их последний раз, они здорово постарели, но возможно, пропажа единственной дочери добавила им лишних седых волос и морщин. Миссис Блэквуд вытирала лицо платком и не могла остановить слезы, в то время как Уильям выглядел вполне спокойно и сурово, как комиссар полиции, и только дрожащий, но все еще грозный голос выдавал в нем волнение: — Я обращаюсь к похитителям: пожалуйста, не причиняйте вреда Кэтрин. Она еще совсем ребенок. Птенец, который только недавно вылетел из домашнего гнезда. Она никому не сделала ничего плохого. Прошу вас, оставьте ее там, где мы могли бы ее найти. Если же вас интересуют деньги — свяжитесь с нами, мы готовы пойти на любые условия. Я виновато выдохнул так, что колыхнулась моя челка. Всю свою сознательную жизнь в Карсоне я обещал ему оберегать его дочь. Он доверял ее мне, как самое ценное, что у него есть. И в итоге я сам же запер ее в подвале. Телевизор продолжал вещать: — Напоминаем, что последнее подтвержденное местоположение Кэтрин установлено в элитном клубе «Сад». На экране появились кадры, как девушка идет сквозь толпу, шатаясь и запинаясь, а под руку ее ведет парень в кепке, чье лицо не было видно. Нам пришлось предоставить эти кадры прессе, чтобы создать иллюзию сотрудничества. Нам пришлось пожертвовать Райаном, которого запечатлели камеры. И пусть лица его не было видно ни на одной из предоставленных видеозаписей, а мы выбирали довольно тщательно, кто-то все же мог узнать его по телосложению, одежде или походке. Именно поэтому мы отправили его в Мексику с новой личностью. Вряд ли парень был доволен своей участью, но это лучшее, что мы могли сделать. Телевизор не умолкал: — Ситуацию прокомментировал владелец клуба — сын игорного магната империи Лоу — Дерек Лоу. — Мы глубоко потрясены случившимся в нашем клубе — ведь «Сад» всегда был безопасным местом, и приносим свои искрение соболезнования семье Блэквуд. Мы активно сотрудничаем с полицией и делаем все, чтобы помочь в расследовании. Кроме того, мы уже усилили охрану и средства видеонаблюдения. Надеемся, что больше таких инцидентов не повторится, и девушка будет найдена в целости и сохранности. Он снова натянул на себя ненавистную маску наследника империи и вышел в свет по приказу Пастора. А значит… Значит, он снова напьется и потеряется в нищих кварталах, где ему всегда было проще спрятаться от давления отца и чувства совести. Новости уже переключились на другую тематику, а я все еще стоял у телевизора. Ноги мои ослабли, и я просто сел на пол, пряча лицо в коленях. Я вспомнил ее пение, и сердце мое заколотилось. К горлу снова подступил несносный ком, который я не мог сглотнуть. Как же мне оставаться Колдом, черт возьми?!