Power over me: Уничтожая холод.

(4 ноября 2026, вила Пастора, Лас-Вегас, штат Невада, Эйден Беннет) В огромной вилле Пастора не было места случайностям: тяжелые шторы приглушали свет, оставляя комнаты в полумраке, белый мраморный пол, натертый до блеска, картины, купленные на аукционах за большие деньги, зелень повсюду. В кабинете пахло дорогим табаком, виски и кожей кресел. Габриэль сидел за столом, а перед ним — стопки документов, чашка кофе, ноутбук. Все четко, все на своих местах. Лис стоял у окна, листая какой-то отчет, его очки поблескивали в свете лампы. — Как обстоит ситуация в казино? — вопрос явно адресовывался Аксу, который скучающе смотрел куда-то за спину отца. — Все хорошо. Заполняемость высокая, выручка в плюсе. — Должники? — Припуганы. Но один явно желает оказаться на Нижнем. — Только если оно того стоит, — отрезал Пастор, поправляя на себе очки, — Нам ни к чему кормить еще один бесполезный рот, как в прошлый раз. Ты же знаешь, как я ненавижу эту грязь в своем подвале. Коулу потом приходится марать руки, подчищать за тобой. Акс раздраженно сжал челюсть. Желваки заходили под кожей. Но он промолчал. Габриэль открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но я не услышал. Я смотрел ему в лицо. На аккуратно сложенные бумаги на столе. На пар, поднимающийся над чашкой с кофе. Но перед глазами стояла Кэтрин. Не ее лицо. Ее камера, дверь, коридор, черный ход… Я прокручивал в голове варианты снова и снова. И с каждым днем моя тревожность росла. Нет — с каждой минутой. Я не мог остановиться. Что, если не возвращать ее родителям? Если у меня есть шанс вытащить ее, единственный правильный вариант — бежать вместе с ней. Эгоистично? Да. Но другого выбора нет. И снова — после этого придется жить как на иголках. Вздрагивать на каждый шорох. Люди Пастора повсюду. ФБР повсюду. Я даже не смогу вывезти ее из страны — ее разыскивают! Залечь на дно на какой-нибудь ферме? С новыми именами, с новыми биографиями. Выдавать ее за свою сестру, жену — за кого угодно. Начать все с чистого листа. Снова. Так делают маньяки, когда похищают людей. А я похищу ее. Похищу у Пастора, похищу у комиссара. Это мерзко. Но лучше, чем ничего. Я почувствовал толчок в плечо и опомнился. Рука Акса задержалась на моем плече. Он вопросительно смотрел на меня. Я перевел взгляд на Пастора, который поморщился — уголки губ едва заметно опустились вниз. Он явно ждал от меня чего-то. Но я пропустил все мимо ушей. — Что? — переспросил я, выпрямляясь. Кресло подо мной жалобно скрипнуло. — Кажется, мы нашли потенциальных покупателей для седьмой, — повторил Лис. Специально для меня. Мои пальцы сжались в кулак. Я разжал их, прежде чем кто-то заметил. Ногти оставили следы на ладонях. — Один из них попросил организовать частный показ. — Здорово, — произнес я ровным голосом, хотя во рту внезапно пересохло, — Когда? — На этой неделе. Я скажу, когда. Пастор взял чашку, сделал глоток. Пар поднимался над кофе, и я смотрел, как он тает в воздухе: — Как она там? — Успокоилась, больше не бунтует, — я сглотнул накатывающий нервный ком в горле. Пастор удовлетворенно кивнул, поставил чашку на стол и откинулся на кресле: — Хорошо. Держи ее в узде, от нее было много шума в прошлом месяце, — он призадумался на секунду, — Прикупи ей какое-нибудь платье к показу. Она должна престать перед покупателем во всей красе. Воображение стало вырисовывать Кэтрин в коротком платье, подчеркивающем ее хрупкую фигуру и оголяющее ее колени. Девушка улыбалась мне, поправляя волосы за ухо. Я вздрогнул, осознавая, что снова провалился в беспамятство: — Я скажу Марго, — резко ответил я, — Она в этом разбирается лучше. — Мне все равно, — развел руками Пастор и взглядом указал на дверь. Я поднялся и направился к выходу. Частный показ. Они хотят ее показать, как вещь… Значит, время все-таки уходит… Я вышел из машины, не глядя по сторонам. Холодный воздух обдал лицо, но я почти его не чувствовал. В «Саду» было тихо — дневная смена, гостей нет, охрана на местах. Я нашел Марго и передал ей указания Пастора. А затем мы спустились вниз. Мы зашли в камеру, не стуча. Дверь ударилась о стену, и Кэтрин вздрогнула, поднимая голову от книги. На ней была моя старая футболка, слишком большая, сползавшая с плеча, а волосы собраны в небрежный высокий пучок, так, что некоторые пряди падали на лицо. — Эй, какой у тебя размер одежды? — спросила Марго. Кэтрин устремила взгляд на меня, прежде чем ответить. Я кивнул — едва заметно, только для нее. — 42, — пробормотала она. — Размер груди? Кэтрин снова взглянула на меня, и на этот раз в ее глазах была не неуверенность, а злость. Я отвернулся, чтобы не смущать ее, как будто бы таким образом мог исчезнуть из комнаты и ничего не услышать, хотя я и так знал ответ, ведь уже давно оценил размер, да и еще имел глупость попасться на этом, как идиот. — Шестой! — фыркнула она. Марго не реагировала. — Ты достаточно плоская, скорее всего первый. — Эй! — Кэтрин подалась вперед, голос ее зазвенел, — Вообще-то уверенный второй! Марго посмотрела на нее сверху вниз, потом перевела взгляд на меня. Я не двинулся с места. — Ты себя явно переоцениваешь, — она развернулась и вышла, бросив на пороге: — Можешь радоваться, у тебя скоро будут гости. Кэтрин рванула к двери, но я успел подставить плечо. Она врезалась в меня, и я почувствовал, как ее руки упираются мне в грудь: — Второй! — кричала она вслед Марго, — Второй! Потом подняла голову ко мне, ее глаза горели. — Второй! — повторила она, как будто пыталась мне что-то доказать. — Да-да, знаю… Я не успел закрыть рот. Слова вырвались сами, и я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Я хотел ударить себя за длинный язык. Кэтрин замерла на секунду, но затем ее губы дрогнули в усмешке. — Нет, все правильно, — она выглянула из-за меня в коридор, — Только это надо было сказать этой выскочке! Кэтрин внезапно затихла, и я почувствовал, как ее руки, все еще упиравшиеся мне в грудь, разжались. Она задумчиво смотрела мне в плечо, и ее лицо изменилось: — «Гости»? — переспросила она тихо, — Что она имела в виду? — Пастор нашел для тебя первых возможных покупателей. На этой неделе запланирован очный показ. Тебя переоденут, накачают наркотиками и отвезут на «встречу». Кэтрин широко раскрыла глаза. Они были полны ужаса: — Что они со мной сделают? — спросила она почти шепотом. — Пока ничего. Я буду следить за этим, не волнуйся. — Не волнуйся?! — голос ее сорвался, — Нет-нет-нет… Она истерично замотала головой, и я видел, как она пытается взять себя в руки, как ее пальцы сжимаются в кулаки, как она борется с собой. — Я никуда не поеду. Знаешь, что? Сделай вид, что вколол мне свой наркотик, а когда меня будут перевозить, я сбегу. — Ты будешь окружена охраной и связана. Здесь нет шансов, я уже думал об этом, Кэт, — я закрыл дверь в ее камеру и сделал шаг к ней, — Это лучше пережить, с тобой ничего не сделают. Максимум — пустят на тебя слюни. — Боже, — она поморщилась, — Скорее бы. Я подавил в себе смешок и продолжил говорить серьезно: — Но ты можешь и не привлечь клиента, тогда будет шанс оттянуть аукцион еще. — Точно. Мне нужно перестать мыться и, возможно, придется начать ходить под себя. — Пастор мне тогда голову оторвет. Кэтрин артистично задумалась, приложив палец к губам, и я невольно улыбнулся. Даже сейчас, даже здесь, она играла. — Ммм, интересно, что сейчас у меня в приоритете: твоя голова или моя жизнь? Даже не знаю. Я усмехнулся, наклонив голову, как делал всегда, будто позволяя себе посмотреть на нее под другим углом. И мне было больно осознавать, что она была слишком хорошенькой, чтобы заставить покупателя отказаться от нее. Даже если она, действительно, взбунтует и из вредности начнет ходить под себя, мы всегда можем оправдать это наркотиками, поэтому даже этот факт не сможет отпугнуть клиента. — Дура, — сказал я и несильно хлопнул ладонью ее в лоб, — Ручаюсь, что за эту «встречу» с тобой ничего не произойдет. Но если ты начнешь «ходить под себя», я перестану навещать тебя. — Ты и так почти не навещаешь, ничего не потеряю. Я вздохнул и сел на ее кровать — впервые за все время, что она была здесь. Матрас прогнулся подо мной. При этом я осознавал, что дверь в камеру не заперта, и девушка в любой момент могла выскочить наружу. Но Кэтрин широко раскрыла глаза и не шевелилась, как будто боялась спугнуть. — Могу немного посидеть с тобой, если тебя это подкупит. — Не знаю даже… — она подошла ближе и неуверенно села рядом, — Звучит заманчиво. И ты расскажешь о себе? — Не торгуйся. Она вдруг схватила меня за запястье. Пальцы ее были холодными, но я чувствовал, как бьется ее пульс — быстро, неровно. Я не стал выдергивать руку. Мы сидели так несколько секунд, может, минуту. Я слышал ее дыхание, видел, как ее плечи поднимаются и опускаются, как она старается не смотреть на меня. — Мне нужно тебе сказать, чтобы ты просто не думал обо мне плохо… Знаешь… Я вопросительно взглянул на девушку. Она продолжила: — Вообще-то у меня был парень, — и сама себя перебила, — Ну, в смысле, мы просто гуляли за ручку и пару раз целовались, но дальше не зашло. Зачем она рассказывает это мне? Почему она так быстро переключилась с темы частного осмотра на личную жизнь? Ее действительно настолько сильно тревожило то, что я о ней думаю, все эти дни, что она не нашла лучшего момента, чтобы рассказать мне об этом? — Правда? — спросил я неожиданно для самого себя, — С кем? Кэтрин выглядела смущенной, неуверенной: — Ну… ты помнишь Мэтью с соседней улицы? — Ты что, серьезно?! — я не сдержал усмешку, — У него же все время текли сопли! — Когда ему было 10! — она толкнула меня в плечо, — Уже столько лет прошло! Сейчас он вполне ничего! — Фу, Кэт! Я был о тебе более высокого мнения! — Ну простите! «Первый парень на деревне» сбежал из дома торговать людьми! Я игриво поморщился и отодвинулся от Кэтрин. Хотя в груди что-то засело. Когда в прошлый раз я обрадовался… или испытал что-то похожее от мысли, что ее никто не трогал, теперь моя челюсть сжалась. И я не до конца понимал, почему. Она взрослая девушка, которая жила свою жизнь эти восемь лет. То же делал и я. — Да иди ты! — она отвернулась, но я видел, как горят ее уши, — Я вообще рассказала об этом не для того, чтобы ты опять издевался надо мной! Я к тому, что… — она поперхнулась, — Ну, ты сказал, что я ужасна в общении с парнями! Ах, вот оно что. — Кэт, это не было упреком или каким-то очередным подколом. Я просто машинально оценил твои качества, как товара на сбыт, — я виновато вздохнул. — В смысле… Прости. Это профессиональный жаргон. В последнее время мой круг общения сузился только до лиц, связанных с бизнесом, и я не совсем уверен, как это можно сказать так, чтобы не задеть твои чувства. Кэтрин помолчала и медленно подняла на меня глаза: — А ты? Я вопросительно взглянул на нее. В ее глазах было что-то, чего я не мог прочитать. — Ты опытен… в общении с девушками? Почему она так хочет знать обо мне? О моих личных отношениях… Я пожал плечами: — Не знаю, насколько можно сказать «опытен», но, да, у меня были девушки. — Вот как, — она улыбнулась и посмотрела в угол комнаты, — Так непривычно… Я привыкла знать тебя ребенком, поэтому даже представить не могу, что ты когда-то занимался… ну… Я почувствовал, как уголки моих губ поднимаются сами собой. — А зачем ты пытаешься это представить? Кэтрин подпрыгнула: — Я не пытаюсь! Я просто…! Просто…! — А я хорош в этом, — сказал я, игриво вскинув брови. — Знать не желаю! — почти визжала она, и ее лицо стало пунцовым. Я весело толкнул ее плечом: — Тем не менее, пытаешься представить? — Да не пытаюсь я! Мне просто непривычно, вот и все! Улыбка сползла с моего лица, когда я задумался. Кэт заметила это и тоже замолчала. В комнате снова повисла тишина. — Но… — протянул я задумчиво, — Наверно, я тоже не умею любить. Девушка молчала. — Наверно, мне это было нужно, чтобы просто не чувствовать себя одиноким. Да, точно… Каждая девушка, которая была рядом, просто заполняла собой пустоту. Ни одна из них не значила ничего. Я использовал их, чтобы забыть, чтобы не чувствовать, чтобы не думать о том, что делаю. И надо же, какой плевок в лицо от вселенной: я, действительно, перестал чувствовать себя одиноким, но здесь, в подвале, о котором всегда пытался забыть. Какая злая ирония судьбы.