Никогда не нападайте на Хогвартс

Если бы Северус хоть сколько-то времени потратил, чтобы задуматься о палочке, которую лорд забрал у Дамблдора, он бы догадался, что эта палочка может стоить ему жизни. Не догадался. Нагини, получив приказ напасть, кинулась. Наверное, крестраж заставил низшую чешуйчатую тварь всё же пойти против дракона. Получилось… странно. Нагини разодрала ему горло, и Северус, наверное, должен был испугаться, впасть в отчаяние — он же умирал, так и не передав Поттеру, что тот тоже крестраж. Просто умирал, а магия Хогвартса, драконья сила, отчего-то не торопилась проявляться. Обманула? Хогвартс предал его, как предал и Северус когда-то своего господина? Оказалось, нет. Оказалось, что сила эта лучше него знала, как действовать. Поттер получил воспоминания, и Северус верил, что перепуганный мальчишка — а Поттер, несмотря на всё пережитое, всё ещё оставался мальчишкой, — обязательно посмотрит их. Дамблдор за Гранью мог быть доволен. Поттер, теперь не оставалось сомнений, отправится на верную гибель от руки лорда, чтобы дать возможность затем уничтожить его. Всё случится, как и должно. Мальчишка, со слезами на глазах, наконец убрался из Визжащей хижины вместе с друзьями, оставив Северуса на полу истекать кровью, потом и сожалениями. Именно этот момент дракон внутри него и выбрал. Он пришёл в себя уже у замка. На замке, если точнее, на крыше Большого зала. Огромные крылья, которых не было ещё час назад, чутко ловили потоки воздуха, шипастый хвост скользил по черепице, откалывая куски. Когтями Северус цеплялся за гребень крыши и так держался на высоте; в первый момент, от неожиданности, он едва не разжал хватку и не заскользил вниз. Потому что Северус не помнил, как из Визжащей хижины оказался на крыше главной части замка, потому что… Он повернул голову на яркое оранжевое пятно, неприлично яркое для ночи, и узнал в этом костерке (костерке? Да это же целый, Мордред, лесной пожар!) то место, где когда-то располагалась Визжащая хижина. Это Северус её так? Значит, тот крестраж, что был в Нагини, уничтожен? Драконье пламя по силе ничуть не уступало Адскому! Возликовав, Северус задрал голову — рога, о существовании которых он и не подозревал, стукнули по спине, — и выпустил в воздух струю ало-оранжевого пламени. Рёв, от которого у него задрожало в груди, сотряс замок, оглашая приговор всем тем, кто осмелится пойти против Хогвартса и его обитателей. О, Северус не намерен был никого щадить и, в первую очередь, себя. Армия лорда уже подбиралась к школе. Драконом Северус прекрасно видел в темноте, так что заметил каждого из егерей, пауков и великанов, появившихся рядом с замком, Пожирателей и присоединившихся к ним учеников, в основном со Слизерина, которые, увы, выбрали не ту сторону. Много их было, безумцев, не ожидавших мучительной смерти в огне. За всё в жизни нужно платить. С силой оттолкнувшись от крыши, Северус взмахнул крыльями. Раз, другой, третий, снова, снова, снова. Его тело само знало, что нужно делать. Вот они, инстинкты, но пока ещё среди них главенствовал один человеческий — защитить, спасти. Северус не знал, началась ли уже эвакуация. Должна была, но вдруг он ошибся в чарах? Что-то не рассчитал или же студенты воспротивились, решив геройствовать до последнего, а деканы их поддержали? Мерлин, так оно и было: во внутреннем дворе уже засверкали вспышки заклинаний, и Северус, сложив крылья, спикировал прямо туда, огласив окрестности ещё одним рыком. — Дракон! Сражавшиеся маги едва прыснули во все стороны, когда Северус сел сразу на все четыре лапы и яростно щёлкнул зубами, глядя на поддерживавшее лорда отребье. Это и вправду было отребье, не маги. Они убежать не успели — Северус дохнул пламенем, и их за секунду слизнуло с земли без остатка. Даже крики ужаса и боли резко оборвались, чему искренне, зло порадовалось драконье сердце. Северус выпрямился в полный рост, расправил крылья, уничижительно глядя на огонь, танцевавший ещё на земле. Он чувствовал под лапами мягкую почву, крыльями — крепчавший ветер, а душой... Душа дракона упоённо рычала, почувствовав первую кровь врага. Душа человека пела — у него получилось защитить своих. Никто не посмеет подобраться к Хогвартсу, пока Северус жив. — Мерлин, дракон! Слагхорн. Небось одной ногой в обмороке. — Что?! А это Минерва. Похоже, его вечная оппонентка бесстрашно и безрассудно готовилась драться с этим самым драконом. Она не могла не понимать, что в таком случае от её жизни останется пшик, и всё равно защищала школу. Пока новые бойцы лорда не подошли на расстояние атаки, Северус обернулся. Помимо МакГонагалл и Слагхорна за его спиной оказались ещё Вектор и Хуч. Мерлин, какие они маленькие. Северус с удивлением осознал, что его голова находилась на высоте тройного человеческого роста. На крыше Хогвартса не с чем было сравнивать, а враги быстро обратились в пепел, быстрее, чем он сумел их рассмотреть. Все четверо замерли, раскрыв рты, и только Минерва как-то нерешительно наставила палочку на него. Северус хотел было спросить, что они встали, что с эвакуацией детей и где Мордредов Поттер, но из его рта, нет, пасти вырвалось глухое недовольное ворчание. Теперь палочками ощерились все четверо. Северус насмешливо фыркнул: неожиданно в драконьем облике это получилось. Но Мерлин, где же ученики? Со стороны замка выскочила чёрная фигура и с воплем «Авада!» замахнулась волшебной палочкой в спину бестолково столпившимся профессорам. Маг преспокойно положил бы, ну, не всех, но кого-нибудь одного точно — не хватило бы у тех времени увернуться. Северус среагировал быстрее, чем успел осознать опасность. Огненный плевок отшвырнул врага — то, что от него осталось, — назад и на землю, а вспышка пламени на долю секунды озарила его лицо, которое Северус разглядел благодаря драконьей сверхреакции. Юджин Бейнкрофт, Слизерин, седьмой курс. Как жаль. О нём Северус не знал. Неплохой же парень. И тут Авада. Видимо, в последний момент переметнулся, снял браслет. Полукровка, купился на обещания... В плечо ему ударился Ступефай, не причинив никакого вреда. Северус покосился на выпустившую заклинание Вектор и попытался приподнять брови в своём излюбленном жесте. Не вышло, но той и взгляда хватило. — Он что, на нашей стороне? — Некогда выяснить, — грубо ответила Минерва, в свою очередь покосившись на него. Быстро она смирилась с мыслью, что в школе неизвестно откуда взялся дракон. Но не могла же Минерва знать про силу Хогвартса! Заместителей в эту тайну не посвящали, неважно, насколько они были погружены в управление школой; замок бы просто не позволил! — Что с учениками? — Эвакуированы. — Все? — Кое-кто остался. Лонгботтом, Уизли… Северус издал низкий рокочущий рык и оскалился на МакГонагалл. Естественно, кто же полезет в горячку боя? Лонгботтом, Уизли, ещё небось Лавгуд с ними, и другие непуганые идиоты с Гриффиндора! А куда смотрела старая кошка?! Почему студенты остались сражаться?! После, когда всё закончится, Северус ей задаст!.. Он попятился, отступил на несколько шагов, путаясь в лапах, и опустил голову. Совсем забыл, что не будет никакого «после». — Вот глупцы! Я загоню их в отработки до конца года, что решили рисковать собственной жизнью! Он снова рыкнул, но уже смеясь. Минерва в своём репертуаре! Как будто эти семнадцатилетние лбы испугаются чистки котлов, разбрасывания навоза в теплице и что она там ещё придумывала для студентов в наказание? Неожиданно это успокоило его злость и утешило горечь. Северус уже не вернётся в свой прежний облик, однако коллеги оставались прежними даже в момент, когда до смертельной схватки было всего ничего. Их не сломил этот проклятый год, когда Хогвартс не принадлежал себе, и любой день мог оказаться последним. И они собирались защищать себя и свой дом в предстоящей битве. Северус ощущал себя так, словно у него после многолетнего сна открылись глаза и прояснилось сознание. Верно. Всё верно. Для этого же он и попросил помощи у Хогвартса: стал драконом, чтобы сохранить школу, тех, кто заменял ему семью, и учеников невредимыми. Чтобы ни следа не осталось от времени лорда. Чтобы они все выжили, а Хогвартс устоял неизменным. Сына Лили Северусу не спасти, зато он сделает так, чтобы жертва этого ребёнка, которому и ребёнком-то не довелось толком побыть, оказалась не напрасной. Он посмотрел на Минерву, поймал её взгляд: глаза женщины широко распахнулись в неверии, когда Северус решительно кивнул, — и распахнул крылья. Огромное тяжёлое тело взмыло в воздух после пары взмахов, сравнялось с крышами Хогвартса, и Северус завис в небе. Громада замка — у неё не было глаз, но тем не менее, — взирала на него укоризненно и одновременно гордо. Будто говорила: я справлюсь и без тебя, глупая, бесполезная ящерица. Сложив крылья, он спикировал вниз спиной и уже в движении перевернулся, расправил крылья и начал набирать высоту. Атаковать с неба будет удобнее и эффективнее. В этом не ошиблись ни дракон, ни Северус. Неправ он был лишь в оценке армии, которая пришла по воле Тёмного лорда. Северус метался перед Хогвартсом, поливая подступы к замку своим огнём; на земле уже не осталось ни травинки, а камни спеклись в единую массу, но врагов не становилось меньше. Первыми пришли, жуткие и чудовищные даже для дракона, акромантулы. О том, что благодаря Хагриду в Запретном лесу имелась колония, Северус знал, но чтобы такая огромная? Полуразумные монстры всё лезли и лезли, на труп одного обуглившегося паука взбирались сразу двое, а Северус только радовался, что у него-дракона неиссякаемый источник огня. Защитникам Хогвартса иначе пришлось бы туго: все преподаватели вместе с несколькими оставшимися студентами высыпали на улицу и отбивались от акромантулов. Гигантские пауки, помимо отвратного вида и вечного голода, отличались ещё умением поразительно хорошо прыгать, так что если бы Северус в полёте не поджарил нескольких гадов, Флитвика и Минерву разорвали бы на части. К акромантулам присоединились и великаны, и оборотни, и тут приходилось бдить в оба и быть в несколько раз быстрее. Пусть и не полнолуние сейчас, но Северус слышал от портрета Дамблдора, чем закончилась для Билла Уизли встреча с Фенриром. Он не мог допустить, чтобы то же самое произошло с кем-то... Мерлин, да даже с кем-то из Уизли! Глупая Молли притащила сражаться весь свой выводок, как будто в «Норе» её ждали запасные семеро детей! И самая младшая дочь здесь, и шестой сын — он спина к спине дрался вместе с бывшей подружкой Браун. Северус огнём отгонял оборотней и великанов (последние были не умнее акромантулов, всё пёрли и пёрли), стараясь, чтобы между горсткой защитников замка и нападавшими имелось пустое пространство. Он же мог и не успеть: сражаясь в одном месте, не уследить, что происходит в другом! Страх этого заставлял драконье сердце трепетать и тревожиться, и он тогда поливал пламенем всех нападающих без разбора. Вот и Грейнджер появилась... Стоп, что? Если друзья мальчишки здесь, то где сам Поттер? Неужели до сих пор смотрел воспоминания, осознавая, что предстоит ему сделать? Или же он уже шёл на казнь? Северус издал отчаянный полурык-полустон и испепелил дотла подобравшегося на расстояние прыжка к Грейнджер акромантула. Осознание жглось так, будто Северус рухнул в собственное пламя. Он же знал, что так будет, именно так и никак иначе. Да и не должен дракон чувствовать ничего такого, наверное. А всё равно больно. Схватка закипела с новой силой — на поле боя стало появляться куда больше Пожирателей. Или не Пожирателей, Северус уже не вникал, кто это такие, но они поддерживали лорда. Самые умные из новоприбывших, заметив дракона, принялись пулять заклинаниями в небо, чтобы сбить его. Они же подучили и великанов, и те тоже присоединились к обстрелу, запуская в воздух обломки скал самодельными пращами. Уворачиваться от них было куда сложнее: камень летел так же быстро, как и заклинание, но, в отличие от Авады, был абсолютно невидим. Даже драконье зрение не всегда успевало выхватить из тьмы несущийся булыжник, и несколько обломков скал просвистело в непосредственной близости от него, возле самой морды. Ярости немногое требовалось в драконьем теле, её в одночасье раздули будто огромные меха. Северус всегда считал (за что его не понимали другие профессора), что нет более страшной и опасной магической твари, чем человек, и снова оказался прав. Акромантулы и великаны не смогли добраться до Хогвартса, но кто-то из предателей запустил в замке Адское пламя и не удержал. Северус увидел огонь, когда тот выбил стёкла на втором этаже, и от бессилия испустил уже не рык, а вой. Он был огненным драконом, не водяным, и не мог помочь сбить пламя. Хогвартс, его Хогвартс всё-таки пострадал и пострадает ещё больше, потому что заклинание вышло из-под контроля, и чтобы сузить радиус его действия, потребуются усилия многих волшебников. Группа защищавшихся поредела: Вектор, Слагхорн, Уизли и ещё несколько человек отделились от неё, двое остались поливать чарами пламя снаружи, оставшиеся кинулись в замок. Северус завис в воздухе поодаль, чтобы не раздувать пожар ещё больше взмахами крыльев. Изнутри, видимо, драконы вовсе не огнеупорные, потому что Северус медленно умирал от боли при виде случившегося. Он не смог. Не сумел выполнить данное слово до конца, как и с сыном Лили, как и с самой Лили. Хогвартс устоит, выдержит, но какая-то часть его пострадает, и... Мозг, человеческий мозг, отключился под воздействием этих мыслей. Северус и понимал, что обрушился пламенем, зубами и когтями на очередную волну врагов, но как будто это был и не он. Не его крылья сбивали с ног вопящих и растерянных егерей, не его зубы перекусывали людей надвое и отрывали конечности гигантским паукам и великанам, не его когти вспарывали плоть, брызгая чужой кровью в разные стороны. Остановился Северус, тяжело опершись на все четыре лапы, лишь когда вокруг него образовалась пустая зона, а Пожиратели подались назад в испуге, и даже вспышки заклинаний, зелёные в большинстве своём, перестали сверкать. Он издал ещё один рёв, от которого затряслась земля, и взлетел, чтобы атаковать уже сверху. Враги деморализованы, струсили, сдаются, ничего не стоило их сейчас добить! Свистнув, тяжёлый кусок скалы прилетел ему прямо под левое крыло. Под толстой шкурой хрупнула кость, Северус взревел, но попытался ещё лететь, хотя и чувствовал, что левое крыло повисло и потянуло его вниз. Сил не хватило, и он приземлился, не упал (благо взлететь успел невысоко), недалеко от сражавшихся преподавателей. Со стороны Пожирателей понеслись воодушевлённые выкрики, и Северус пустил в ответ струю огня, но ни в кого не попал: наученные горьким опытом маги закрылись щитами и быстро отступили. Сволочи! Северус всё равно достанет их. Сегодня никто из врагов не уйдёт живым и невредимым, уж он позаботится! — Довольно! — усиленный Сонорусом голос повелителя раздавался, казалось, отовсюду. Северус невольно сделал шаг назад. — Не сопротивляйтесь, защитники Хогвартса. Вам нет смысла больше сражаться. Прищурившись, Северус разглядел приближавшуюся фигуру, перед которой расступались нападавшие на школу маги. Она была выше и массивнее обычного человека и что-то несла в руках. Хагрид? Это действительно был он, побитый и подранный. Опустив косматую голову, всхлипывавший полувеликан нёс на руках... Поттера. — Гарри Поттер мёртв! — торжествующе объявил лорд. Его крик облетел всю территорию замка, не спрятаться, не скрыться. Значит, случилось. Значит, пророчество исполнялось, мальчишка мёртв, и теперь нужно убить самого повелителя. И всё закончится, закончится круговорот смертей и боли, чтобы другие смогли полноценно жить, не зная страданий... Из рядов Пожирателей, двигавшихся за Хагридом, появился лорд. Его Северус узнал бы и с закрытыми глазами, но рядом, у его ног, что это? Нагини? Она жива? Она жива... На Северуса словно Хогвартс обрушился и придавил своим весом к земле. Всё было напрасно? Поттер мёртв, но у лорда остался крестраж, и это мордредова змея, которую теперь будут оберегать как зеницу ока. Всё зря. Им не победить. Он беспомощно обернулся на остальных. Может, коллеги придумали уже какое-то решение, знали, что делать, ведь не зря же столько времени сопротивлялись! Но и на их лицах Северус не нашёл ответа, лишь только ужас, недоверие, отчаяние, скорбь, и ни единой идеи, как им сражаться, побеждать. Всё было зря... Рыдающий Хагрид тяжело опустил свою ношу на землю. Северус пристально следил, как вело себя тело Поттера, ища признаки, что тот притворялся, желая выиграть время или улучить момент для атаки. Только Хагрид же, великовозрастный ребёнок, совсем не умел актёрствовать и плакал по-настоящему, роняя крупные капли слёз. Сомнений быть не могло, мальчишка отдал свою жизнь, а они, взрослые, все остальные, не смогли довершить начатое им. Разочарование, ощущение жестокого обмана, ещё хуже, чем когда погибла Лили, опустошило Северуса, сломив волю, уничтожив надежду и надёжно затушив горячку боя. Его отчаяние было со вкусом пустоты и бессилия. Лорд отрывисто велел проверить, действительно мёртв ли мальчишка. Кому прозвучал приказ, Северус не заметил, он сосредоточился на теле Поттера, пытаясь увидеть, вздымается ли грудная клетка от дыхания. Драконье зрение, такое острое и незаменимое в сражении, подводило сейчас: мальчишка казался недвижим. Северус в который раз повторил себе, так и должно быть, что он это знал. Пока жив один, будет жить и другой, и только смерть Поттера позволила бы избавиться от лорда, иного не дано, но... он не допускал и мысли, что выйдет осечка и не получится справиться с повелителем. Своей жизни не жаль было, но ребёнок Лили и она сама, ставшие заложниками пророчества, все те маги, что погибли в борьбе с Пожирателями, — это всё напрасно, напрасно, напрасно... — Он мёртв, мой господин, — тихо прошелестела Нарцисса (Нарцисса? Что она здесь делала?), поднявшись с колен, на которые она опустилась, проверяя Поттера. Мёртв. Нарцисса не стала бы лгать в такой момент повелителю. — Мальчик-Который-Выжил мёртв! — вновь провозгласил тот, и от ликования, охватившего стоявших за ним магов, у Северуса всё нутро вспыхнуло. От его вопля-крика Пожиратели зажали уши, но лорд только рассмеялся. Он не испугался и не удивился, увидев дракона среди защищавших школу. Подозревал, догадывался? Знал? Какое это имело значение, если один крестраж так и остался неуничтоженным, а все, кто ещё способен был сражаться, деморализованы смертью Гарри Поттера? Вдруг труп Поттера резво перевернулся, встал на четвереньки и проворно сиганул навстречу Северусу. Всё произошло настолько быстро, что даже с его драконьей реакцией шокирующе-радостная мысль «Он живой!» пришла запоздало, уже когда Поттер исчез из вида. Лорд же и вовсе стоял, неверяще распахнув нечеловеческие глаза. — Гарри жив! — проорал кто-то у Северуса за спиной, и все вокруг пришли в движение. Опомнившийся повелитель отшатнулся назад, метнув в сторону Поттера Аваду, Пожиратели вторили ему бешеной волной самых разнообразных заклинаний. Большинство из них отразились от шкуры Северуса, а остальные он загасил, швырнув здоровым крылом землю в нападавших. Она выиграла несколько спасительных секунд, зависнув между сражающимися магами эдаким подобием дымовой завесы. Поле боя превратилось в хаос, Северус сам не понимал, как уворачивался от лучей заклинаний, что летели с разных сторон. Он пытался прикрывать своим телом Поттера, но тот петлял по полю боя как насмерть перепуганный заяц перед сворой гончих, и куда его кинуло бы в следующий раз, Северус не мог предугадать. Откуда ни возьмись появилась оставившая своего хозяина Нагини. Она передвигалась мощными бросками, сжимая своё мускулистое тело в пружину и с силой распрямляясь; бешеная, безумная тварь рвалась за Поттером, совершенно игнорируя всех, кто оказывался рядом. Поттер, идиот, ещё и споткнуться умудрился в кутерьме, да как только, если от заклинаний было светло как днём! Северус поздно заметил, что мальчишка распростёрся на земле: поднявшаяся над ним змея уже готова была кинуться, а Северус из-за своих габаритов отстал и лапой бы до Нагини не дотянулся, не отбросил. Огнём тоже не дохнуть — сожжёт напрочь вместе с Поттером. И что, неужели конец? Северусу придётся смотреть, как Поттер снова гибнет, но уже по-настоящему и у него на глазах? Всё случилось одновременно. Нагини бросилась на жалко замершего на земле Поттера, а на неё, отчаянно замахнувшись мечом Гриффиндора, — Лонгботтом. Сверкнуло лезвие, и голова змеи откатилась в сторону, а из оставшегося тела, истекавшего кровью, вылетел чёрный дымок. Позабыв о сражении, Северус проводил его потрясённым взглядом. Битва, лорд, умерший, но оживший Поттер — всё это отошло на второй план. Нагини была последним крестражем лорда, который мог удержать его душу от ухода за Грань. Поттер погиб, в нём крестража больше нет, пророчество уже начало исполняться, а теперь и последний якорь уничтожен... В голове у него будто щёлкнуло, и Северус, ощущая себя самым глупым и забывчивым студентом за всю историю Хогвартса, развернулся и выдохнул струю пламени туда, где стоял лорд. Он не думал, что это сработает. Вообще ни о чём не думал, честно говоря. Но осознание, что именно случилось, что он сделал, пришло вместо с отчаянным криком повелителя, которого поглотил огонь. Все впали в ступор при виде высокой фигуры, объятой пламенем, которая металась, ища спасения. Отчего-то лорд, великий и могущественный волшебник, не подумал применить щит или полить самого себя Агуаменти, а теперь уже и подавно не получится: волшебная палочка вспыхнула и сгорела в огне что тончайший прутик. Да и сам Тёмный лорд, чей крик внезапно оборвался, вдруг упал на землю ничком и перестал двигаться. Только маленькие язычки пламени весело танцевали на остатках того, что было его мантией. — Он умер? Обернувшись, Северус увидел Поттера, сжимавшего в руке свою волшебную палочку. Тот стоял возле его левой задней лапы и смотрел с привычным бесстрашием безмозглого гриффиндорца. Поведя плечами, Северус издал слабый недоумённый рык. Он пока и сам не знал. Мальчишка распознал его ответ как-то по-своему, потому что рванул к телу лорда Поттер, забыв об осторожности. Северус, забыв о болящем крыле, кинулся следом, но ни он, ни Поттер не успели. То, что осталось от Тёмного лорда, осыпалось пеплом и развеялось как раз задувшим ветерком. Секунда, две — и от самого страшного тёмного волшебника не осталось ни следа, ни палочки, ни клочка мантии. — Волдеморт мёртв! — звонко проорал Поттер, как это сделал лорд несколькими минутами ранее. В его голосе слышались слёзы счастья. — Ваш лорд мёртв, сдавайтесь! В мучительной тишине, наступившей после исчезновения лорда и волшебным образом растягивавшей секунды в часы, не раздалось ни звука. Пришедшие с повелителем маги не спешили поднимать руки в знак поражения, но и нападать тоже не стремились. Нет, один всё же сорвался с места и, размахивая волшебной палочкой как магловской битой, понёсся навстречу; Северус сбил его с ног прицельным плевком пламени. Не убил — обжёг плечо и уронил на землю. Хватит на сегодня смертей. Демонстрация силы подействовала: часть Пожирателей (впрочем, Северус не уверен был, что у этих людей обнаружится метка) бросилась наутёк, другие побросали палочки на землю и сдались. Отмершие профессора, которые продолжали стоять всё это время где-то за Северусом, наконец начали действовать под руководством, как ни странно, Поттера. Появились ещё Уизли и Шеклболт, вместе они собрали оружие у сдавшихся противников, а старшие сыновья Уизли даже бросились в погоню. Шеклболт пытался остановить их криком, но это же Гриффиндор, они не привыкли слушать ни команд, ни разумных советов, хотя в ночи против неизвестного количества противников Аваду схлопотать гораздо легче, чем задержать кого-нибудь. Северус приподнял крылья, намереваясь взлететь и остановить придурков, но левое не подчинилось: оно не укладывалось, как должно, на спине и, будто какой предохранитель сорвало, резко заболело. Точно, отлетался. Уизли не вернуть, и сбежать, когда самого Северуса убивать будут, не получится. А убивать будут: это во время боя для защитников Хогвартса был хорош любой союзник, но сражение закончилось, и война тоже. Громадный непредсказуемый дракон — даже не волшебное существо, а волшебная тварь. Кто будет думать о ней? Северус развернулся к замку и задрал голову, глядя на его крыши и шпили. Отчего-то думалось, что душа и магия Хогвартса располагались именно там. Ну, вот и всё. Даже всплеска радости Северус не почувствовал от победы и освобождения, а всё же закончилось гораздо лучше, чем он мог пожелать. Поттер выжил, Хогвартс почти не пострадал — пожар быстро погасили, — жертв, на первый взгляд, среди защитников не было, только пострадавшие. Вон, на Поттера Грейнджер с рыданиями кинулась, младший Уизли рядом топтался, краснел, дулся, но в итоге тоже со слезами обнял их обоих. Громко плакала Молли, а взволнованная Минерва, не замечавшая, что по её щекам текли слёзы, растерянно озиралась, по-прежнему держа ещё волшебную палочку боевым хватом. Без своей остроконечной шляпы она казалась беззащитной и слабой, даже непонятно было, как вообще оказалась на поле боя. Словно не эта волшебница только что награждала Пожирателей малоприятными заклинаниями направо и налево. Флитвик, Слагхорн, Спраут, все остальные — они были потрёпаны, ещё взбудоражены недавним сражением, но живы, как живы и дети, которых призраки вовремя вывели за пределы замка. Все расчувствовались, женщины в большинстве своём начали плакать вслед за Грейнджер и обеими Уизли, и Северус, наверное, тоже бы пустил слезу-другую от того, что дело всей его жизни наконец сделано… только драконы не плачут. А он теперь до конца дней своих (которые, скорее всего, можно посчитать по пальцам одной лапы) — дракон. Но Северус не жалел. Он был немного, какое там, безумно, сильно, отчаянно, до умопомрачения счастлив, что всё удалось. Снова посмотрел на крыши замка, мысленно благодаря за то, что Хогвартс дал ему эту силу и не отнял разум во время боя, превратив в тупую бессловесную скотину, а позволил сохранить чужие жизни. Пусть они радуются, пусть смеётся безрассудный гриффиндорец Поттер со своими друзьями. Они выиграли эту войну, выгрызли себе право на жизнь по своему усмотрению, свергли тирана, грозившего утопить Англию в крови. Теперь настало их время, их и тех, кто дорог им. А Северус… он осторожно попятился, стараясь ступать тихо и никого не задеть своей массивной тушей. Северус всегда был особняком от большинства жителей Хогвартса и не только потому, что вечное чувство вины и обещание Лили, которое он не мог исполнить, раздирали его душу на части острыми когтями. Дальнейшее — оно для Поттера с друзьями, для Лонгботтома и Лавгуд, для Минервы, Филиуса, Помоны, Хагрида, да… Ступефай стёк по его шкуре. Северус недоумённо посмотрел на своё плечо и перевёл взгляд на Шеклболта, который решил повторить неудачную атаку Вектор… неужели это случилось сегодня же? А казалось, что так давно. Ладно, Вектор, та особо в Уходе за магическими существами не разбиралась, но Шеклболт, аврор, чтоб крупы его драли, он-то чего глупости творил? Ступефаем бесполезно. Тут либо Сектумсемпрой, либо Авадой, чтобы без шансов… Взглянув на аврора, Северус вздохнул и не сдвинулся с места. Ему было удивительно спокойно, хотя сейчас завершится его жизнь. За столько месяцев медленного превращения в дракона он свыкся с этой мыслью, тем более, что никогда не верил, что сумеет пережить окончание войны. — Кинг, нет! — оттолкнув Грейнджер и Уизли, к ним метнулся Поттер. Он вдруг встал перед Шеклболтом и раскинул руки в стороны. От недоумения и какого-то щемящего чувства у Северуса заболело в груди. Поттер как будто бы хотел как можно больше закрыть его собой. — Не трогай его! Это же Снейп! Что? Едва его фамилия прозвучала на весь замковый двор, как Северус попятился. Теперь он снова чувствовал: плотину отрешённого спокойствия и готовности к долгожданному финалу прорвали досада, неловкость, даже стыд. Но прежде было других непонимание. Какого Мордреда, откуда Поттер узнал, что дракон — это Северус? А, Мерлина за ногу, воспоминания! Северус же сам отдал их мальчишке в Визжащей хижине, чтобы Поттер узнал о крестраже, а тот даже в решающий момент не удержался и посмотрел больше, чем требовалось. — Гарри, ты что? — Это Снейп! — горячо повторил Поттер. — Он на нашей стороне! Не трогай его, пожалуйста! Паршивцу хватило наглости ещё и во всеуслышание заявить о Северусе, и теперь все уставились на него, кто с изумлением, кто с жалостью, кто с недоверием. Проклятье! Дементор их зацелуй, обоих, и Поттера, и Шеклболта! Два косоруких идиота! Меньше всего Северус хотел, чтобы его тайна раскрылась сейчас. Пусть бы убили, пусть бы гадали потом, куда делся ненавистный Пожиратель смерти и убийца Альбуса Дамблдора, пусть бы продолжали смешивать его имя с грязью и призывали все возможные кары на его голову, не зная, что Северус уже получил своё наказание! Но не так, чтобы они всё узнали!.. А хотя, может, это и лучше. Они год мечтали свести с ним счёты, теперь не будут сдерживаться, и вряд ли Поттер сумеет помешать. Шеклболт нахмурился, присматриваясь, но волшебную палочку опустил. Мерзавец! — Северус? Это... это ты? — охнула МакГонагалл, и на её глазах заблестели новые слёзы. Северус отвернулся. Вот уж чего он точно не хотел — жалости. Позвольте, а Минерва-то почему жалела его? Она только что билась с ним не на жизнь, а на смерть и даже не догадывалась, что Северус сражался не всерьёз, перекидывая её заклинания на стоявших недалеко Пожирателей. Она же считала его своим кровным врагом, так почему сейчас плакала? — Ты не поверила, что Альбус сказал правду? — с болью в голосе произнесла подошедшая Спраут. — Посмотри, Минерва. Это же наш Северус. Это же очевидно. Он, физически ставший уже драконом и, наверное, наполовину поддавшийся инстинктам, почувствовал вдруг такую боль в области сердца, что лапы ослабли. Северус давно уже не был «их», их товарищем и коллегой. Нет, по бумагам — коллегой, но не по духу. Прошедший год и прошлое лето превратили давнюю трещину между ним и другими профессорами в непреодолимую пропасть. И вдруг: он — «их Северус». «Их». Всего пары слов хватило, чтобы сердце предательски забилось с криком, что Северус, оказывается, был частью этой семьи, даже когда ненавидел себя лютой ненавистью. И резко предательски расхотелось умирать, пришло осознание, что он не готов, но... — Мерлин, зачем, Северус? Это же навсегда! Ты же так и останешься! Северус без сил сел на землю. Люди слепы. Они придумывают чужой образ, приукрашивают и верят в него. Эти маги, хоть Поттер, хоть Минерва, увидели лишь доблестный поступок самопожертвования, единственную стоящую вещь, которую Северус сделал за свою жизнь. Однако за этим поступком они забыли про всё остальное, про то, каков Северус на самом деле. А Хогвартс не забыл. Одушевлённый замок видел всех насквозь, не зря же он не желал пускать Северуса к краеугольному камню и не сразу одарил силой дракона. И то, что он умрёт в облике неразумной огнедышащей твари, — самый подходящий для него финал. Лучше бы уж эти люди, раз воспылали такой любовью к нему, применили милосердный удар, а не мучили запоздалым сочувствием. Странно, но волшебники, бывшие раза в три меньше самого Северуса, резко стали расти. Достигнув высоты человеческого роста, они на этом не остановились, а становились больше и больше, и вот уже Северус смотрел на них снизу вверх, щурясь — почему-то он резко стал хуже видеть. Ещё стало холодно, неугасимым пламенем горели только часть спины и левое плечо, куда попал брошенный великаном осколок скалы. Северус машинально схватился за перебитую конечность здоровой рукой и вдруг понял, что это была именно рука, не крыло и не лапа. Он по-прежнему сидел на земле, только уже не в облике дракона, а в своём обычном, человеческом, в разодранной и кое-где пропитанной кровью одежде. Снова стал человеком, хотя не должен был. Северус поднёс руку к лицу, глядя на нещадно трясущуюся ладонь, грязную, в земле, — невероятно, и правда его рука, без когтей и чешуи! Он не думал, что когда-нибудь увидит это снова… Среди серых разводов земли на коже образовалось вдруг чистое пятно, круглое-круглое. Раз, и рядом появилось второе, только уже не идеально ровное — оно скользнуло чистой же полосой к запястью. Северус плакал? Плакал, вон как загорелись щёки от слёз и одновременно от стыда, потому что в последний раз рыдал шестнадцать лет назад, когда умерла Лили. Он же не должен был вернуться в своё тело, так что… как? Почему? Резко отняв руку, Северус уставился на крыши Хогвартса. Без драконьего зрения трудно было вычленить, где заканчивается очередная башня, а где начинается ночь. Неужели замок, не желавший принимать его как директора, сменил гнев на милость? Что, ради Мерлина, Хогвартс разглядел в душе, которая была изъедена виной, преступлениями, болью и злобой настолько, что в ней живого места не осталось? В воспалённом сознании стучалась единственная мысль, что даже волшебные замки могут ошибаться. Хогвартс ошибся, дав ему — единственному из своих директоров! — возможность обрести обратно человеческое тело. Хогвартс ошибся! Хогвартс… — Профессор? Когда Северус поднял голову на этот тихий голос, то увидел Поттера. Мальчишка, бледный, грязный и окровавленный, чуть наклонился. Северус не понимал, что Поттер хотел от него, а потом увидел всё — протянутую руку, уголки губ, приподнятые в намёке на улыбку, и тепло в глазах. Ошибся ли Хогвартс? Да вряд ли.