Служи, плати, замолкни.

Мрачный, криминальный и суровый Петербург мало кого встречал с улыбкой. Мало кто жил в нем счастливо и беззаботно, особенно тогда, когда людей убивали бандиты за неуплату долгов прямо на центральных городских улицах. В России сложно оставаться позитивным, но именно здесь встречаются самые сердечные люди. Иногда даже слишком. Игоря это всегда раздражало. Раздражало, что, будучи тем, кто убивал людей на центральной площади, он так и не стал счастливым, хотя 1991 уже далеко позади. А его жертвы спокойно спят в своих кроватях, в своих хороших квартирах, и не представляют через что прошел их мучитель. Сколько уголовных дел было заведено – не сосчитать. Но Игорь на свободе. Игорь жив, здоров, но у него не все хорошо. Он обнаружил, что не считает себя человеком в принципе. Декабрь 2003. Питерские морозы были мерзкими и липкими, ощущались они как вторая кожа, или грязь, которую нельзя смыть. Противненько, однако. Одинокий рабочий райончик жил своей серой, бытовой жизнью. Панельки, многоэтажки, бары – все часть этой большой системы, внутри которой невольно существовал Игорь, как бы ему этого ни хотелось. Ему не нравились такие системы. Ему в целом все не нравилось. Аксёнов Игорь Олегович – 31.10.1970. В деле начальника УгРо Валентина Александровича записана как мелкий информационный жулик, торгующий госданными на сомнительных сайтах. История у этого дельца куда глубже, не стоит вдаваться в лишние подробности, но основной заработок Игоря – работа в ларьках торгашом. Раньше он был рекетиром и оружейным дилером. Ему было уже повесили срок на кучу лет, но «знакомый» сумел отмазать. Всех его друзей посадили. Слишком уж везло такому гаду, как Игорь. Это несправедливо, он этого не заслужил. Ведь сейчас Игорь – «ячейка» общества. Слишком обычный на собственную радость. Живет в своей трехкомнатной квартире (то единственное, что осталось от родителей) и, считай, в ус не дует. Частично. Игорь жутко одинок. Эта мысль всегда невольно мелькала на краю сознания.  Но чем же он так отличается от остальных? В детском доме как мальчики, так и в принципе все дети, избегали его. Конечно, кто захочет общаться с бледным дистрофиком, увлечение которого – разбирать старые игрушки и собирать их заново? Разумеется, никто. Сейчас ему уже не 5, не 13 и даже не 20 – ему 33, мать его, года. Возраст почётный, не так ли? А вот Игорь бы так не сказал. За все это время он лишь успел убедиться в своем заветном желании в том, чтобы все это побыстрее кончилось. Нет, он не думает о попытках самоубийства, он просто хочет, чтобы его бесцельное существование прекратилось. Ему не хочется денег, славы или путешествий. Он просто хочет заткнуть зияющую пустоту изнутри. И за 33 года ему так и не удалось этого сделать. 15:56. Игорь пялится на экран компьютера, перед которым он заснул. На часах 15:56 дня. Рановато он сегодня. Всю ночь провел в попытках взломать базы какого-то крупного предприятия на заказ. Сделать-то удалось, только он отрубился. Заказчик продолжал написывал интенсивно, однако Игоря это не волновало. Он сделает эту работу, по-другому не умеет. Игорь поднимается с рабочего стола. Спина болит страшно, ощущение, как будто всю ночь били фомкой по горбу. С его губ срывается недовольный вздох, пока он, ковыляя, направляется в ванну. В коридоре Игорь держит голову опущенной, отстраненно рассматривая пол. Стены этой квартиры помнят слишком много, о чем бы ему не хотелось вспоминать. Ему тяжело здесь находиться. Зайдя в ванную, он смотрит на свое отражение в разбитом, мутном зеркале. Ужасающее зрелище. Еще и спросонья…  Несмотря на криминальное бандитское прошлое, Игорь не выглядит как «типичный дворовой мужик». Даже не близко. На его лице нет живого места – все целиком забито железками. Пирсинги. Откуда же у такого человека такие пристрастия к «неформальщине»? Ответ до смешного прост: это он так пытался влиться в компанию панков. Не получилось. Но ему понравилось, решил не снимать и оставил. Кроме того, Игорь еще и волосы отрастил! Для ухода, к слову, он ничего не делал, от чего на его голове было чудовищное месиво черных локонов. Он не стал задерживаться у зеркала: умылся, попялился на себя какое-то время и зашагал по направлению к кухне. Место еще противнее, чем коридор. Раньше прям на стене здесь висел портрет матери Игоря – он благополучно был снят. Сложно с таким жить, и без того кошмары снятся. Игорь набрал и поставил чайник. В холодильнике пусто. Все деньги ушли на новую аппаратуру для компьютера. Занять, что ли… Порывшись в недрах ящика в закромах своей кухни он нашел одну несчастную связку колбасы, после чего сварганил себе бутерброды. Не густо, но ему хватит. К тому же, работает он в продуктовом, а там можно перекусить за счет магазина. В пределах разумного. Трапезу он завершает спустя полчаса – все это время он пялился в окно, будто невменяемый. Уж больно интересно птицы расселись на его спутниковой антенне под подоконником. Все равно времени у него было полно. Проснулся он рановато, может позволить себе потупить на занимательных пернатых. Обычно Игорь просыпался в 5-6 часов вечера, прям перед сменой в магазине. Сегодняшний день чем-то отличался от всех других. В одинокой жизни Игоря такое являлось чем-то из ряда вон выходящего. Сегодня ему даже не снились кошмары. Такое случается нечасто. И вот, все еще сидя на кухне, он делает долгую, почти отравляющую затяжку сигаретой, и выдыхает лишь через пару секунд. Порой уж слишком сильно он теряется в мыслях, настолько, что забывает о необходимости дышать. Спустя 10 минут Игорь встает и уходит. Возвращается к компьютеру, надо ответить заказчику. Заказы он, конечно, не обсуждал в обычной ISQ, тем более по СМС, для этого он использовал более… сложные пути. Ответив и доделав работу за считанные минуты, он скинул результат. Заказчик написал через какое-то время, когда Игорь уже сидел на кровати и расчесывался. Клиент оказался недоволен, отказался платить полную сумму за задержу. Игорь нахмурился. Уебанище. Разборки с недовольным мудаком заняли чуть больше часа времени. Скоро нужно было выходить на смену в магазин. Перед этим, смирившись с таким печальным исходом, он принял заказ у другого человека. Пообещал посмотреть сегодня ночью: работы там не сильно много, буквально на часик-два. Ничего интересного. И это убивало. Игорь выключил компьютер с усталым вздохом. Все это его... утомляло, выматывало, почти раздражало. Ему тяжело давалось испытывать хоть что-то, кроме вопиющей пустоты, каждая его эмоция была будто недоделанной сырой бета-версией. Особенно сложно ему давалась скорбь или печаль: плакать Игорь совсем не умел. Даже на суде, когда все его коллеги рыдали взахлеб после оглашения их огромных сроков, Игорь не проронил и слезинки. Должно быть, это потому что, он присутствовал в качестве присяжного? А вот и нет! Даже они были в ужасе! А он и бровью не повел. Вот такая отличительная особенность была у Игоря. Глубокий похуизм – иначе апатия. Но сейчас было вообще не до этого. Сейчас ему нужно было собираться на работу в студеный питерский мороз. За окном выла вьюга, а все вещи Игоря напоминали лохмотья, нежели то, что может носить на постоянной основе какой-нибудь работяга.   Натянув на себя крайне поношенные берцы, шапку ушанку и дутую куртку с чьим-то мехом (Игорь брал не глядя, ему было все равно), он вышел в подъезд. Закрыл дверь, дважды провернув ключ в защелке. Обернулся пару раз, проверить, точно ли никто не видит, как он уходит. Оставшаяся привычка с преступного времени. Спустился по лестничной клетке и оказался на улице. Первым делом, его лицо обдуло холодными хлопьями снега. Игорь зажмурился, непроизвольно закрыв лицо рукой. Колотун был страшный, благо идти было минут 15 от силы. Он не был из тех людей, которые любили проводить на улице слишком много времени. Любой разъярённый клиент, жалующийся на невовремя сданный заказ, был бы намного предпочтительнее этого погодного ужаса. За несколько минут ходьбы его волосы снова спутались, обесценив все попытки их нормально расчесать, а от белизны снежных хлопьев на земле слезились глаза. Как же Игорь ненавидел этот климат: часто из-за него он даже заболевал, здоровье все-таки не бычье было. Через несколько минут он уже стоял в магазине. Игорь зашел в небольшой продуктовый на углу улицы. Обстановка вовсе не дорогая, все по настоящим русским традициям. Скудный интерьер, полки забиты всякой гадостью, конфетами, некоторые – хлебом, овощами, фруктами, какая разница. За кассой сидела его сменщица – тучная женщина крупных габаритов. Лида звали. Игорь не имел с ней хороших отношений: она относилась к нему с презрением, на то поспособствовал его внешний вид. Говорила порой, мол: «Он же программист, вроде б. Мутит че-то незаконное, странный типок...» Его это никогда особо не заботило. Поздоровавшись кивком, Игорь зашел в крохотное помещение для персонала. В нем был маленький пузатый телевизор, крохотный диванчик и шкаф с формой. Форма – обычный голубой халат. Всех сотрудников заставили носить после проверки СанПиНа. Глупость-то какая, ей богу. Игорь не возражал. Надел халат, проводил взглядом Лиду, уселся за кассу, как король, уставился в окно. Там уже темнело, снег все еще сыпался с неба белым пушистым порохом. На фоне играла реклама из телевизора в техпомещении, Игоря она даже забавляла. Начался отсчет. Первый час работы Игорь просто тупил: смотрел телевизор, обслуживал редких клиентов. Второй час работы не сильно отличался от первого, максимум – клиентов было немного больше. А вот с третьего часа начинался пиздец: поскольку к ночи из своих пещер вылезали самые разные личности Петербурга, все они шатались в ближайшие ларьки скупаться синькой. И чаще всего, не все их «закупы» были мирными и тихими. Они – главная головная боль Игоря. То украдут что, то затеют драку с другим посетителем, то и к самому Игорю прицепятся за внешний вид. Его, взрослого мужчину, регулярно отчитывали алкаши за то, что выглядит «по-бабски». После трех часов работа больше напоминала кислотный трип. Игорь хоть и имел преимущественно ночной образ жизни, но глаза слипались постоянно, а желание улечься обратно в постель было превыше всего. Иногда он позволял себе гадость: закрыть магазин на «перерыв» на несколько минуток и вздремнуть. Вроде начальница не замечала его отгулов, да и Игорь не особо злоупотреблял такой роскошью. Но, увы и ах, Игорь мог бы называть этот день таким же обычным, как и сотни других бесконечных дней, если бы в этот момент в маленький ларёчек не зашел самый раздражающий человек на этой ебаной Земле. Игорь едва держал голову прямо, сидел он, слегка наклонившись и закрыв один глаз. Он бы и сидел так дальше, если бы не услышал очередной звон музыки ветра у входа и не приподнял голову, чтобы увидеть, кто же заглянул в это место в такое время. Зашел в магазин высокий, спортивный, короткостриженый блондин, целиком в татуировках. И эти татуировки Игорь узнает из тысячи. В 1992 году, когда Игорь еще состоял в банде и был довольно известным человеком в ней, он застал картину. Какие-то мелкие сошки довольно цинично отпинывали случайного студента, мол, не дал денег за проход, а они типа эту улицу крышевали. И Игорь прошел бы мимо этой ситуации, если бы этот студент не завопил на всю улицу, что он якобы лучший друг Игоря. Неожиданно для себя, Игорь подтвердил подлинность слов парня и согнал шестерок одним лишь взглядом. Этим студентом оказался Павел Арнаунт – приезжий из богом забытой провинции под Екатеринбургом, учился в Питере на международных отношениях. Этот… Паша за ним уж больно сильно увязался, отчего и невольно Игорю пришлось с ним подружиться. Они даже жили вместе пару месяцев, пока Паша искал квартиру. И вот, сейчас Павел стоял напротив отдела с крепким алкоголем, задумчиво выбирая, чтобы взять, а Игорь сидел за кассой и лицезрел эту картину. Паша приходил сюда постоянно, они виделись чаще, чем за последние лет 5 в этом самом ларьке. И Паша только и делал, что его подкалывал. Он подошел к терминалу, держа в руках довольно дорогой и крепкий напиток. Поставил перед лицом Игоря бесцеремонно и, присмотревшись, громко рассмеялся. – Игорь! Не спать на рабочем месте! – Смех Паши был малость неуместен. Игорь вздохнул. – Да пошёл ты. – Ну, и сразу посылаешь! Игорёк, ну улыбнись хоть, там вон какая погода хорошая. – Он пытался развеселить Игоря. Не получалось. Игорь промолчал, нахмурившись, глядя на Пашу красноречивым взглядом. Тот следом также неловко отвел глаза. – Ладно, я понял… И че, сколько тебе осталось отработать? – Да пару часиков... Я уже заебался. – По тебе видно… – Паша снова улыбнулся. Юмор у него… специфический. Или Игорь воспринимает все слишком серьезно. Он снова молчит, пока его собеседник все пытается и пытается его разговорить. – Тебе вообще за твои страдания платят? – Платят, – Кратко ответил Игорь. Паша протяжно вздохнул. – Боже, Игорь, ты говоришь как робот, односложно, – На секунду он замолчал, будто бы обдумывая, что сказать дальше. –  Может, хочешь после всей этой ебатории сгонять ко мне в клуб? Наверстаем упущенное, я тебе коктейль сделаю, можем кальян поставить. Я там бармен, всякие напитки двигаю. Посидим, потрещим, как в старые добрые. Игорь посмотрел на Пашу. Посмотрел на бутылки, которые он купил. – Это для работы? – Да. Я не могу позволить себе такую роскошь… – Он неловко улыбнулся, а Игорь выдал что-то, похожее на усмешку. – Ну давай. – Он то ли ухмылялся, то ли пытался сделать вид. Выглядело это не очень в любом случае. – Отлично. Клуб если что тут недалеко. Буквально две улицы пройти, короче найдешь. Нет – звякнешь. Ну я тебя подвозил как то раз до него, думаю вспомнишь. Жду, короче, – Он широко улыбнулся, выглядя, почти можно сказать, счастливым. Забрал бутылки и вышел, оставив Игоря одного с мыслью – идти или не идти?