Море слёз

Рома шёл домой вообще не спеша. Он специально наводил круги, выбирал длинные пути дабы не вернуться домой. Но как только он попрощался с Полиной внутренний голос заговорил: «чë за хуйня?!». А ведь действительно. Он отпустил её, кажется. Но Полина будто это почувствовала, и стала больше уделять ему времени. Рома будто стал брезгливым. Не в том смысле что некомфортно попить из одной бутылки, нет. А её касания. Ещё раньше, он с нетерпением ждал следующего дня, чтобы увидеть её, подстебнуть а она толконëт его по плечу или скажет что он дурак. А сейчас, ему будто противно от неё. Но где-то глубоко внутри, он скучает. Эти чувства настолько смешаны, что он перестал понимать себя. Он стал чаще злиться на Бяшу, мол: «чë ты за хуйню опять несёшь?» или «как ты заебал». Но Будаев понимал почему он таким стал, поэтому не обижался и оставался в своём репертуаре. Он будто отдалился от вселенной. Или слишком быстро повзрослел. Хотя девятый класс как никак. Но шестнадцать лет тоже не особо «старый» возраст. Хулиганить можно всегда, главное знать время и место. Когда мысли вновь поглощали его, он брал сигарету. В этот раз он поленился так сделать. Хотел почувствовать себя на месте Антона, хотя он ещё тот тревожник, поэтому Роме никогда его не понять. Ведь действительно, из-за чего переживать? Всё равно умрём. И похуй что сто раз попадался к мусорам, выбрался же? А курить не курить в принципе дело каждого, но он не понимал прям лютых зожников которые даже на праздник не могут выпить. Только спустя восемь минут он обратил внимание как улицы стали полностью тëмными. Не было ни одного фонаря который освещает путь. Поэтому Пятифанов решил искать путь по памяти. Примерно через минут десять он выбрался из глуши к своему дому. – Вот блядство, – сказал он тихо. Он шёл к дому с максимальной осторожностью. Прислушивался к каждому шороху и может быть шагу, но как таковых не было. Открывая дверь, он буквально заходил на мысочках, потому что пол был слишком старым, и где-то были дырки, поэтому он выдавал присутствие. Рома уже выучил где он скрипит а где нет, но иногда всё же скрип проскакивал в коридор. И когда это было он затаивал дыхание, ведь не знал, спит ли отец. Даже если свет выключен, этот ублюдок просыпается от любого вздоха. Он начал раздеваться. Всё, что ему нужно было снять, это олимпийку и обувь. Делал он это тоже максимально осторожно. Через несколько секунд заиграл звонок. Блять. Подумал он про себя, и не успев снять второй кроссовок мгновенно приподнялся и ответил на звонок. – Рома? Рома, это Полина, – девочка тоже говорила приглушëнно. – Ну чего ещё? Было трудно разговаривать тихо, потому что прихожая и отцовская комната были рядом. Поэтому Рома почти задыхался, или проглатывал слова. – Ты добрался до дома? Всё хорошо? – Поля начала накручивать пружину от телефона на указательный палец. – Всё нормально. Он позволил себе глубоко вздохнуть, и этот вздох был странным. То ли как будто у него недостаточно пространства, то ли у него определëнное время на вздох. Полина не знала как продолжить разговор. Ещё несколько минут они молчали, и это молчание было как будто страшнее, чем если бы они стояли лицом к друг другу. И тут она решила поиграться. – А ты не знаешь, будет ли завтра Петров в школе? «ну конечно. Зачем ей я.» – внутренний голос всё так же был ядовитым. – Завтра выходной. Он не понимал смысла этого разговора. Он хотел психануть и сбросить, но его что-то останавливало. – Ой, точно... – Полина хихикнула на свою невнимательность. – А ты... Она замолчала. – Что? Рома обратил внимание на кроссовок который он не успел снять, и пока Морозова молчала, он поднял ногу и с лëгкостью его снял, аккуратно кидая ко второму кроссовку. – Ну.. Свободен.. Завтра? – резко замолчав она прикусила губу. Пятифан свёл брови, не понимая контекста. На мгновение он даже напрягся, ведь слышать это от Полины было непривычно. – Свободен. Он не знал, как долго он будет играть с ней в холодную игру. Но и раскрываться перед ней не хотелось. – Тогда.. Может.. Погуляем? Прямо с утра! В восемь часов! – Морозова уже знала какой будет ответ. – Ты ебанулась? – он впервые позволил себе сматернуться при ней, от чего скрестил одну руку на грудной клетке, другую продолжил держать у уха. – Я, и восемь утра? – Ну пожалуйста! Ну Ромочка! – она тихонько топтала ногой и это было слышно. Он невольно усмехнулся. Совсем на чуть-чуть. Он узнал эти капризы, которые были ещё год назад. Ему забавляло то, что когда он ей отказывал, она начнёт истерить и чуть ли ему на шею прыгать лишь бы он согласился. – А что мне за это будет? – начал он торговаться. Полина цокнула. От этого цоконья он позволил себе посмеяться на секунду. Этот смех был хриплым, севшим, и уставшим одновременно. – Всё, что захочешь, – Полина задумчиво и слегка стеснительно сделала губки бантиком и увела в сторону, начав быстрее накручивать пружину на палец. – Чтобы ты опять говорила что такого не было? – он отвернулся от зеркала и заулыбался чуть шире. – Не будет такого, обещаю! Они разговаривали ещё минут пятнадцать. Пятифан будто начал просыпаться, ведь скучал по этим ночным разговорам. Если бы не Антон, кажется, они бы уже давно начали встречаться. А там гляди и свадебка. Но что уж там? Время покажет! Бросив трубку, Пятифан засмотрелся в зеркало. Он не узнал сам себя: искренне улыбается, позволил себе быть собой перед человеком который полностью отстранил его от себя, взгляд был не такой холодный как до этого. А голос?! А голос был нежный. Его никто не слышал кроме Полины в эту ночь. Открылся всё-таки. Подумал Рома. Глубоко и осторожно вздохнув, он отправился в свою комнату, но перед этим ещё раз взглянул на время. «два часа ночи, ахуеть». Даже с Башей не было таких разговоров за все 9 лет знакомства. Оказавшись в своей комнате, абсолютно пустой и сырой, и холодной, он не стал снимать спортивки, он забыл о них. Плюхнувшись на кровать, он даже не стал накрывать себя. Хотя май в этом году выдался холодным, и его комната не олицетворяла радость. Рома наконец уснул.

***

Солнце встало. Ещё не было зова будильника, как двери его комнаты распахнулись, и в комнату зашёл отец. Максимально тяжело и медленно. А подросток кажется уже не спал, он резко сел на кровать и не заметно для отца сжал ладони в кулаки. – Ой, а ты уже не спишь! – сказал папа наигранным радостным голосом, покачиваясь из стороны в сторону. – Ну что, сынок? Айда на зарядку? – он сел рядом с Ромой и его твёрдая рука грубо «плюхнулась» ему между лопаток. Звук был резкий, звонкий. Кожа на секунду завыла, потому что прошлый синяк ещё не прошёл. – Какая, ещё, блять, зарядка? – что отцу, что ему уже было всё равно как он с ним разговаривает. Всё равно получит. Мужчине явно не понравился ответ, и поэтому он начал сжимать затылок юноши подушечками пальцев так, что даже сами его пальцы побледнели. А Рома уже как привыкший даже не скривился, только лишь дëрнулся на одну секунду от неожиданного действия. – Такую блять! Ты мне ещё поязви! Пошёл! – грубым жестом он как собаку его заставил встать. Подросток не стал больше пререкаться отцу, разговаривать тем более. Он лишь покорно поддакивал или кивал, и как первоклашка на физре выполнял все движения, даже если они казались не выполнимыми. В общем, разогрелся он хорошо. – Ай молодца! Ну, теперь можешь идти гулять! Можешь не возвращаться, ко мне сегодня девочка придёт! Резко кивнув, он отправился в дом. Он быстро попытался осмотреть затылок, но получилось разглядеть только царапину которую он получил от вора в прошлый раз, когда защищал Полину. Услышав шаги, он отправился в комнату. Пусть днём было и жарко, он всё равно решил надеть олимпийку, дабы скрыть синяки горлышком. Одевшись, он успел проскользнуть даже не попрощавшись. Он не успел посмотреть на время, но по солнцу как будто было понятно что ещё далеко не восемь утра. Улицы были пустыми. Кажется, что народ вымер. Остались только он, поющие птицы, и... Пьяный отец где-то под углом. Воздух был свежий, словно после дождя. Асфальт был абсолютно чист. На небе ни облачка. В дали был густой туман. На траве была свежая роса. Роме очень нравилась такая погода, ведь она буквально очищала мысли. Он шёл в сторону дома Петрова, и услышал звонкий смех. Оля? Нет, какая Оля? Она же болеет. Но подходя всё ближе ему всё больше казалось что это именно Оля. – Не догонишь, не поймаешь, не догонишь! – голос Оли был ещё хриплым, но бегала она шустрее Антона. – А вот и поймаю! – сказал Тоша. Услышав голос Антона он усмехнулся и свёл брови. Ведь не понимал, что они делают в такую рань на улице. Подойдя к ним во двор в него врезалась Оля, которая не смотрела вперёд, а назад. Положив руку на её макушку он тихонько посмеялся. Девочка узнав знакомого спряталась за него. А Рома, чтобы её не выдать, свёл ноги вместе, кладя руки в карман. Антон прибежал запыхавшийся, осматривая территорию в поиске сестры. Но заметив друга он кивнул, и поздоровавшись хлопком, звук прошёлся по улице. – Вы чë делаете в такую рань? – спросил он первым. – Оле не спится, поэтому сегодня она не спала. Где она? Антон начал наклоняться из стороны в сторону а Рома загораживал девочку своим телом. И когда он всё же её нашёл, Антон начал снова за ней бегать, а Пятифан взял девочку за талию и посадил на плечи, не смотря на её тяжесть которая усиливала боль в затылке. – Два ноль, Тоша! – начала дразнить Оля жестами «клоуна». Антон показал язык. – А ты что тут делаешь? – Потом скажу, – отрезал он. – Ром, а скажи, какой цвет лучше зелёный, или розовый? – спросила девочка перебирая его волосы. – Ну, розовый? – Ха-ха! Видишь Тоша, я была права! Розовая кофточка будет лучше! – она тоже показала язык. Рома покачал головой и снял девочку с плеч. Ребята пообщались ещё час. За это время подростки славно побесились, что даже Оля захотела спать. Когда она это сказала, они попрощались, и Пятифанов направился на место встречи. Солнце уже можно было разглядеть, поэтому можно уже было понять, что до восьми утра осталось совсем чуть-чуть. Рома забыл о сигаретах, поэтому он от безделья начал пинать камушки, что-то бурчать себе под нос. И всё же через несколько минут появляется она. – Ой, привет. Я думала, ты опоздаешь. – Ну, как видишь не опоздал, – подмигнув, он кивнул в сторону реки. Ребята шли молча. Словно у каждого забрали слова и им нужно общатся жестами. Когда они пришли, Рома заметил что девушка пришла в светлой одежде, поэтому начал искать то, чтобы её одежду не испачкать. Спустя несколько минут он находит какую-то ткань, похожую на скатерть. Видимо, здесь делали шашлыки, потому что запах мангала ещё стоял. Он взял эту ткань, расправил и положил прямо под ноги Полины, а сам сел на траву, хоть и было место чтобы сесть рядом с ней. Положив свою сумочку, Морозова почти без шумно присела. Она постаралась сесть рядом с ним, но так, чтобы он не заметил. – Ты поедешь в лагерь? – начала она. – Да не знаю, не вижу смысла. Чë там делать? – Ну.. Гулять, веселиться, знакомиться, – Поля смотрела то на него, то на речку, не поворачивая головы. – Знакомиться? – он усмехнулся. Его голос стал резким, но не таким чтоб резал уши, как у Кати или Антона. – Тебе чë, Петрова мало? Или местных придурков не хватает? – Причëм тут Петров! – непонимающе, она приподняла бровь. – При том. – И вообще... – в ту же секунду добавила она. – Почему ты согласился пойти со мной? Ты же, игнорируешь меня. – Захотел, – он не нашёл оправдания хуже, чем это. – Серьёзно? То есть, эта игра была задумана? – она отстранилась от Ромы и села на колени. – Ты сама начала избегать меня. Забыла, как за Петровым бегала? И тут она замолчала. Она вспомнила, как подросток рвался поговорить с ней, да хоть привет сказать, а она «я с Петровым, я с Петровым». Ей стало стыдно. Она поняла, что игру начала она. Рома не смотрел на неё, а она смотрела в его профиль разглядывая черты лица. Спустя несколько секунд её взгляд опустился на руки, которые легонько сжимали юбочку. Она не знала, как разбавить диалог. А стоит ли вообще? Вдруг она что-то не то скажет и он уйдёт? Может.. Закончить на этом? Сказать: «ай, да ну тебя»? Нет... Слишком по детски. Нам же не по двенадцать лет.. Эх. Быстро время пролетело. Только недавно бегали от друг друга, звонко смеялись, делали вид, что мы взрослые. Спешили повзрослеть. И вот, на тебе! Шестнадцать лет! Да, это не восемнадцать, и нет такой ответственности, но всё равно, раннее взросление даёт о себе знать. Так, всё, хватит. Девушка ещё раз посмотрела на профиль парня, задумалась, осмотрела течение речки, убрала ноги из-под себя, и.. Осмелившись, она положила свою голову на плечо подростка, ожидая любую реакцию. Её не было. Серьёзно? Так легко пускаешь? Бабник что-ли? Хотя... Какой бабник. До восьмого класса за мной всё бегал... Блин.. Рома почувствовал это касание. Его плечи мгновенно расслабились, будто только что с него сняли какую-то огромную ответственность, за которую он должен был жертвовать. Его дыхание стало медленным, а взгляд стал спокойнее. Опять чë за хуйня номер два? Промелькнуло в его мыслях и сразу же исчезли. Между подростками повисла тишина. Но она, как оказалась, была намного спокойнее, уютнее, чем та, что была в звонке. Эта тишина позволила сказать намного больше, чем если бы они стали разбираться кто что устроил, или, кто прав кто нет, кто за кем бегает... Хотелось даже заснуть в такой обстановке, но через несколько минут, эту тишину нарушили. Шаги были слишком тревожными, будто некто сам боялся куда идёт. Полинина голова резко поднялась, и стала рассматривать откуда может пойти фигура. Она пошла прямо с её стороны. Рост этой фигуры был чуть ниже Ромы, плечи уже, волос почти нет, а запах... Запах как будто стал простым. Не уютным, а вот просто простым. Это был даже не парфюм. Совсем нет. А скорее аура которая исходила от этого человека. Это был Бяша. Полина? Ромка? Произнеслось в его голове. Он подбежал. Рассмотрел ребят и неловко почесал затылок. – Бяша блять! Чë ты тут забыл? – спросил Рома. – Это я у вас хочу спросить, на. – Мы.. – попыталась вставить Поля. – Просто разговариваем, – облизнув губу, Рома на секунду отвлëкся на пролетающую мимо птицу. – Ну да, ну да, просто разговаривают! А сам в засосах, на! – обратил Бяша внимание на синюю шею Пятифана. Морозова тут же обернулась и стала рассматривать его шею. И правда. Будто засосы. Неужели он кого-то нашёл? – Это не засосы! Ты прекрасно знаешь что это! – Рома наконец встал. – Да ладно тебе, чë ты сразу кипишь устраиваешь? – улыбнулся Будаев, подходя к дереву. Полина встала с простыни начиная её складывать. В это время подросток выходя от дерева нёс в руках мангал. Так вот кто тут шашлыки делал! Игорь заметил тряпку в руках Полины и протянул руку чтобы взять её. – О, спасибо, на! – Так это ты шашлыки делал? И без меня? Друг ещё! – Рома фыркнул, скрестив руки на груди. Но это фырчание издалось в улыбке. – Не я, а мои родаки, – отрезал он. – Ладно, не буду мешать вашему свиданию! – Бяша быстро слился с дороги. Морозова потянулась к своей сумочке которая всё ещё лежала на траве, поднявшись она скрестила руки на груди и чуть-чуть волнительно посмотрела на Рому. – Ром, что это? – её голос стал твёрдым, серьёзным, но всё ещё тихим. Пятифан тяжело вздохнул и на мгновенье закрыл глаза. Тишина реки вдруг стала давящей. – Поля, – тихо произнёс он, и в этом «Поля» было столько скрытой боли, что у неё по спине пробежал холодок. – Не ищи во мне то, чего нет. Бяша прав – я не тот пацан, который будет только на звёзды смотреть. У меня своя жизнь, не всегда красивая. Он поправил воротник и сделал шаг назад, разрывая ту близость, что была между ними минуту назад. Ещё немного побеседовав, Рома почти выдал себя с головой. Его холодное отношение, границы которые он перед ней выставил, вдруг растаяли. И перед ней хотелось быть именно тем Ромкой, которого он не видел с детства. Полина уговорила пройтись с ним ещё несколько часов. Гуляние дошло до одиннадцати утра, и как на зло больше нечем было заняться. Морозова приняла решение разойтись, но подросток напросился к ней. Та согласилась. Ведь всё равно дедушки не было. По пути, они очень долго разговаривали о том какого им было в последние дни. Как оказалось, эта неделя была у всех выжата. И эти выходные стоило бы провести достаточно хорошо.