Домой

Весна в этом году была стремительная и промозгло-слякотная. Мимо проносились утопающие в размытом оранжевом свете дома, по стеклу часто барабанила мелкая морось. Антон медленно моргал в темноту теплого салона такси, из последних сил сдерживаясь, чтобы не уснуть. До дома — он прищурился на ярко вспыхнувший экран телефона — оставалось минут десять. Возможно, днем даже было солнце, откуда-то же взялась эта набрякшая влагой снежная каша под ногами. Ему всю последнюю неделю доставались только остатки тепла — на работу приходилось приезжать рано, а уезжать уже в потемках. Мерный гул мотора убаюкивал. Захотелось уткнуться носом в теплый курточный воротник и прикрыть глаза, но было нельзя. Скоро дом. — Приехали, — вдруг настойчиво пробилось сквозь сонную пелену. Антон поднял голову, заморгал. Все-таки уснул. Таксист терпеливо глядел на него в зеркало заднего вида, и Антон, прочистив горло, просипел смявшиеся в одно слова благодарности. Снаружи было холодно, но не бодряще, а ознобно и неуютно. Руки сразу полезли в карманы, зубы застучали. Надо было брать шапку, Арсений же вчера вечером что-то такое писал. — Да, мам, конечно, мам, я хорошо какаю, — передразнил его в голосовом Антон и получил в ответ смеющееся: «Дурачина». Ушам без привычных лохм было холодно, кончику носа холодно в принципе. Арсений бы сейчас пошутил про шапочку для носа. Антон бы отбил про клоунский красный нос — чем не шапочка. Еле передвигая ноги, он зашел в квартиру, споткнулся о гору обуви — своей и Арсовой вперемешку — и тяжело сел на банкетку прямо в куртке. Смотреть на часы смысла никакого, и так понятно, что на сон остались крохи, а значит, нельзя рассиживаться. Надо встать, снять верхнюю одежду, вымыться и лечь. Завтра снова ранний подъем. До возвращения Арсения осталось четыре дня. Что-то там у него то ли фотосессия наметилась, то ли какие-то дела с квартирой, то ли кто-то из друзей приехал — он говорил вскользь, без подробностей, а кисель, в который превратился Антонов мозг за эту бешеную загруженную неделю, извлек из этого только одно: Арс вернется позже. Норм. Так бывает, даже чаще, чем хотелось бы. Такая профессия. Арсений так вообще и швец, и жнец, и где только не бывает в своей кипучей деятельности. Со стороны могло показаться, что он и не устает вовсе, вон сколько энергии и сил в его теле. Но это не значило, что Антону нельзя скучать. Механически он снял куртку, вылез из кроссовок и пошел в душ. Думал передернуть, но стало так лень, что обошелся. Перед выходом из ванной посмотрел на себя в зеркало и устало улыбнулся: вот и настало время, когда даже на простую дрочку не нашлось сил. Что дальше? Вставные зубы, кресло-качалка и клюка, которой он будет трясти вслед молодежи? По-хорошему бы еще поесть, но сонливость наплывала все настойчивее, поэтому он решил, что и без позднего ужина обойдется тоже, и пошел в спальню. И застыл на пороге. Арсений спал на своей половине кровати, сунув под подушку руку. Антон зажмурился, но когда открыл глаза, картинка не изменилась: Арс, каким-то образом вернувшийся раньше, чем планировал, продолжал тихо сопеть. Его телефон лежал на полу, подключенный к розетке. В груди, еще минуту назад стылой и пустой, развернулось тепло. Антон осторожно сел на край кровати, рассматривая светлую в полумраке незашторенного окна голую спину, а потом аккуратно подлез к нему под одеяло, с колотящимся сердцем укладываясь рядом. — М, — полусонно отозвался Арсений, подавшись спиной к нему. — Привет, — прошептал Антон, опускаясь губами к теплому плечу. — Ты чего тут? Арсений тяжело вздохнул и развернулся лицом. На блестящие глаза упали перепутанные пряди. — Раскидал дела, чтобы быстрее домой приехать, — хрипловато сказал он, обнял Антона и тепло выдохнул ему в шею. — Думал, дождусь тебя сюрпризом, и уснул. — Спасибо, — одними губами произнес Антон, пригреваясь. Тяжелой волной накатывал сон. Арсений уже точно был где-то там — дыхание выровнялось, объятие ослабло, но не исчезло. Завтра ранний подъем. Арсений, наверное, соберется вставать вместе с ним. Они позавтракают, а потом Антон поедет на первые съемки. Может, Арсений поедет вместе с ним. А может, и нет. Это, наверное, не так-то важно. Главное, что Антон будет целый день хотеть домой и считать каждый час до конца рабочего дня, потому что будет знать: его ждут.