Устал.

За окном виднелась полная луна, на часах точно переваливало за полночь. На олимпийском катке уже давно никого не было и не должно было быть, но юного украинского фигуриста это вовсе не волновало. Он не то чтобы шел, он бежал на каток еле-еле разбирая путь из-за кромешной тьмы и пелены слез у него перед глазами. Кирилл устал, просто устал. Столько всего навалилось на него одним разом. Давление со стороны его ненавистников, которые яростно его осуждали за высказывания о Гуменнике, давление со стороны людей из его родной страны, за 19 место в произвольной программе, за неудачный прокат, вечно недовольные комментарии из-за того что именно он поехал от Украины на Олимпиаду, отец на войне, от которого не знаешь услышишь ли звонок завтра, и все его любимые места, которые были разрушены ракетами. Из-за всего этого ему хотелось разбежаться со всей силы, влететь в стену и отчаянно биться головой об стену. Что он практически и собирался сделать. От всех проблем его спасал только каток. Сегодня он собирался кататься до усталости, пока он не грохнется на этот чертов лед из-за усталости, пока у него не начнет кружится голова, пока его ноги не начнут подкашиваться. Только это всегда спасало его от всех ненавистных ему проблем.  Помимо этих проблем у него была еще одна проблема, с которой он не мог разобраться еще со времен отборочных на Олимпиаду и имя этой «проблеме»  Гуменник Пётр Олегович  Он ненавидел его, ненавидел его за все!  За его идеальные прокаты, за его чрезмерное спокойствие, за его «На самом деле Кирилл хороший парень» он чертовски ненавидел его за это, ведь сам Кирилл знал, он нехороший парень. Даже после всех высказываний Кирилла о Гуменнике, у второго и язык не повернулся сказать что-то плохое, это Марсака очень сильно бесило.  Но в то же время за этой бесконечной ненавистью к Пётру, скрывалась чрезмерная любовь к нему и Кирилл это прекрасно знал и понимал, но все же что есть силы отрицал. Но ничего у него не получалось. Поэтому на сегодня, цель Кирилла была вымотать себя по максимуму, как морально, так и физически.  Это помогало ему выплеснуть все эмоции и забыться. Поэтому Кирилл даже и не заметил как он завязал коньки бросив куртку на ближайшую скамейку, он начал катать сегодняшнюю неудавшуюся программу. С которой он сегодня «благополучно» занял 19 место.  В тот момент он катал эту программу, со всеми переживаниями которые скопились внутри него, но сейчас он разгружал эти все переживания и его внутренние состояние выдавали только слёзы, которые предательски лились из его глаз. Кирилл катал так, будто бы никто на него никто не смотрит. Ну, фактически так и было. Почти  Кирилл не учел что он слишком громко хлопнул дверью номера и мог разбудить соседа и к его несчастью этим соседом оказался ранее упомянутый Гуменник. Который через щелочку приоткрытой двери своего номера застал, растерянного, истерично пытающегося закрыть дверь своего номера ключ картой Кирилла Марсака. Гуменник впервые видел его настолько растерянным. Даже если украинский фигурист и был таким, он пытался всеми силами это скрыть, но сейчас он даже не пытался, ведь было незачем. Заметив коньки в руках Марсака и как тот судорожно куда то направлялся, Петя понял, он направляется на каток и судя по тому, в каком он состоянии, не с самыми лучшими намерениями. Спросонья Гуменник судорожно схватил свою сумку с коньками, накинул худи и пошел в след за Кириллом. Он даже не задавал себе вопрос, почему в два часа ночи он идет за украинским фигуристом который поливал его грязью, ведь знал ответ наперед. Потому что до безумия любил. Не смотря на все высказывания Кирилла, Петя готов был простить ему все, ведь очень сильно того любил и сейчас он сидел и издалека наблюдал за Кириллом который уже 45 минут катался на льду без остановки, 10 из которых он судорожно прыгает четверной лутц, как заведенный. И вот снова удачный четверной лутц, но после удачного приземления, он все равно валится на лед. Секунд 30 он пробыл в ступоре, после которого он со всей силы начал лупить кулаком по льду. Гуменник понял что сейчас Кириллу точно нужна помощь и поддержка и он начал аккуратно подбираться ближе. Но уже через пару секунд Кирилл быстро поднялся и начал набирать скорость. Гуменник в недоумении посмотрел на него, зачем он набирает такую скорость? Потом у Гуменника всплыла не самая радостная догадка, почему Кирилл набирает скорость. Поэтому он молниеносно надел свои коньки и бросился ко льду и начал наблюдать, чтобы в случае чего остановить не поправимое. И тут Кирилл оправдал догадку Петра, он хотел на огромной скорости сделать прыжок, специально, он знал что у него ничего не получится, он хотел навредить себе. Поэтому после того как Гуменник увидел что Марсак делает заход на прыжок, тут же бросился к нему.  Кирилл знал что делал, он хотел сделать себе легче, причинив себе физическую боль, а возможно и травму с летальным исходом. В этот момент Кириллу казалось что иного выхода нет и поэтому единственное чего он сейчас хотел, это влететь с сумасшедшей скоростью в борт. Кирилл набрал достаточно сумасшедшую скорость для прыжка Делает заход Закрывает глаза  Прыжок! И… Кирилл не почувствовал пронзительной боли, он почувствовал лишь как упал на что-то… Мягкое Открыв глаза он увидел перед собой купол олимпийского катка, обернувшись чтобы понять на что он упал, он увидел тяжело дышащего Петю. — Что ты тут делаешь?! - истерично спросил Кирилл. — Тебя спасаю! - ответил Петя. — Я тебя не просил! - голос начал дрожать из-за слез, которые будто застряли у него в горле. — Не просил! Не просил! Не просил!!! - слезы предательски покатились по щекам. Пётр ничего не ответил, он лишь прижал голову Кирилла к своей груди, позволяя выпустить все эмоции наружу и обнял. Кирилл рыдал, а Петя просто обнимал и поглаживал по голове, пытаясь его успокоить.  После того как хныканье прекратилось, Гуменник осторожно сказал. — Ты спокойно можешь рассказать мне что у тебя случилось, так сказать, скинуть камень с души, но только не здесь. - Петя спокойно протянул руку Марсаку позволяя ему подняться и когда они переобулись, аккуратно повел за собой  Кирилл шел за Петром в непонятном состоянии. С одной стороны вся его голова была забита вопросами, а с другой, голова пустовала. Он сам не мог понять что с ним происходит, потому даже не заметил как переступил порог номера Пети.  — Присаживайся - заботливо пригласил Петя Кирилла, похлопывая по месту рядом с собой.  Кирилл тут же аккуратно присел на место рядом с Гуменником.  — Ну, рассказывай, что тебя тревожит? - осторожно спросил Пётр. А Кирилл и не знал с чего начать, ведь столько всего съедало его изнутри, что он не мог на пальцах сосчитать.  — Я…я просто устал, на меня столько всего свалилось, в добавок еще и 19 место на Олимпиаде занял, потерял единственный шанс показать что я чего-то стою. - Кирилл хотел сказать еще что-то, но тут же уткнулся лицом в ладони. Петя при обнял того за плечи. — Тебе не нужно никому ничего доказывать, ты и так хороший фигурист. — Тебе легко говорить, ты один из сильнейших фигуристов на этой Олимпиаде. - на эти слова Пётр лишь опустил глаза в пол. — Может оно и так, но ты все равно очень хороший фигурист и тебе не нужно никому ничего доказывать.  — Зачем? — Что? — Зачем ты сейчас сидишь и меня выслушиваешь? Зачем ты вообще спас меня?! - на эти слова Пётр не обронил ни слова, лишь продвинулся поближе к Кириллу и поцеловал его. Кирилл застыл в недоумении, но все же ответил на глубокий и страстный поцелуй. Через мгновение парни от сторонились друг от друга. — И что это значит? - спросил Кирилл «вытирая» поцелуй с губ. — Это значит, что я люблю тебя. - сначала Кирилл долго смотрел на Гуменника, потом рассмеялся и сказал. — Ну ты и дурак. - и сам затянул Гуменника в поцелуй. Так они и просидели до утра, обсыпая друг друга поцелуями и объятиями.