Дин, это кощунство

В небольшом городке произошёл ряд странных смертей. В течение месяца жертвами стали абсолютно разные люди: студент, которому грозило отчисление, возрастная работница местного универмага, слесарь в запое и бабулька, державшая цветочную лавку. Объединяло этих людей одно — «набожность». В церковь исправно ходили, но благочестивый образ жизни находился под вопросом. Ну и все они были найдены распятыми, а их органы за ночь выклевали вороны. — Такой себе видок, — заключил Дин, отходя с братом подальше от людей и кидая ещё один взгляд в сторону бабульки, чьё тело сняли с дерева и готовили к перемещению. — Ага, — лицо Сэма посерело, и он с трудом сглотнул и прикрыл нижнюю часть лица, отрезая себя от сладковатого запаха мертвечины. — Не зря Бобби нас сюда погнал. Думаешь, демон? Призрак? Дин неопределённо повёл плечом. — Уж точно не фея-крёстная. Пойдём, — сказал он и первым перегнулся через жёлтую ленту ограждения. — Шериф Брукс дал адрес семьи этой старушки, но сперва можно наведаться к семьям остальных погибших. — О, ну Шериф был готов дать не только адрес, — неоднозначно поведя бровями, хмыкнул Сэм и поспешил следом. От красноречивого фака удержало только хорошее настроение, которое не спугнул ни вид голой старушки, ни растерзанные птицами кишки, ни высокий мужичок средних лет, который потел и пялился на него так, словно воочию узрел второе пришествие Христа. — Оу, Сэмми, попрошу не завидовать, — обернувшись через плечо, самодовольно усмехнулся Дин. — В этом костюме я особенно хорош, не спорю. Но пользоваться этим… — уголок рта нервно дёрнулся, зелёный взгляд задумчиво утёк к светлому небу, — как-нибудь в другой раз… — Что, решил последовать за Мадонной и избавиться от кружевных чулок? — Сэм не сдержал очередного смешка. Зелёный взгляд недобро скользнул снизу-вверх по высокой фигуре в чёрном костюме. Ладони раздражённо сжались в кулаки. — Поменьше языком чеши, Пэрис Хилтон, — процедил Дин, доставая ключи от своей Детки. — Сами управимся. Сами не управились. У продавщицы и слесаря не нашлось родных, а знакомые лишь пожимали плечами, твердя, мол, жалко-жалко, но ничего странного не замечали. Разве что сменщицу убитой пришлось успокаивать — разрыдалась так, что на рабочей сорочке Сэма остались мокрые пятна. Дин предпочёл молча улизнуть, сославшись на звонок, которого, конечно же, не было. Родителей убитого студента оказалось найти куда сложнее — в доме тех не оказалось. Через час тоже. И через три. Разве что на следующее утро наконец-то смогли застать убитых горем родителей. Мать твердила о сектантах, отец предпочёл отмалчиваться, растерянно поглаживая кошку. — А вот если бы ты позвонил Бруксу… — начал было Сэм, когда возвращались к Детке. — А вот если бы ты решил заткнуться и включить мозги и обоняние… — передразнил Дин, оттягивая дурацкий галстук, который душил змеёй. Но тоже оказался перебит. — То мы бы нашли что-нибудь ещё, что указало бы на убийцу, — спокойно закончил Сэм, даже не поведя бровью. — То ты бы заметил, что серой не пахнет, — с фырком закончил Дин и скрестил руки на груди. Сэм скептически выгнул бровь, остановившись у Импалы. — Парень умер три недели назад, а ты надеешься унюхать серу? Дин, серьёзно? — Ой, отвянь, — зло буркнул Дин, хотя в душе смутился. Заняв водительское место и занявшись поиском нужной кассеты, продолжил, не глядя на брата: — Давай-ка лучше поедим, а после двинем к дому старушки. На этот раз с датчиком ЭМП. — Или мы не будем заваливаться в чужой дом под видом агентов ФБР, а прикинемся преподобными. Дин медленно повернулся к брату. — Сэм, ты сейчас серьёзно хочешь прикинуться отцом Бобом и прийти к тем, чью бабушку буквально… распяли? Сэм отвёл взгляд, глубоко задумавшись. — Может, всё-таки увидишься с шерифом, а я позвоню Бобби и поспрашиваю? Дин настолько скуксился, что лимоны могли позавидовать. — Вряд ли в свои тридцать отец занимался… таким, — пробубнил он, наконец-то заводя машину. Только урчание Детки не смогло согреть душу.

* * *

Стены номера душили, дамочка с потрёпанного постера уткнула руку в бок и укоризненно смотрела на охотника. Стационарный телефон напоминал спящую бомбу, а веснушчатое лицо не могло войти в норму уже как час, будто бы Дин нечаянно зашёл в женский душ, став свидетелем «красот» женской старости. — Боже упаси, — пробормотал он и резко опустился в кресло, которое тут же жалобно скрипнуло. И всё же набрал номер с простенькой визитной карточки. И, к сожалению, на звонок почти сразу ответили. — Эм, здравствуйте, — Дин вынудил губы растянуться в подобии улыбки, чтобы смягчить голос. — Это агент Пейдж. Могу услышать шерифа Брукса? Прекрасно понимая, что дело необходимо расследовать, пока не убили кого-нибудь ещё, Дин всей душой надеялся, что женский миловидный голосок ответит: «Извините, сэр, шериф на выходном. Могу чем-нибудь помочь или скрасить ваш вечер?». Только вместо заигрываний с милой секретаршей пришлось встретиться с низким, прокуренным баритоном, от которого дёрнулся глаз, а перед мысленным взором нехотя возник темноволосый мужчина с проседью на висках и лучиками морщинок у глаз. В принципе, неплох, но… — Рад снова вас слышать, мистер Пейдж. — Можно просто — Джимми, — сдавленно усмехнулся Дин, а про себя взмолился: — «Господи, дай мне сил. Да хоть кто-нибудь! Помогите! Боже!» — Тогда и вы зовите меня — Мартин, — голос по ту сторону стал ещё слащавее. Дин почувствовал, как брови готовятся срастись друг с другом от напряжения. — Хорошо, Мартин, — пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы голос не обрёл суровость и сталь, — у нас с напарником возникли кое-какие вопросы насчёт этого… экстравагантного дела. Найдётся время встретиться и обсудить их? Казалось, по ту сторону провода вздохнули. Восторженно. Или не в силах поверить. — Конечно! — с энтузиазмом ответил Мартин, и можно было представить, как этот тип принялся кивать маятником и раскраснелся. — Сегодня, в семь часов. Джимми, вас устроит? — После работы?.. Подозрение закралось в душу, но Дин всеми силами попытался гнать его. — Эм, ну… — Ладно, давайте, — Дин сдержал вздох и снова натянул улыбку, которая сползла без его ведома. — Подъехать к вашему участку? — О, нет, — послышалось копошение и грохот чего-то. И, кажется, мат. — Есть возможность записать адрес? Встретимся на месте ровно в семь. «Охота, Дин», — напомнил он сам себе, вбивая гвоздь в собственный гроб. — Конечно, Мартин. Карандаш с логотипом мотеля чуть не треснул в пальцах, выдавливая на буклете местного кафе буквы и цифры. Шериф собирался продолжить разговор, но Дин сослался на «крайне важное дело» и положил трубку. Когда же наступила блаженная тишина, нарушаемая редкими машинами за окном, Дин согнулся и упал лицом на раскрытые ладони. И шумно выдохнул. — Я тебе отомщу, Сэмми, — бормоча, клялся Дин, потирая глаза. — Дин, кто угрожал тебе? При звуке лишнего хрипловатого голоса бросило сперва в холод, затем — в жар, но реакция не подвела — Дин вскочил, одновременно с этим достал беретту и навёл ствол на источник голоса. Мгновение, потраченное на осознание — разозлился и пнул ни в чём не повинное кресло. — Блять, Кас! Научись стучать! Люди тыщу лет назад придумали двери! Представляешь?! — Пять тысяч четыреста пятнадцать лет назад, — спокойно произнёс Кастиэль, стоя в углу у штор и сканируя его внимательным взглядом. — Что? — вырвалось машинально, и Дин наконец-то убрал оружие. Напряжённые плечи опустились, поза стала более дерзкой, будто бы это не его тут до чёртиков напугали и не его сердце решило испробовать себя в танго, подтолкнутое не только испугом, но и внезапным появлением ангела. — Пять тысяч четыреста пятнадцать лет назад люди придумали первую дверь, — уточнил Кастиэль тем же спокойным тоном. Однако Дин уловил, как один уголок рта небесного воина чуть-чуть взметнулся вверх, выражая усмешку. Внутреннее естество, почувствовав насмешку, находилось в шаге от бунта, но в то же время это едва уловимое изменение чертовски шло растрёпанному ангелу. — Вернее, её аналог. — Ага, — буркнул Дин, машинально провёл языком по губам и отвёл взгляд, начав поправлять манжеты рубашки. — Так чего припёрся, Кас? — Ты просил спасения, — Кастиэль сделал медленный шаг вперёд. И ещё один, ступая в полосу света, что тянулась от окна. — Разве мне могло послышаться? Вряд ли ангелы могли совершить такую человеческую нелепость, как ослышаться, поэтому вопрос был риторическим. И в нём не сквозило беспокойство за того, кого надо было «спасать», в нём… Дин украдкой взглянул на мужчину. Чем он дольше знал эту пернатую задницу, которая вытащила его из ада, и чем больше изменений — черт очеловечивания — замечал, тем сильнее росло некое напряжение. Не в мышцах, не в костях. Оно сидело где-то глубже, и иногда присутствие ангела просто меняло траекторию мыслей, сбивая их шаром для боулинга. И присутствие друга… слегка мешало работе, потому что иногда охотник без зазрения совести пропадал в мыслях, откровенно пялясь в сторону ангела. В мир могло вернуть только что-то из ряда вон выходящее. В том числе — дебильные шутки брата. Однако сейчас Сэм отсутствовал, поэтому ничего не могло прервать затянувшуюся тишину. Ни проехавшая машина с хитом Леди Гаги, ни зарыдавший в коридоре ребёнок, ни жужжащая у торшера муха. Во рту стало сухо, дыхание стало глубже вслед за вернувшимся к ровной дорожке сердцем. Затылок покалывало, напряжение тяжестью съеденного обеда сидело в желудке, но не морозило. Было остро-тепло. Казалось, шевельнёшься — пылинки в летнем воздухе обратятся крошечными иглами и вопьются в тело. Чужой же взгляд — небесно-высокомерный, проницательный, потемневший, как небо перед грозой, — не отрывался от него и обострял чувства. Тихо выдохнув, Дин провёл языком по губам — на этот раз медленно, с акцентом на это крохотное движение, и ангельский взгляд вмиг припал к губам, позволяя человеку прочесть в синеве некий религиозный трепет, словно бы в обветренных и пухлых губах охотника притаилась сама святыня. Или они сами являлись ею. Поймав в черепушке это сравнение, Дин не сдержался. Усмехнулся, приоткрыв белый ряд зубов. И решился на дерзость перед опасным напряжением. Добавив улыбке обворожительности, Винчестер медленно, рассекая густой воздух, повернулся к мужчине, сунул большие пальцы в карманы брюк и приподнял подбородок, глядя на небесное создание сверху вниз. Кастиэль столь же медленно повернул голову, чуть приподнимая, и свет за окном ореолом ложился на чёрные волосы и широкие плечи, укрытые неизменным бежевым плащом. Сердце начало утрачивать не так давно обретённый покой, но Дин этого не покажет. — Я… — голос оказался хриплым, будто всю ночь горланил песни Led Zeppelin. Только Дин не стал прочищать горло — Кастиэль чуть округлил глаза, и человек быстро считал этот жест, пока тот не пропал. Ангел остался приятно впечатлён. — Я не просил помощи, Кас. Сокращённая форма имени вышла чуть шипящей, как газировка в стакане. Приятно освежающей. — Вот как, — Кастиэль хмыкнул и прищурился, по-птичьи наклоняя голову к плечу. Зелёный взгляд всего на крошечное и ведущее к поражению мгновение опустился к загорелой шее и кадыку. Дин чудом удержал свою дерзость, чувствуя, как напряжение опускается ниже и начинает закручиваться по спирали. — Но разве… «Господи, дай мне сил. Да хоть кто-нибудь. Помогите. Боже», — сухо повторил ангел без актёрской безнадёжности и паники, — не являлось зовом о помощи? — А… Всё напряжение как рукой сняло. Воздух утратил плотность, ушла та тёмная магия, и за приоткрытым окном снова начала кипеть жизнь. — Да так, — скуксившись, буркнул Дин и потёр шею рукой. — Надо раздобыть одну информацию, но не горю желанием встречаться с этим типом, у которого можно её получить. Заинтересованно хмыкнув, Кастиэль приблизился и остановился за полшага от него. Синий взгляд утратил манию и жажду, обратив их в искреннюю озабоченность и желание помочь. — Составить компанию? На секунду задумавшись, Дин пожевал губу, оценивающе глядя на растрёпанные волосы ангела, чистые глаза, небрежную щетину и костюм под плащом. Идея была неплоха. Если шериф Брукс действительно собирался подкатить к нему — а всё естество вопило именно об этом вопиющем случае, — то присутствие третьего лишнего могло бы сыграть на руку. Но станет ли тогда шериф так лоялен в открытии всех тайн? Тяжело вздохнув, Дин похлопал приятеля по плечу и неосознанно оставил руку на том, слегка сжимая. — Придётся пока одному пострадать. Кастиэль сощурился. — Уверен? «Нет», — хотелось бы сказать Дину, но пришлось выдавить измученную улыбку и испуганно отшагнуть от ангела, когда дверь в номер открылась, явив Сэма. В эту же секунду исчез и сам Кастиэль.

* * *

Хуже ужина с шерифом может быть только бессовестный ржач брата, который выслушивал негодование старшего после «трапезы». К сожалению, то был действительно ужин — стоило бы заранее проверить, что именно находится по записанному адресу, а не просто ехать на место, чтобы следующие десять минут бороться с кислой миной перед вывеской местного ресторанчика. «Он просто голоден», — Дин думал так до того момента, пока не принесли вино, заранее заказанное Мартином. «Я вообще-то по пиву», — хотелось бы возразить этому мужику, но совесть напомнила об убитых и нераскрытых преступлениях. «Чёрт, Кас, выручай, но по-человечески», — взмолился Дин, когда ужин подходил к завершению и натянутой струне «продолжения», а сам шериф изрядно осмелел, понабравшись храбрости у терпкого вина. И Кас выручил, но об этом Дин умолчал перед Сэмом, когда выкладывал, что смог разузнать об убитых. И всё из-за самого способа «спасения». Выйдя на воздух и окунувшись в прохладный вечер с россыпью ранних звёзд на темнеющем небе, Дин не смог расслабленно вдохнуть — тащил на себе Брукса. Мужчина, может, и был всё-таки неплох на внешность — самую малость и только по той причине, что обладал не пивным пузом и залысиной, а более-менее нормальной среднестатистической внешностью, — но вот с переносимостью алкоголя — беда на беде. И в принципе Мартин попал не на то поле, заинтересовавшись «агентом Пейджем». Шериф что-то весело бормотал под нос, пытаясь самостоятельно поймать равновесие, называл какие-то места… кажется, расхваливал таланты Винчестера и его внешность, но это осталось за пеленой невнятного бубнежа, в который Дин не собирался вдаваться. Но что-то делать с этим типом стоило. И срочно. В тот же момент отчаявшийся зелёный взгляд наткнулся на фигуру под уличным фонарём, и душа возликовала, поднявшись вверх, как языки пламени. — Кас! — даже не представляя, что начал светиться рождественской елью при виде мужчины — спасителя, — Дин вверил шерифа столбу и поспешил к ангелу, неотрывно бдящему за ним с лёгким прищуром. Мартин потерянно смотрел вслед двоящемуся… троящемуся парню. Нарушив личные границы ангела, Дин почувствовал, что излишне запыхался, хотя прошёл всего четыре шага. Не обращая внимания на странность и зудящее напряжение от пристального синего взгляда, Винчестер соизволил обернуться. — Шериф, вас подвезти? Или мы с моим… — Дин на несколько секунд повернул голову к Касу. — Кстати, это агент Картер. И, думаю, раз он явился, то возникло какое-то… важное дело. Да, Кас? Смешок даже не попытался выбраться под вновь собравшейся внутри напряжённостью, а бровь не соизволила подпрыгнуть, давая ангелу намёк. Впрочем, Дин не помнил, чтобы Кас понимал намёки. — Важное дело?.. — пробормотал шериф, обиженно глядя на почти трезвого, но отчего-то стремительно пьянеющего Винчестера и более недобрым прищуром окидывая взглядом фигуру ангела, из-за чего взгляд небесного воина оторвался от усыпанного веснушками лица и оледенел, впившись в мужчину. Мартин испуганно икнул и перестал шататься. — Крайне важное, — негромко, но чётко произнёс Кастиэль, и стайка мурашек приятно пронеслась от затылка охотника к кончикам мозолистых пальцев. — Эм… Шериф не смог договорить — некому. Мир кувыркнулся, погружённый в стиральную машинку, сжался в одну точку с хлопком крыльев, и резко распахнулся обратно, представ стоянкой мотеля, где остановились братья Винчестеры и где теперь стояла Импала, тоже перенесённая ангелом. Машинально схватившись за рядом стоящего Каса, Дин согнулся и прижал руку к животу. Кишки спутались, но Дин надеялся, что ему просто кажется. Но, что хорошо, состояние опьянение полностью сошло на нет, а разум был чист как стёклышко. — Больше… — тяжело дыша, выдавил Дин, — больше не делай так, Кас… к-как минимум, без нужды… С трудом отдышавшись и не расставшись с ужином за чужой счёт, Дин выпрямился и взглянул на спокойного мужчину. Капелька пота, провожаемая синим взглядом, скатилась со лба. — Пора бы привыкнуть, — вкрадчивым шёпотом произнёс мужчина, наклонившись к нему и застыв от лица в паре дюймов. Сглотнув, Дин покрепче сжал ткань чужого плаща, не давая себе объяснений, почему сердце снова тяжело забилось в груди, и вдохнул. Пахло озоном и пылью, но дело не в погоде. Облизнувшись и на несколько секунд приковав синий взгляд к своим губам, Дин почувствовал не трепет от близости, а… власть? Влияние над этой птицей? Один его жест — взгляд небесного воина цепляется за него и темнеет, наполняясь низменной жаждой. И это… неплохо. Это разжигало огонёк и заводило, утяжеляя вздохи и делая те глубже. Дерзко усмехнувшись и немного наклонив голову к плечу, Дин разжал напряжённые пальцы и опустил руку. Медленно. И так, что его мозолистые подушечки слегка задели холодные пальцы Каса. От прикосновения, что подтолкнуло мурашки к очередному побегу, синий взгляд стал ещё глубже — глубже морской бездны. Даже зрачки расширились. — Боюсь, так высоко я ещё не летал, чтобы привыкнуть, — низко и тихо, почти что мурлыча, произнёс Дин, глядя на ангела из-под веера ресниц. — Значит, стоит почаще отправлять тебя в полёт? — подхватил его манеру Кастиэль. Мягкий смешок вырвался из груди Винчестера. — Думаю, можно. Личные границы были напрочь забыты, тепло чужого тела ощущалось как никогда явственно. Губы покалывало, напряжение ушло в низ живота. Ещё чуть-чуть — и можно будет проверить, каков ангел в деле. Только Кастиэль, усмехнувшись, отшагнул назад и встал ровнее, спрятав руки в карманы плаща. Дин остался растерянно моргать, будучи оборванным на самом интересном. — Спокойной ночи, Дин, — продолжая мягко улыбаться краешками губ, пожелал Кастиэль и с хлопком крыльев растворился в ночи. — Чёрт пернатый, — разочарованно буркнул Дин. Но не мог не признать, что ангел манил его — как сыр в мышеловке глупую мышь. Но если мышь придушит себя железякой в попытке схватить сыр, то — в случае Винчестера — ему будет куда проще заполучить лакомый и желанный кусок, который слишком долго его дразнит. Остудившись, Дин отправился в номер, где брат — надо же, Сэмми, какой ты плохой мальчик — жевал бутерброд и смотрел телек вместо поисков информации. Тогда Дину и пришлось примерить на себя роль сухого рассказчика, кратко пробежавшись по шерифу и кривя нос от воспоминаний. Кроме жалоб, из-за которых Сэм ржал, выложил и информацию по убитым. Нолан, слесарь, в прошлом году потерял беременную жену в аварии — после этого едва ли расстаётся с бутылкой, но веру в Бога всё ещё не утратил. Похвально. Рэй, студент, каждое воскресенье прилежно посещал с родителями церковь. И в то же время пару раз был пойман в школьном туалете со «специфическим порошком», из-за чего оказался на грани отчисления. Тот ещё «боженькин» сынок. Лора, работница универмага, тоже каждое воскресенье посещала церковь и в целом была неплохим человеком, но только на первый взгляд. Копнёшь глубже — несколько абортов, среди которых можно найти и подпольные в студенческом возрасте, после которых за её жизнь боролись врачи. Та ещё мать «ангелочков». Конни, та самая бабулька, в молодости отсидела срок за что-то мелкое, что шериф не стал упоминать, а после обратилась в саму невинность, которая не пропустила ни одного похода в церковь и, если верить переданным слухам, устраивала шабаши с подружками… — Дин, обойдёмся без очередного твоего комментария, — прервал его Сэм. — Многое упускаешь, сцуко, — фыркнул Дин и скрестил руки на груди. — Придурок, — передразнил Сэм.

* * *

На следующий день было принято решение идти к семье Конни под личиной священников. Вернее, шёл только Дин — Сэм слился, направившись прямо в церковь. Глядя в зеркало над раковиной и поправляя белый воротничок, который контрастировал с чёрной рубашкой, Дин неосознанно нахмыкивал любимую мелодию. Но как внезапно начал, так и оборвал её, когда в отражении появилась ещё одна фигура. Сердце предательски оступилось, не будучи в силах привыкнуть, а пальцы едва заметно дрогнули и сильнее сжались на воротничке. Выровняв дыхание, Дин расправил плечи и нацепил на себя дерзкую ухмылку. — Какими судьбами, Кас? Радар сбился? — Не сбился, — тише привычного произнёс Кастиэль, скептически оглядывая его прикид. — Дин, это кощунство. — Брось, Кас, — Дин не сдержал смешка. — Кощунство — это не показывать «Доктора Секси» по ТВ. А это — моя работа, которую я делаю постоянно. Кастиэль недовольно скорчил губы и нахмурился, оглядывая его со спины и через отражение в зеркало. Взгляд ощутимо полз по коже, но в этот раз ничего доброго не предвиделось — только лишь неодобрение и… Либо пора проверять зрение, либо кончики ангельских ушей вспыхнули. — Кас, если тебя это так беспокоит, то можешь снять это с меня сам, — вкрадчиво, с нескрываемым и тягучим удовольствием произнёс Дин. Взгляды встретились в отражении, и зелень едва не обожглась от притихших небес. Это был прямой вызов. Бросок, к которому была готова каждая клеточка тела охотника, восторженно трепеща от предвкушения. В голове уже закрался образ, как ангельское терпение лопается, как привычный мир разлетается на чёртовы осколки, когда наконец-то удаётся испробовать вкус чужих губ и силу рук. Воздух стал плотнее, вздохи — глубже, звуки вовсе стёрлись. Напряжение, что сидело в нём, обрело форму, вновь осело в животе и ясно дало понять, чего хочет охотник. Словить тварь? Нет, это второстепенное. Трахнуть ангела? Вот это уже ближе к сути. Тишина натянулась, и Дин мог поклясться, что пространство сузилось, приближая человека и ангела друг к другу. Повернув голову, Дин застыл с дерзкой улыбочкой, пока та не сползла с лица. Кастиэль исчез. — Трус, — обиженно буркнул Дин, возвращаясь к реальности и встряхиваясь. Возбуждение не покинуло его, требовательно пульсируя в паху. Через полчаса Импала втиснулась меж припаркованных машин у одного из частных домов с типичным заборчиком. Причём машин оказалось многовато для буднего дня. Недоумённо хмыкнув, Дин нацепил самую располагающую улыбку и двинулся к дому. Дверь открыла женщина лет сорока с опечаленным выражением лица. — Здравствуйте, я — отец Симон. Только назначен в местную церковь. Позволите зайти? — Эм, да, конечно… — женщина нехотя отодвинулась и пошире открыла дверь, выпуская гам голосов на улицу. — Здравствуйте. Мельком улыбнувшись и добавив капельку сочувствия и понимания, Дин проскользнул внутрь и пронёсся взглядом по слоняющимся из угла в угол людям с бокалами, фотографиям на стенах, уютному декору. Н-да, так себе празднество. — Вижу, вам сейчас очень тяжело… — сложив пальцы домиком на уровне груди, было начал Дин со всей учтивостью и обаянием, но оказался перебит. — Сильвер, — шикнула хозяйка на девочку-подростка с подносом закусок, — аккуратнее. — Да, мам, — пролепетала та в ответ и выпрямилась, как штык. Только не спешила продолжить путь — светлый взгляд зацепился за высокую фигуру священника. — Иди к тёте Энне. Стремительно покраснев, девочка кивнула и юркнула в арку. Дин почувствовал, как собственная бровь едва заметно дёрнулась. Стоило всё-таки идти вместе с братом — тот умел ладить с людьми в большей степени. — Так вот, — кашлянув, ещё более слащавым голосом продолжил Дин, — миссис?.. — Тейлор, как и моя свекровь, — сложив руки на груди и открыто выражая недовольство к священнику, представилась женщина. Дин кивнул. Но рот открыть не успел: хозяйка продолжила говорить, а краем глаза была замечена фигура на верху лестницы. — Только, пожалуйста, давайте обойдёмся без жалости церкви. Отец Симон, мать моего мужа буквально… распяли. И мы сейчас немного… в расстройстве от существования церкви. — Понимаю, — машинально кивнул Дин, пока взгляд цеплялся за пустое место, где секунду до этого видел мужские ноги в брюках и пыльных туфлях. Охотничье чутьё завопило, что нужно идти выше. Попытавшись поговорить с хозяйкой ещё немного, вытащив из пыльных уголков головы фразы скорби и поддержки, поглядев на людей, которые создавали гам, Дин наконец-то смог улизнуть наверх. Лестница скрипела, но более никаких звуков. Датчик ЭМП ждал своего часа во внутреннем кармане пиджака, но стоило бы прихватить соль, ибо защищаться этой железной коробочкой вряд ли получится. Затаив дыхание, Дин поднялся на второй этаж и огляделся. Только вытаскивать сканер не пришлось — предпоследняя дверь скрипнула, приоткрывшись. Напрягшись каждой клеточкой тела и ощущая то самое острое и хищное ликование, Дин проскользнул по длинному коридору меж старых фотографий, картин на бледно-розовых обоях и тумб. Осторожно приник спиной к стене и заглянул внутрь комнаты настолько, насколько позволяла щёлка. Никого. «Может, сквозняк?» — подумал охотник и, убедившись, что за ним никто не идёт, прошмыгнул внутрь. Дверь с щелчком захлопнулась, спина мгновенно встретилась со стеной чьей-то спальни, едва не сбив очередную фотографию в рамке. Сердце оступилось, но не из-за страха. Из-за шока. — Кас? — недоумённо пробормотал Дин, щурясь в адрес приятеля в шаге от себя. — Тебя каким ветром занесло? Кастиэль шагнул к нему, взирая свысока, но без небесной холодности. Жар чужого тела впечатался и прошёл сквозь костюм, пробуждая неудовлетворённое желание. Грудные клетки соприкоснулись, и охотника у стены держала уже не ангельская сила, а сам ангел. Мужская рука, чуть холодная и шероховатая — выдающая изъяны человеческой плоти, — легла на веснушчатую щёку. Светлые ресницы с непривычки пугливо затрепетали, но буквально через секунду глаза снова округлились в чистом неверии и предвкушении. — Напомню, — тихо произнёс Кастиэль, и этот хриплый, бархатный голос закрался внутрь, мурашками спускаясь по позвоночнику и заставляя колени предательски дрогнуть, — Дин, то, чем ты сейчас занят, это кощунство. Дин усмехнулся и схватился за мужское запястье, поглаживая большим пальцем область, где бился человеческий пульс. Синие глаза потемнели на капельку чёрной туши. — Это моя работа, приятель, — прошептал он, чуть склоняя голову и впечатывая свои слова горячим дыханием в сжатые губы напротив. — А работу надо… — вторая ладонь скользнула по руке, что упиралась в стену и перекрывала путь, — выполнять. Ты же выполняешь свою работу? А, Кас? — Мои методы… отличаются от твоих. Ангельский взгляд опустился к изгибающимся в ухмылке губам. — Значит, я делаю что-то не так? — Дин притворно охнул, но не стал класть руку на сердце — его ладони и так хорошо обосновались. — Может, Ангел Господень наставит отца на путь истинный? А, Кас? Синий взгляд поднялся обратно к глазам. И теперь перед человеком предстала буря. Голодная, хищная. Опасно-притягательная. И тогда Дин понял, что его низменные желания меняют курс. Впрочем, он не против. Не тая и не страшась притяжения, Дин подался вперёд. Осторожно, наблюдая. Готовясь к отступлению ангела и в то же время до покалывания в подушечках пальцев не желая его. Когда же губы накрыли другие — мягкие, уже призывно приоткрытые и сухие, — электрический ток прошёл сквозь тело. Секунда — ангел не растаял, выдохнул, и тогда, приподняв уголки губ в кошачьей усмешке, Дин продолжил незатейливую ласку, от которой таяли его пассии. Губы сминали другие, получали нерешительный отклик. Нежность граничила с огнём, рвущимся наружу. И этот огонь… Дин охнул от неожиданности, когда оказался впечатан в стену прижавшемся к нему телом. Только затылок не пульсировал болью — ладонь, что до этого зависла на его щеке, соскользнула дальше, смягчив удар. Волосы на затылке были сжаты и оттянуты, в рот вторгся чужой язык — решительно, с напором, со знанием. Кастиэль откуда-то знал, как вскружить ему голову. И нечестно пользовался этим знанием, не позволяя охотнику нащупать твёрдую опору и опомниться. Позорные стоны не смели рваться наружу ни от языка, скользящего по зубам, ни от горячих и бьющих в самый комок напряжения столкновений языков, ни от чужого вкуса, который стал единственным, что держало на плаву и заставляло хотеть большего. Дин лишь украдкой рвал воздух, не позволяя жадному поцелую источиться, путал пальцы в мягких ангельских волосах и спускался на шею, сбивая движения Каса. В паху наливалось, приятно и требовательно пульсировало, и этим Дин не мог не поделиться. Толкнулся бёдрами навстречу и почувствовал твёрдую выпуклость ниже. Мысль, что ангел возбуждён, прострелила затылок. Губы сквозь поцелуй растянулись в усмешке, пальцы стали действовать изощрённее, массируя затылок пернатого. Пах же продолжал тереться о чужой, и чертовски сильно захотелось увидеть, как потемнели ангельские глаза. Кастиэль с тихим стоном оторвался от его губ, смазал поцелуй и прижался виском к виску, опустив ладонь к плечу — на месте им же оставленной метки — и сжал. Дин хмыкнул и прикусил ангельскую мочку уха. — Надеюсь, ты припрятал в штанах не какой-нибудь там ангельский клинок? — тихо усмехнулся он осипшим голосом, обжигая ухо дыханием. То сразу покраснело. Кастиэль чуть отстранил голову, позволяя взглядам встретиться, и Дин почувствовал, как сидящий внутри него узел жалобно запульсировал, а дыхание напрочь сбилось только от одного вида ещё более растрёпанных волос, мягких и блестящих от его слюны губ и глаз, что действительно потемнели, как небо перед бурей. Сглотнув, Дин вдруг чётко понял, что это не просто возбуждение. Это чёртов азарт и благоговейный трепет, сидящие в одной тесной бочке. — Много болтаете, отец, — чуть нахмурившись, укорил его Кастиэль, скользя второй ладонью ниже по торсу, обжигая сквозь рубашку и уверенно останавливаясь на пряжке ремня. — Так заткни меня, крылатая святоша, — улыбка стала слаще, опаснее, когда пряжка ремня сдалась ангельским пальцам без боя. Кастиэль усмехнулся и вновь, пока его руки уже сообща прокрались под брюки и бельё и сжали упругие ягодицы, приник с поцелуем. На этот раз, несмотря на чертовски горячее и уже позабытое чувство от игры сильных пальцев с его филейной частью, Дин не сдал позиции так быстро. Старался не таять от языка ангела, а стать ему соперником. И от этого Кастиэль заметно разгорался. В какой-то момент ноги оторвались от пола, но дело не в магии — Кастиэль поднял его на руки, и Дин рефлекторно покрепче обвил руками мужские плечи, а ногами — торс. Сердце же в приятном потрясении неожиданно подпрыгнуло. Что-то со звяком грохнулось на деревянный пол, одежда частично покинула охотника, и голая задница встретилась с поверхностью тумбы. Рвано выдохнув от ощущения горячей и широкой ладони на внутренней поверхности бедра, Дин приоткрыл глаза и рассеянно уставился перед собой. Губы утратили жар других, лбы прижались друг к другу. Плащ бесформенной грудой сполз с мужских плеч. Одежда «преподобного» безропотно треснула под ангельской рукой. Дин усмехнулся и беспрепятственно раздвинул ноги шире. — Кас, какие нецелесообразные расходы, — тяжело дыша и сжимая-разжимая тёмные пряди, прошептал Дин. — Уверен? — голос ангела понизился от возбуждения, и эта лёгкая хрипотца подняла волоски на руках и затылке. — Теперь начинаю сомневаться, — хмыкнул Дин, придвигаясь к краю тумбы. И тут же судорожно выдыхая и прикусывая нижнюю губу, как только широкая ладонь двинулась выше и обхватила налитый кровью член. — Чёрт, Кас… Рука Каса казалась ещё более горячей, шероховатой и совершенно безжалостной, рывками двигаясь вверх-вниз. Большой палец задевал головку, надавливал коротким ногтем — Дин матерился сквозь сжатые зубы, плотнее прижимаясь к такому же крепкому телу и с силой сжимая мягкие волосы на затылке. — На курсы не… нежности мы тебя ещё сводим, не бойся, — сквозь вздохи отшутился Дин, поджимая пальцы на ногах и чуть хмурясь от растущей тяжести в паху. Кастиэль наклонился к его уху и тихо усмехнулся. И за этот смешок можно было простить все неудобства. — Дин, праведный путь познаётся не через перины, — вкрадчиво прошептал Кастиэль, но его ладонь всё-таки замедлилась и скользнула вверх по животу, забираясь под рубашку. Дин, опешив, разочарованно-растерянно выдохнул, оставшись висеть на грани. Поняв, как именно выдохнул, едва не упав до стона, Дин внутренне смутился и покрепче сжал тёмные пряди. — Ну так покажи… Ангел, — понизил он голос, и Кастиэль немного отстранился, ловя лукавый взгляд. Свободная мужская рука соскользнула за полы пиджака, и из того же кармана, где лежал никому не нужный детектор ЭМП, вынула квадратик фольги. Либо показалось, либо в синем взгляде действительно вспыхнули искорки насмешки. В любом случае — Дин снова смутился. — Ждал момента, — осклабился Дин, нападая первым. Кастиэль лишь повёл бровью, но приподнятый уголок сжатых губ ничуть не понравился Винчестеру. Съязвить и возмутиться не вышло — ангел вновь заткнул его поцелуем, но на этот раз Дин решил не терять контроль, а выразить всё своё недовольство, кусая мягкие губы до отметен и не позволяя перехватить инициативу. Мужские руки покинули его тело, на фоне сбрякнула пряжка ремня, и Дин чувствительной кожей бёдер ощутил чужую. Горячую, сухую. «Чёрт», — единственное, на что он был способен, вздрагивая от тянущего низ живота предвкушения. Поцелуй стал медленнее, лишился той ярости. Сердце бешено колотилось в груди, а, стоило услышать, как рвётся упаковка презерватива и как шуршит латекс, так и вовсе сбилось с курса. Один опыт у Винчестера имелся. Ронда. Незабываемая Ронда Хёрли и её странные игры-опыты. Прервав поцелуй медленным и дрожащим выдохом, Дин опустился ещё немного ниже и почувствовал крупную головку. Нервы грозили породить усмешку, но не вышло даже вдохнуть ещё раз — болезненно вскрикнул, впиваясь ногтями в затылок и плечо Каса. «Сукин сын», — мгновенно пронеслось в голове вслед за вспышкой боли, повлёкшей непрошенные слезинки в уголках зажмуренных глаз. Но как быстро вспышка пришла, так и отступила, оставив после себя лишь непривычное чувство наполненности и растяжения. Дин недоумённо нахмурился и приоткрыл глаза, не припомнив такого в первый раз. — Дин, я заберу твою боль, — прошептал Кастиэль и оставил целомудренный поцелуй на веснушчатой скуле. — Почаще бы… сука!.. так! Кас! — крепче впиваясь пальцами, Дин выгнулся, когда Кастиэль полностью погрузился в него. Боль граничила с возбуждением. Но всего на крошечный миг — всего на одну вспышку света перед глазами, а после — одно лишь ощущение скользкого от покрытого смазкой латекса, горячей плоти за ним и чертовски сильного чувства натяжения, от которого Дин рефлекторно сжимался. И упускал изменившееся и ставшее более тяжёлым дыхание ангела. Дин не успел привыкнуть к ощущению, как Кастиэль, до красных отметен впив пальцы в его бёдра, принялся ритмично вбиваться в него. Вздохи слетали с губ вперемешку с руганью, ангельским именем и откровенными полустонами, которые Дин больше не пытался давить. Тумба жалобно скрипела, билась о стенку, светлая комнатка наполнилась влажными шлепками кожа о кожу. Пот катился по спине, одежда неприятно липла, но все неудобства остались за гранью. Дин ощущал лишь то, как его шею покусывают, как бёдра ноют под сильными пальцами и как тянет в паху. Внутри всё горело. Кровь обратилась жгучей лавой, спускалась вниз и питала тугой узел напряжения. Дин находился на грани, каждый толчок — утраченный выдох, стон. Хмурость ушла, пальцы больше не пытались раскрошить ангельскую черепушку — всё ещё хватались за мягкие волосы, но с бóльшим снисхождением. Ноги затекли и ныли. Не сбавляя темпа, Кастиэль наконец-то отпустил его бёдра — останутся синяки, если ангел не решит залечить его. Только руки скользнули не к жаждущему внимания члену, а под рубашку. Уводя ладонь вверх по вспотевшей коже, Кастиэль обхватил горошину соска двумя пальцами — Дин дёрнулся и сжался, запрокидывая голову и чудом не ударяясь о стену. Вторая рука всё же обхватила истекающий смазкой член, распределяя её по всему стволу и начиная двигаться в том же темпе, что и бёдра. Чувствуя себя оголённым проводом, Дин поджал пальцы на ногах, прикусил ребро собственной ладони и взглянул на Каса. От радужки остался один лишь яркий ободок, а тьма, скопившаяся в зрачках, буквально пожирала, смакуя каждый кусочек увиденного. И под этим взглядом Дин неожиданно забыл, как правильно дышать. Ладонь соскользнула с тёмного затылка на щёку, большой палец коснулся краешка губ, и Дин потянул ангела на себя. Крохотная заминка — Кастиэль наклонился к нему, сминая губы в поцелуе. На этот раз поцелуй вышел совсем тягучим, как нуга, несмотря на привкус соли от пота. Пробуя пухлые губы по-новому и ловя каждый выдох, Кастиэль ускорился, и в один миг всё вспыхнуло белым, словно бы ангельская сущность вырвалась наружу и затопила комнатку. Мелко содрогаясь всем телом, Дин цеплялся за единственного, кто остался в этом мире из четырёх стен. Толчки сбились, стали хаотичнее, но от каждого Дин уязвимо вздрагивал и сжимался от обострившейся после оргазма чувствительности. И, наконец, тумба перестала биться о стену. Ангел смазал поцелуй на щёку и уткнулся лицом в его плечо, тяжело дыша и обнимая. Расслабленно откинувшись на холодную стенку с обоями в цветочек, Дин зарылся пальцами в тёмные волосы и неосознанно начал поглаживать, чуть царапая кожу. Сердце постепенно успокаивалось, дискомфорт от пота стал более явственным, но тяжесть ангела на себе сглаживала все углы. — Кас, и откуда столько познаний? — совсем охрипшим голосом усмехнулся Дин, заполняя тишину. Кастиэль, к огорчению охотника, оторвался от его плеча и поднялся. И только сейчас вышел из него, на несколько долгих секунд опустив глаза. Не будучи готовым к такой оценке в синем взгляде, Дин непроизвольно сжался всем телом и оборонительно насупился. Но ноги так и не сошлись вместе. Синий взгляд поднялся к нему, и тогда Дин тяжело сглотнул. Кастиэль выглядел не только более растрёпанным, чем обычно, но и до запредельного довольным. — Наблюдал за тобой, — Кастиэль лукаво сощурился, явно гордясь своей слежкой. — А тело и твои слабые… чувствительные места… — Кастиэль вновь огладил его сытым взглядом с головы до пят, как художник перед своим творением, — Дин, я создал твоё тело с нуля. Думаю, мне положено знать, как сделать тебе приятнее. Дин подавился вздохом. Неспешно одевшись и подняв плащ, Кастиэль отшагнул. И Дин рефлекторно подорвался, но в последний миг решил вспомнить о гордости и остался на месте. То ли будучи не в силах налюбоваться, то ли ещё что, Кастиэль продолжал бессовестно глазеть на него с истомой. И от взгляда с неприкрытым и ненасытным вожделением Дин вновь ощутил пронёсшееся колючками возбуждение. Слов неожиданно не нашлось. Но только до момента, пока Кастиэль не щёлкнул пальцами, и одежда Винчестера не вернулась в исходное состояние до проникновения в чужую спальню. Присвистнув, Дин сел поудобнее и наклонился вперёд, ощущая лёгкий дискомфорт от затёкших ног и поясницы. Кастиэль заинтересованно наклонил голову к плечу и снова приблизился. Взявшись за галстук, Дин подтянул ангела ещё ближе. Когда лица поравнялись, выдохнул: — Мне казалось, ты хотел лишить меня одежды, а не восстанавливать её до последней нитки. Кастиэль усмехнулся в считанных дюймах от его губ. — В следующий раз, — многообещающе прошептал ангел и подался вперёд, на крохотное мгновение касаясь мягких губ. Короткий поцелуй-клевок подопнул человеческое сердце, но внешне Дин остался почти невозмутим. — Значит, — Дин крутанул галстук вокруг указательного пальца, — будет ещё раз? Показывать, насколько желал ещё одного «заезда», Винчестер не собирался, но неосознанно облизал губы и впился в ангела требовательным взглядом. — Должен же… Ангел Господень наставить отца на путь истинный, раз он так просит. Зелёные глаза блеснули хитрецой. — Смотри, как бы сам не оказался проучен. Кастиэль прищурился. — Думаю, Сэму потребуется помощь с призраком преподобного Смита, который повинен в убийствах. Поспеши найти его первым, Дин. — Что? Только ангел исчез так же внезапно, как и сменил тему. Что ж, не таким он образом ожидал раскрыть дело. Но и так неплохо. Наконец-то спустившись с тумбы, Дин сделал шаг и тут же окаменел, как демон, попавший в ловушку. Лицо залила краска, рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Из него потекло что-то горячее. И это «что-то»… — Ты у меня ещё попляшешь, задница пернатая, — угрожающе прошипел Дин пустоте. — Заставлять исчезать «штучки» будешь в цирке, засранец… С трудом оглянувшись и порыскав взглядом меж упавших статуэток и фоторамок с какими-то улыбчивыми детьми с мороженым, Дин понял, что его догадка вполне верна. Презерватива нигде не было, как и упаковки от него. Но как он упустил момент, когда Кастиэль кончил в него, — непонятно. Хотя, учитывая, что он даже не успел поглядеть на полуголого ангела, ибо оказался слишком разбит оргазмом, то ещё простительно. Но… — Чёрт тебя… — шипел Дин до последнего, пока совсем не покинул дом, тихонько улизнув. Рассказывать брату, как именно вычислил могилу злобного Каспера, не стал, сославшись на «достоверный источник информации». Сэм усмехался, но, что удивительно, не стал допытывать. Хотя эта блуждающая улыбочка раздражала — мелкий наверняка понял его не так. Только Дину действительно было всё равно. А вспоминать грубость рук и нежность губ — уже более интересное и требующее всего его внимания занятие. Не удержавшись, Дин уже следующим вечером позвал Каса.