Войти в положение

Севен не отвечал на сообщения уже три часа. Для него, который обычно отвечал через пять минут, это был сигнал: что-то явно не так. Ноли написал: «ты где», потом: «живой?», потом: «открой, я у двери». Но ему никто не открыл. Он достал запасной ключ, тот самый, который Севен дал ему «на всякий случай», и вошёл внутрь. В квартире летал запах алкоголя, а в зале громко работал телевизор. Ноли застал Севена на диване. Лицо у того было красноватым. Видно, выпил, но не слишком много. Севен смотрел на него, стоящего в дверном проёме, и молчал. Раскрыл рот, но не издал ни звука. Ноли вздохнул: — Ты опять? Севен кивнул, с грустью опустив взгляд. Ноли потёр переносицу, махнул рукой: «Пошли», и увёл его на кухню. Сам уселся на стул, а Севен достал из холодильника банку пива. Предложил Ноли, но тот отказался. — Ну, рассказывай, — кивнул Ноли. Севен тяжело сел на стул, щёлкнул крышкой, сделал глоток и начал: — Я… — он сглотнул, — правда настолько плохо выгляжу? Ноли оглядел его. Пухлые щёки, мягкий подбородок, плечи без намёка на рельеф. В этом не было ничего отталкивающего. Просто взрослый мужчина, который не следит за собой, но и не запустил себя до состояния «страшно смотреть». — Нет, — ответил Ноли. — Ты выглядишь обычно. Проблема в том, как ты себя ведёшь. Сколько раз я видел, как ты пытаешься с кем-то познакомиться, — ты уже заранее выглядишь так, будто получил отказ. — И что ты предлагаешь? — Севен поднёс банку к губам и сделал большой глоток. — Мне уже двадцать два, а я ничего, кроме своей руки, не пробовал. Ноли выхватил банку у него из рук. — Хорош пить, — сказал он с упрёком. — И в каком смысле — не пробовал? — он усмехнулся. — Ты про секс? Севен стыдливо кивнул. Ноли раскрыл глаза от удивления, а затем как-то странно улыбнулся, словно в его мыслях назревал какой-то план. — Ты серьёзно? — он чуть подался вперёд, с ухмылкой разглядывая товарища. — Девственник? Севен снова кивнул, не поднимая глаз. Ноли помолчал, потом спросил: — А тебе чего хочется? Просто секса? Или… я не знаю… отношений каких-то? Севен опустил голову. Выглядел так, будто вопрос требовал слишком много сил. — Первого, — пробормотал он. В глазах Ноли загорелась искра. В груди разрасталось тёплое, тянущее чувство. Он медленно встал со стула, подошёл к пьяному товарищу и взял за подбородок, заставив смотреть на себя. Севен только смотрел и хлопал ресницами, не понимая, что его друг творит. — Хочешь лишиться девственности… — Ноли замолчал, наклонившись, — со мной? — сказал он тихо, почти ласково. Севен ошеломлённо раскрыл глаза, раскраснелся сильнее некуда и сглотнул. — Ты шутишь? — спросил он хриплым, уставшим голосом, будто распознал в словах Ноли насмешку. Рука Ноли медленно скользнула ниже, к чужим штанам, и коснулась паха. Не успел Севен и рта раскрыть, как его член начали поглаживать сквозь штаны — сначала нежно, будто играясь, затем грубее, сжимая в руке. — Я серьёзен как никогда, — выдохнул Ноли ему в шею. Севен молчал, и только его рваное дыхание иногда нарушало тишину. Ноли, так и не услышав внятного ответа, пролез рукой в штаны, через трусы ощупывая контур привставшего члена. Он нащупал головку, начал медленно тереть её и почувствовал, как ткань намокла. Севен дрогнул, тихо выдохнув почти стоном, и тут же закрыл рот ладонью. — Сочту это за «да», — сказал Ноли, усмехнувшись. Он резко отпрянул от Севена, и тот посмотрел на него с неким разочарованием. — Мне нужно сбегать домой, — продолжил Ноли, собираясь. — Вернусь через пару часиков. И он ушёл, оставив Севена один на один со стояком, жаждущим прикосновений. Но он держался, не трогал себя, пока его дружок не упал. И стал ждать с каким-то странным предвкушением, хотя мысль о том, что всё это пьяные бредни, иногда забиралась в его нетрезвую голову. Впрочем, выпил он не так много. Ноли вернулся через полтора часа. В прихожей пахло дешёвым гелем для душа — тем самым, с яблоком, который Севен вечно покупал в супермаркете. Сам Севен стоял на пороге, мялся, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел уже совсем трезвым. Ноли заметил, что он сменил одежду, и подошёл ближе, с улыбкой на лице. — Ты подготовился? — спросил он, вдыхая запах с шеи Севена. Да, он пах яблоком и алкоголем. Севен не ответил, задрав голову. Ноли усмехнулся, поцеловал его в шею и кивнул в сторону спальни, увлекая за собой. Он включил небольшой светильник на тумбочке, закрыл дверь и принялся снимать с себя одежду. Севен следил за ним как заворожённый, приоткрыв рот. Сначала Ноли стянул футболку, оголяя рельефное тело, потом взялся за джинсы и остановился, окинув взглядом стоящего перед ним. — Ты в одежде ебаться собрался? — спросил он, подняв бровь. Севен дрогнул. — А… да, сейчас, — промямлил он, начав избавляться от одежды, но делал это не так быстро, как Ноли. Тот уже был полностью нагим, сел на край кровати и снова посмотрел на Севена, который стоял в одних трусах. — Полностью, — строго сказал Ноли, сложив руки на груди. Севен судорожно потянул пальцами резинку белья, стягивая вниз, и стыдливо прикрылся руками. Ноли улыбнулся, но быстро вернулся к делу. Он забрался на кровать, скинул одеяло, которое лежало скомканное, и опёрся одной рукой на подушку. — Смотри и запоминай, — спокойно сказал он, выпячивая зад. Севен замер. Сердце колотилось где-то в горле, а член стоял колом. Он смотрел на изгиб чужой спины, на то, как Ноли, не оборачиваясь, засунул пальцы в рот, смочив слюной, и начал медленно, без спешки растягивать себя. Севен сглотнул, чувствуя, как член дёргался от каждого движения Ноли. Он следил за тем, как его пальцы исчезают внутри, и не дышал. В комнате становилось слишком душно. — Потом будешь делать это сам… — выдохнул Ноли, расставив ноги шире. Он ещё пару раз неторопливо двинул пальцами туда-обратно, проверяя, достаточно ли легко они входят. Потом вытащил, вытер руку о простыню и устроился поудобнее. — Всё, — сказал он и обхватил подушку руками, прижимаясь к ней грудью. — Пристраивайся. Севен не двигался. Он смотрел на оголённое тело перед собой, на смазанный вход, на пальцы, которые только что там были, и не мог поверить, что всё это действительно происходит. — Ты там завис? — Ноли усмехнулся, но в голосе слышалось нетерпение. Севен сделал шаг и встал на колени на кровать. Руки тряслись, и он положил их на ягодицы Ноли. Тот сильнее выгнул спину, раздвинув ягодицы рукой. Севен взял член в руку и осторожно надавил на розоватую дырочку. Головка легко проникла внутрь, и ощущения от стенок, сдавливающих её, вскружили голову. Он вошёл резче, чем планировал. Сразу почти на половину. — Ты блять! — вскрикнул Ноли, прошипев. — Постарайся быть нежнее. Всё-таки в жопу ебешь, а не в руку дрочишь, — пробурчал он, зарывшись носом в подушку. — Прости… — тихо сказал Севен и начал двигаться хаотично и медленно. — Успокойся, — сказал Ноли через плечо. — Дыши и подстраивай толчки под вдохи. Севен замер, сделал глубокий вдох и продолжил двигаться. Сначала получалось откровенно плохо. Ноли шипел, дёргался, хватался за подушку, когда Севен входил слишком резко, и глухо рычал, когда тот замирал, боясь сделать больно. — Не останавливайся, — процедил Ноли сквозь зубы. — Делай плавно, но не стой столбом. — Я пытаюсь, — выдохнул Севен. — Пытайся лучше. Севен сосредоточился и медленно вошёл снова до половины, и замер. Внутри было горячо, тесно, и Ноли ещё сильнее сжимался вокруг него. — Глубже, — приказал тот. Севен двинулся вперёд, до конца. Ноли выдохнул, но не зашипел. Это был почти хороший знак. — Вот так, — сказал он тише. — Теперь выйди. Медленно. Севен подчинился. Вышел почти полностью, оставив внутри только головку, и заметил, как пальцы Ноли вцепились в простыню. — Теперь войди. Так же плавно. И запоминай ритм. Следующие несколько толчков были всё ещё неуверенными. Ноли то и дело одёргивал его: то слишком резко, то сбился с дыхания. Севен краснел, злился на себя, но терпел. Ему хотелось сделать хорошо. Не столько для себя, сколько для Ноли. — Дыши, — напомнил Ноли через плечо. Севен попробовал. Вдох — податься вперёд, медленно, чувствуя, как член скользит по горячим стенкам. Выдох — выйти, почти до конца. Ноли промычал что-то одобрительное. — Да… теперь лучше. Севен выдохнул с облегчением и снова повторил движения. — Молодец, — неожиданно сказал Ноли. Слово прозвучало тихо, почти неслышно, но Севен его поймал. У него перехватило дыхание. От похвалы, от тепла внутри, от того, что Ноли не шипел и не дёргался, а наоборот, начал двигаться ему навстречу, чуть подаваясь назад при каждом толчке. — Ещё, — попросил Ноли. — Плавно, но быстрее. Севен послушался. Член скользил легче, и Ноли расслабился, а его стоны стали звучать чаще. Севен смотрел на изгиб чужой спины, на разведённые бёдра, на то, как его член исчезает внутри, и не верил, что у него получается. — Не сбавляй темп, — выдохнул Ноли, зарываясь лицом в подушку. — И не останавливайся. У тебя отлично выходит. Севен вжался пальцами в его ягодицы, зажмурился и продолжил двигаться быстрее, но так же плавно. Ноли застонал громче. Севен чувствовал, как кольцо мышц сжимается вокруг члена в такт каждому толчку. Это было пьяняще — понимать, что он делает это правильно. — Быстрее, — выдохнул Ноли в подушку. — Не останавливайся. Севен послушался. Движения стали быстрее, глубже. — Вот так, — прошептал Ноли. — Да… Оргазм пришёл неожиданно. Севен не успел предупредить, просто резко вошёл и замер, кончая внутрь толчками. Ноли вздрогнул, обернувшись. — Ты че, кончил? — спросил он. Севен испуганно замер. — Я… прости, я не сдержался… — выдохнул он, выходя. Ноли напрягся под ним, тихо выругавшись: — Вот баран… Сперма потекла наружу, стекая на простыню. Севен смотрел на это, не в силах отвести взгляд. Член даже не думал опадать. Ноли повернул голову, бросил взгляд через плечо, заметил его стояк и усмехнулся. — Не наебался? Севен не ответил. Он уже направлял член обратно. Вход был мокрый, скользкий, и член вошёл без сопротивления. Ноли только выдохнул, не возражая. Второй раунд оказался коротким. Севен двигался быстро, без ритма, просто вбиваясь внутрь снова и снова. Кончил через минуту, тяжело дыша. Ноли ничего не сказал. Только дрожал всем телом, чувствуя, как чужой член внутри пульсирует и постепенно становится меньше. Севен рухнул на кровать, и смотрел на Ноли, не в силах пошевелиться. Ноли вздохнул, привстал на локтях, взял с тумбочки влажные салфетки и начал вытираться. — В следующий раз убью, если кончишь внутрь, — буркнул он, краснея. Севен кивнул, не в силах вымолвить ни слова, а в голове была лишь одна мысль: это было пиздец как хорошо.