Смерть лета

29 августа Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя на полу неровные золотистые полосы. В комнате стоял спёртый воздух, пропитанный запахом вчерашнего парфюма и лёгкой горечью недопитого вина.Звонок в дверь не даёт поспать дольше, но и нехотелось: спать в кресле — ужасная затея, всётело онемело и болит, словно после многочасовой тренировки. Звук не утихает,настойчивый и раздражающий, приходится вставать. Почти на цыпочках, стараясь не шуметь, девушка доходит до двери и открывает ее— прохлада из подъезда обдувает ноги,принося с собой запахи улицы: влажной землипосле утреннего дождя и далёкого ароматасвежей выпечки из соседней пекарни. За входной дверью стоял высокий блондин лет 19 с татуировками по всему телу — они выглядывали из‑под рукавов футболки,украшали шею и кисти рук. Глаза у него были тёмные и уставшие, под глазами виднелись глубокие синяки из‑за нарушенного режима и бессонных ночей. Он был одет в прямые джинсы чёрного цвета и футболку в тон, на плече висела кожаная куртка, слегка потрёпанная временем. От него веяло дорогим парфюмом — смесью цитрусовых нот идревесных аккордов. — Ужасно выглядишь. — Я знаю, кретин, — Сара нахмурилась, ведь из‑за слёз и неудобного места для сна невыспалась, и протяжно зевнула, прикрывая ротладонью. Её волосы спутались, а под глазамизалегли тени, выдавая бессонную ночь. — Сколько раз я говорил тебе уйти от него?Сегодня ударил, а завтра убьёт, — вид его был насторожен: он искренне переживал за подругу, хотя и работал на неё. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд стал жёстче. — Они учились в одной школе, но никогда не общались. Она решила нанять его ради шутки, но эта забава превратилась в дружбу — крепкую, проверенную временем и трудностями. — Не говори ерунду, без тебя страшно, — тихо ответила Сара, опуская глаза. — Ладно, я зачем приехал‑то: нужно организовать следующую вечеринку, а то нас заменят, — парень подошёл ближе, и аромат его парфюма стал ещё ощутимее. — В клубе уже ходят слухи, что конкуренты готовят что‑то масштабное. — Да кто нас заменит? — Сара попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. Парень достал пачку сигарет из кармана и закурил. Девушка уже привыкла к его манере поведения, так что не обращала внимания.Аромат табака распространялся по идеально вычищенной комнате, смешиваясь с запахом полироли для мебели и едва уловимым ароматом лаванды от ароматических свечей.Коридор, кухня и гостиная — всё это одно большое помещение с панорамными окнами,из которых открывался вид на город. — Давай ты подумаешь, а я помоюсь. Мне нужно отъехать сегодня, хорошо? — Сара провела рукой по волосам, пытаясь пригладить спутанные пряди. — Ладно. Девушка оставила Никиту на кухне и направилась в спальню. В их квартире было 2 этажа, 3 спальни и 2 кабинета — пространство,которое казалось одновременно слишком большим и слишком тесным. Дойдя до мастер‑спальни, Сара заметила коробочку от«Тиффани»: там было колечко с розовым камушком, переливающимся в лучах утреннего солнца, а рядом лежала записка лишь с одним словом — «прости». Надев украшение на палец,она не смогла оторваться от него: оно было очень красивым, только жаль, что получено таким путём. Камень мягко мерцал, словно напоминая о чём‑то утраченном. Кудрявые волосы утяжелились под горячей водой. Струи прошлись по всем синякам и царапинам, смыли все слёзы и грязь тела, но только не осквернённую душу. Эту тяжесть невозможно смыть — она останется навечно в глубине памяти и в самые тяжёлые моменты будет всплывать, как кошмарный сон, от которого не проснуться. Натеревшись от души дорогими средствами , Сара вышла из душа. От неё пахало клубникой и ванилью — словно попытка создать иллюзию беззаботности. Тёмные кучерявые локоны упали на хрупкие плечи. Она была очень миниатюрной девушкой с оленьими глазами карего цвета, с маленьким носиком и пухлыми губами — в общем, той, кто нравится всем парням: может, и не нравится, но трахнули бы точно. Чуть‑чуть чудаковатая, но это не минус, скорее её плюс. Через пару дней она пойдёт в 11‑й класс, где её недолюбливают,но ей всё равно, потому что там она появлялась редко. Всю жизнь мечтает стать актрисой, уже присматривает себе институт — листает сайты театральных вузов, изучает программы обучения, представляет себя на сцене. В гардеробной, забитой до отказа дизайнерскими вещами, сегодня снова не повезло: нужно скрыть следы побоев. Белые джинсы, сапожки на массивном каблуке, тренч цвета слоновой кости и розовый топ с воротом— отлично справились с задачей. Образ дополнили большие солнцезащитные очки,сумка «Биркин» розового цвета и золотые украшения, которые слегка звенели при каждом движении. Никита вовсю работал, когда Сара была готова.Он сидел за ноутбуком, быстро стучал поклавишам, периодически делая глотки остывшего кофе. Его лицо было сосредоточенным, брови слегка нахмурены — он просчитывал детали будущей вечеринки,составлял списки гостей и продумывал развлечения. — Оставайся тут, а я на такси поеду, — девушка поправляла помаду, глядя в зеркало прихожей.Её отражение казалось чужим: бледное лицо,тени под глазами, но при этом — тщательна подобранный наряд и уверенный взгляд. — Как скажешь, я доделаю и тоже отправлюсь:дела есть, — запах кофе разносился по комнате. Парень делал маленькие глоточки напитка и никуда не спешил. — Будь осторожна. — Окей, тогда закрой за мной. Почему лифт так долго едет? Сара нервно постукивала каблуком по полу, глядя на мигающие цифры над дверью. Двери раскрылись, и перед лицом оказалась злая старуха с корзинкой для покупок. Она вечно донимала своих соседей снизу: «Это не делай,то не делай!» — заебала уже всем в доме. Ветер растрепал причёску в первые же секунды,мерзкие волоски прилипли к блеску для губ,ещё и такси ехала, на зло, долго. Квартира встретила тишиной. Она была подарена Михаилом на шестнадцатый день рождения Сары — огромный жест, который должен был стать символом новой жизни.Сколько же воспоминаний она хранила — хороших воспоминаний! На диване лежали розовые подушки, выбранные вместе с Маей, в углу стоял огромный цветок в горшке,подаренный бабушкой, на большой стене висела фотография с отцом и мамой — здесь хотелось находиться вечно. Когда сапоги слетели с ног, Сара плюхнулась на диван и уснула, но ей снова кто‑то помешал отдохнуть. — А‑а, это невыносимо! Ну когда я высплюсь? — девушка закатила глаза и пошла открывать дверь, раздражённо отряхивая невидимые пылинки с одежды. — Кто? — не дождавшись ответа, дверь была открыта. — Дима? — глаза девушки округлились: это был последний человек, которого она ожидала увидеть. — Что ты здесь делаешь? Но Дима не ответил на её вопрос. Они простояли так ещё минуты две, перед тем как парень нарушил тишину: — Можно я зайду или мы так стоять будем? — Да, заходи, — Сара сдвинулась с прохода,чтобы тот смог войти. — Разувайся. Парень приподнял бровь, но послушно снял кроссовки. Наконец‑то его можно нормально разглядеть: он был высокого роста, с покрашенными чёрными волосами, которые слегка вились на концах; виднелись татуировки на шее и руках, голубые глаза, которые так и манили к себе, несколько проколов на лице. Навид ему было лет 25–26. От него шёл шлейф табака и едва уловимый запах одеколона. Пройдя на кухню, Дима сразу сел на диван, а Сара подошла к холодильнику. — Ты будешь что‑нибудь пить? — Есть кола?
— С сахаром или без?
— Без. Девушка взяла две бутылки из холодильника и протянула одну парню. Отпив и набравшись смелости, она наконец смогла спросить: — Зачем ты пришёл и откуда ты знал, что яздесь? Ты следишь за мной? — Да не переживай ты так, Никита мне сказал. — Ты врёшь. — Нет, я ему заплатил. — Продажная он тварь! Так зачем ты здесь? — Он тебя бьёт? — в комнате повисла тишина.Из открытого окна было слышно, как люди заходят в подъезд, как хлопают двери, как вдалеке гудит проезжающая машина. — Тебе какая разница? Что у вас всех привычка лезть в чужие отношения? — Потому что это неправильно. Если бы он тебя любил, то не поднимал бы на тебя руку, — он был спокоен, а может, просто пытался сделать вид. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось беспокойство. — Он любит меня! А что, по-твоему, правильно— всю жизнь прожить без денег ? — Спокойный тон начинал переходить на крик, голос дрожал от сдерживаемых эмоций, а в глазах блестели первые слёзы обиды. — мне кажется правильным не бить своего партнера. Да и без больших денег можно прожить , главное любить — собеседник говорил с горечью, его лицо исказилось от разочарования. — Тебе это легко говорить. Чтобы достричь такого положения, я потратила не один год, и можешь считать это неправильным, но пока у него будут деньги, я буду с ним. Он богат — всех его средств хватило бы на пять таких жизней, поэтому я буду терпеть. Если бы не его финансы, я бы не стала владелицей клуба и жила бы в нищете, — она полностью перешла на крик, её голос эхом отражался от стен просторной кухни , а руки нервно теребили край топа . Она резко развернулась и пошла в коридор, чтобы надеть сапоги, стараясь скрыть предательскую дрожь в пальцах. — Ты очень глупа, это не стоит того. — Да пошёл ты, уходи из моего дома! Резким рывком он оказался рядом с ней,быстро надел обувь. Выйдя из квартиры, со всей силой хлопнул дверью — звук удара разнёсся по лестничной клетке, эхом отдаваясь в ушах. Сара дёрнулась, прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.Девушка открыла дверь и крикнула тому вслед: — Пошёл нахуй ,ублюдок! Парень же в ответ показал средний палец и зашёл в лифт. Металлические двери со скрипом сомкнулись, отрезая его от разъярённой Сары. Сара захлопнула дверь и прошла вглубь квартиры. Настроение было на нуле, все обстоятельства пытались вывести её из себя.Тяжёлый вздох вырвался из груди, она провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.Зайдя в спальню, Сара начала рыться во всех комодах и шкафах. Предметы падали на пол с глухим стуком, одежда разлеталась по комнате.Когда она отыскала, что искала, комната превратилась в одну большую кучу хаоса.Забрав вещи, девушка спустилась вниз, на парковку, предварительно взяв фальшивые права. «Богатые могут всё, и даже ездить с поддельными документами — всё равно не остановят, знают нужные номера. А если фальшивые права не прокатят, то нужно сунуть красную бумажку — одну или сколько скажут,— и всё», — так её учил Михаил. В голове эхом звучал его низкий голос, и она невольно передёрнула плечами. Нажав на кнопку, фары на розовом кабриолетеот Porsche загорелись, отбрасывая яркие бликина бетонные стены подземной парковки.Странный выбор для Питера, но Миша устал спорить с этим и просто купил ей то, что она хочет. Сара всегда добивалась своего: в подростковом возрасте она хотела проколоть нос — пришлось три месяца давить на маму, и та сдалась; потом захотела проколоть пупок, и через месяц родительница согласилась. Сев в машину, девушка кинула пистолет на соседнее сиденье, а в руках крутила свой старый iPhone 11. Как же долго он ждал своего часа! Подключив его к зарядке, она начала ждать, когда гаджет зарядится, и, решив скоротать время, позвонила подруге. — Алло, Катя, у меня столько произошло, ты свободна? — голос Сары дрожал, в нём слышались нотки отчаяния и усталости. — Алло, конечно, давай выдавай, что нового? — Он снова меня ударил… Ещё какой‑то странный тип припёрся ко мне и начал меня жизни учить, — Сара прижала телефон к уху — О‑о‑у, мне очень жаль. А что за парень, ты его знаешь? — Ну, совсем немного. Он музыкант, вчера у меня выступал. — И правда странный парень. Как он тебя нашёл, да и зачем? — Да, блин, Никита за деньги ему сказал. Сама не знаю. Главное, явился и стоит, смотрит на меня. Я ему говорю: «Зачем ты пришёл?» — А он что? — А он молчит. Мы так постояли немного,потом он попросился войти… — Ты его впустила? — Ну да, но мы недолго поговорили. Ой,прости, пожалуйста, мне ехать надо. Может,потом встретимся, обсудим? — Да, давай. Люблю тебя. — И я тебя, пока. — Пока, солнце, — девушка сбросила трубку. Сара нажала кнопку, и телефон включился. Она искала лишь один контакт — связь с двоюродной сестрой. Девушки не общались четыре года из‑за глупости, а сейчас ей нужна поддержка от самого близкого человека. Саша— ровесница Сары, их мамы — сёстры.Девушки с самого младенчества вместе:постоянно ссорились и неизменно мирились,они не могли друг без друга. И вот гудки — один, второй, и на третий с другого конца раздался тихий голос. Руки затряслись, дыхание перехватило. Сара закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах и успокоить бешено бьющееся сердце. Они наконец-то помирятся или нет? — Сара?.. Ты чего-то хотела? — Саша, прошу, только не бросай трубку. Я очень сильно скучаю по тебе. Тот день был ошибкой… Прости меня, пожалуйста. Я так больше не могу. Мы можем встретиться и поговорить? Может, завтра? Пожалуйста… — Слеза покатилась по щеке. Сара, не давая сказать сестре ни слова, всё тараторила и тараторила. Ей было очень страшно говорить это: вдруг та её не простила или не хочет видеть в своей жизни? А может, она зря переживает, и той тоже не хватало их общения. — Хорошо, давай завтра в пять поговорим.Только где? — Я завтра за тобой заеду, и уже там решим,хорошо? — Договорились, — не дождавшись ответа,Саша сбросила трубку. Сара сидела с прижатым к уху телефоном и наконец выдохнула. За двое суток это был лучший момент. На губах появилась робкая улыбка, а в груди разливалась теплота — впервые за долгое время она почувствовала,что не одна. Машина выехала с парковки и помчалась по Невскому проспекту. На небе не было ни одной тучки, светило солнце, ветерок развивал кудри.Девушка ехала с лёгкостью на сердце,настроение было на высоте, в машине играла музыка — какой-то лёгкий джаз, и казалось, что она светится изнутри. Мимо проплывали старинные здания Петербурга, солнечные блики играли на фасадах, а Сара чувствовала,будто начинается новая глава её жизни. Михаил снова стоял и ждал её, но только в этот раз он был не то что злой — он был в ярости.Его лицо побагровело, кулаки были сжаты, а глаза метали молнии. — Ты где была? Быстро мне ответь! — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Да у себя, за вещами заезжала. Что-то случилось? — В голове девушки закралось подозрение, сердце снова начало биться чаще,а ладони вспотели. — А ты как думаешь, шлюха? — Он подошёл и притянул к себе, схватив за волосы. Девушка в его руках дрожала, по щекам покатились слёзы.Всю голову жгло, глаза как будто оказались на лбу. — Я правда за вещами ехала, — глаза заслезились, зрение помутнело, перед глазами всё поплыло. — Да? Тогда где вещи? — Он дёрнул её исхватил ещё сильнее. Сара схватила его за рукуи начала вырываться — это было ошибкой:стало ещё хуже. — Я тебя спрашиваю, где вещи, сука, или ты забыла, что бывает за молчание? — В‑в машине, — голос Сары дрожал, она едва могла говорить от страха. — Хватит врать, тварь тупоголовая! Думаешь, я не узнаю, что ты с тем парнем спишь? — Он оттолкнул её так, что она разбила головой стекло на рамке для фото и упала на пол.Острая и жгучая боль пронзила голову. Волосы на затылке намокли из‑за крови — осколок поранил нежную кожу. Место вокруг повреждения начало пульсировать. Горячие слёзы покатились по лицу. Девушка пыталась их убрать тыльной стороной ладони, но это не особо помогло. — С каким парнем? Я тебе не изменяю и никогда бы не стала. — Ей хотелось кричать, но голос звучал тихо и беспомощно. Ему было бесполезно что‑то объяснять, гнев затмил разум. Михаил схватил Сару за волосы и потащил на кухню. Его рука оказалась в крови. Натяжение только усугубило ситуацию. Она пыталась выбраться, но единственное, что ей удалось сделать, — это подняться на ноги, и то ненадолго, ведь тот толкнул её в стену. Грохот,удар об стену — и тело уже еле слушалось. Он был в несколько раз сильнее её, поэтому это был очень мощный удар. Дотащив до кухни, Михаил с яростью прислонил девушку к стене и начал душить её.С каждой секундой запаса воздуха становилось всё меньше и меньше — лёгкие горели, словно в них залили расплавленный свинец. Она могла сделать лишь короткий, судорожный вдох,чтобы окончательно не задохнуться. Лицо покраснело, наливаясь тяжестью, грудную клетку начало сдавливать, будто на неё положили бетонную плиту. В ушах стучала кровь, а пальцы беспомощно скребли по рукам Михаила — она пыталась убрать их с шеи, но силы были неравны. — Я тебя ещё раз спрашиваю: что у вас с ним?— голос Михаила звучал глухо, почти отстранённо, как будто он сам не до конца осознавал, что творит. — Ничего, — выдохнула Сара, и тут же последовал удар по лицу. Это была обычная пощёчина, но в её состоянии она ощутилась как удар молота. Ноги подкашивались, дрожали,отказывались держать тело — единственное,что не давало ей рухнуть на пол, — это руки, всё ещё сжимающие её шею. — Отвечай, сука! — рявкнул он, и новый удар обрушился на неё. Из носа полилась струйка алого цвета, капля упала на белую плитку пола,оставив маленький кровавый след. В этот раз он ударил уже кулаком. Перед глазами всё плыло, мир раскачивался, как корабль в шторм,казалось, будто она спит и видит кошмар, из которого никак не может вырваться. — Я тебе уже ответила, что я его даже не знаю,— прохрипела Сара, и снова удар. Губа треснула, во рту появился солёный привкус крови. Михаил чуть ослабил хватку, и она жадно втянула воздух, но облегчение длилось всего мгновение. — Зачем тогда он приехал к тебе? — Я ему отдавала деньги, — прошептала она, и очередной удар заставил её застонать от боли.Захотелось выплеснуть все свои органы, лишь бы прекратить эту пытку. — Почему Никиту не попросили? — Он был занят, — едва слышно ответила Сара,и следующий удар отозвался острой вспышкойв голове. Во рту — стойкий привкус металла,смешанный с кровью. — Не ври, сука! — прошипел Михаил и нанёс полицу ещё три резких удара, перед тем как отпустить. Сара рухнула на пол, ударившись коленями, и на секунду подумала, что это всё, сейчас закончится. Но нет — Михаил снова схватил её за волосы, грубо дёрнул вверх и протащил по полу, прежде чем закинуть на кухонный остров. Она едва держалась на ногах,цеплялась за край столешницы, чтобы не упасть. Мир вокруг плыл, в глазах темнело, а дыхание вырывалось короткими, рваными всхлипами. — Так ты мне скажешь правду или ещё хочешь?— его ладони были в крови, как и белоснежная кухня, и наряд Сары — на джинсах уже расплывались тёмные пятна. — Я уже всё сказала, — прошептала Сара,чувствуя, как последние силы покидают её. Сил не осталось совсем, хотелось только одного — чтобы мучение закончилось побыстрее, чтобы всё это оказалось страшным сном. — Значит, я убью тебя, сука, чтобы ты до конца жизни была моей, — с этими словами парень резко повернулся к ящику, где хранятся ножи.Его глаза горели безумным огнём, лицо исказилось от ярости. Испугавшись не на шутку, до дрожи в пальцах,девушка схватила хрустальный кувшин — он стоял рядом, нелепо сверкающий в свете кухонной лампы — и изо всех сил разбила его о голову Михаила. Звон осколков, короткий вскрик — прилив адреналина помог ей,наполнил энергией, дал возможность действовать. Этого хватило, чтобы добежать довыхода и схватить сумку. Он замер, ошеломлённо приложил руку к месту удара, а девушка уже мчалась полестнице вниз, перепрыгивая через ступени.Нервничая, задыхаясь от страха, она оступилась на середине пролёта и упала,больно ударившись локтем, но всё равноподнялась — страх гнал вперёд, заставлял двигаться. Было слышно, как он преследует её,тяжело топает по ступеням, но Сара была быстрее. Из‑за шока боль притупилась,осталась где‑то далеко, за гранью сознания. Сидя в машине, дрожащими руками вцепившись в руль, девушка увидела, как парень выбежал на улицу и пытается отыскать её глазами, шарит взглядом по двору. Не дожидаясь ни секунды, она вдавила педаль газа в пол — машина рванула с места, чуть не задев мусорный бак. Она ехала около получаса, пока не осознала,что в безопасности — дыхание постепенно выравнивалось, сердце перестало биться какбешеное. Ещё чуть‑чуть, и Сара бы выехала из города, оказалась там, где его уже точно не будет. Испачканная пятнами крови одежда пропиталась ею насквозь, прилипала к коже,вызывая неприятное ощущение липкости. Шок начал уходить, а болезненные ощущения — нарастать: гудела голова, ныла разбитая губа,болели ушибленные колени. Чтобы оценить масштаб повреждений, девушка остановилась возле какого‑то дома — старого,с облупившейся штукатуркой и тусклым фонарём у подъезда. Было тяжело стоять: внекоторых местах кровь уже высохла и прилипла к одежде и волосам, стягивая кожу.Сильная усталость валила с ног, каждая мышца кричала от изнеможения. Сара открыла телефон, пальцы дрожали так сильно, что она несколько раз промахнулась мимо экрана. В голове крутился один вопрос: «Что делать дальше?»