PLEASE

Джисон переставлял чашки с места на место, улыбался посетителям своей рабочей улыбкой, но при этом внутри всё звенело от перенапряжения. Кофемашина шипела слишком громко, молотый кофе пах как-то резко и ядовито, а очередной клиент с запахом корицы чуть не довёл его до рвотного рефлекса. Обычно он терпимее и вообще не обращает внимания на чужие феромоны, думал Джисон, вытирая стойку. Сегодня явно было что-то не так. К концу смены его собственный запах, едва уловимый, словно сорвался с поводка. Сначала Джисон подумал, что ему просто жарко, а потом, что у него поднимается температура. А теперь он замер посреди зала с подносом в руках, чувствуя, как по внутренней стороне бедра медленно стекает что-то тёплое. Нет. Только не сейчас. Память ударила под дых. Он совершенно забыл про течку. Она наступила на три дня раньше обычного, и организм, словно обидевшись на такое пренебрежение, решил напомнить о себе самым жестоким способом. Джисон кое-как дождался закрытия. Его ужасно трясло. Голова гудела, а внизу живота разрасталась пульсирующая, тянущая боль, — предвестница того, что через час он уже не сможет нормально стоять на ногах. В подсобке, еле как дрожащими руками, он достал из сумки блокаторы. Обычные, не те, что убивают запах полностью, а те, что просто маскируют его. Выдавив две таблетки, Джисон проглотил их всухую, скривившись от горечи. Его сладкий, ванильный запах чуть притупился, смешался с оттенком горечи, но пропадать не думал. Он убедил себя, что этого хватит дойти до дома, ведь идти всего пять минут пешком. Улица ударила холодным вечерним ветром, и Джисон поёжился, застёгивая куртку под самое горло. Каждый шаг больно отдавался ноющей волной внизу живота. Он шёл быстро, чуть ли не срываясь на бег, вжав голову в плечи и надеясь, что случайные прохожие не учуют его состояния. Блокаторы работали слабо, или он уже вошёл в ту стадию, где никакие таблетки не помогут. Ключ в замке неуклюже повернулся. Джисон переступил порог квартиры и его наконец отпустило ровно настолько, чтобы разрешить себе дышать. Он прислонился лбом к прохладной стене и выдохнул. Дрожь прошла по телу крупной, неконтролируемой волной, и одновременно с этим низ живота будто разжал кулак, выпуская наружу ещё одну горячую струю смазки. — Ох, чёрт, — прошептал он, чувствуя, как бельё мгновенно промокает. Спешить больше было некуда. Он сбросил куртку прямо на пол, стянул джинсы, нетерпеливо стаскивая их вместе с влажными, неприятно липнущими к коже трусами. Футболка последовала за ними, и оставшись совершенно голым, Джисон почти на ощупь добрался до ванной. Горячая вода была настоящим спасением. Он встал под душ, закрыл глаза и позволил струям стекать по стройному телу, смывая с него липкий, тянущийся след течки. Пахло ванилью так густо, что даже вода, казалось, становилась сладкой. Джисон машинально намылился гелем без запаха, и долго стоял, прижавшись лбом к прохладной плитке. Минхо ещё нет, работает. Как обычно. Глубоко внутри омега тоскливо скулил от одиночества и от того, что тело требовало его альфу, а его не было рядом. Всё что хотелось, это уткнуться в шею любимого мужа и вдыхать опьяняющий запах горького шоколада. Джисон завернулся в большое махровое полотенце, но ненадолго. Он вернулся в спальню, открыл шкаф и, даже не думая, вытащил самую объёмную вещь — старую, застиранную футболку Минхо, пропахшую родным запахом. Он натянул её через голову. Футболка упала почти до середины бедра, скрывая то, что и не требовалось скрывать, бельё он даже пробовать не стал натягивать. Какой в этом смысл, если спустя пять минут всё снова промокнет? Джисон забрался в кровать и свернулся калачиком на стороне Минхо, там запах альфы был сильнее. Он пока просто лежал, пропитывая футболку собственным запахом, смешивая ваниль со шлейфом горького шоколада на ткани, и ждал, когда хлопнет входная дверь.

***

Джисон не помнил, как провалился в сон. Он просто лежал на боку, вцепившись в подушку Минхо, чувствуя как жар постепенно затягивал его в тягучую, липкую дремоту. Тело гудело, ванильный запах сгустился до такой степени, что, казалось, его можно было учуять в подъезде. Внутри всё ныло. Джисон вздрогнул всем телом, когда услышал, как входная дверь с силой закрылась. Ресницы дрогнули, он устремил мутный взгляд в стену, и прежде чем что-то сообразить он почувствовал родной запах шоколада. — Джисон? — в коридоре раздался взволнованный голос Минхо. Джисон попытался сесть, комната поплыла. Внизу живота очередной спазм выжал из него тихий, жалобный стон. По внутренней стороне бёдер потекла обильная смазка, оставляющая влажные дорожки на коже. Он спустил ноги с кровати и встал. Тело совсем не слушалось, колени дрожали, а ладони скользили по стене, когда он, пошатываясь, двинулся на голос. Футболка Минхо хоть и доходила до середины бедра, но не скрывала как дорожки смазки стекают по ногам. В коридор он вышел, когда Минхо уже скидывал ботинки на ходу. Альфа на секунду застыл. Джисон увидел его тёмный взгляд, проходящий по нему сверху вниз: влажные волосы, огромная серая футболка, босые ноги, и эти предательские блестящие дорожки на внутренней стороне бёдер. Смазка текла по ним медленно, достигая щиколоток. — Джи.. — начал было Минхо, но договорить не успел. Омега внутри Джисона взвыл от облегчения. Он сам шагнул вперёд и ноги подкосились. Минхо двигался быстрее. В два шага сократил расстояние, подхватил его под локти, удерживая и не давая упасть. — Я тебя держу, — выдохнул альфа, его голос заметно дрожал, от запаха и от того, что дома его встречает текущая, пахнущая сладкой ванилью нежность. Джисон уткнулся носом в шею мужа и судорожно вздохнул. Горький шоколад ударил в голову и прошёл сквозь всё тело, от чего омега тихо, протяжно застонал. Губы сами прижались к бьющейся жилке на шее. — М-минхо, — выдохнул с облегчением Джисон. Альфа глубоко вздохнул, он вбирал в себя сладкий, густой запах, пропитавший каждую молекулу воздуха в квартире. Джисон ощущал, как напряглись мышцы под его ладонями и как Минхо буквально вибрирует от сдерживаемого инстинкта. — Солнце, — голос альфы звучал напряжённо, с трудом сохраняя спокойствие. — Почему ты мне не написал, что у тебя началась течка? Джисон только сильнее вцепился пальцами в плечи мужа. Он обнял его за шею, прижимаясь всем телом, чувствуя сквозь тонкую ткань футболки жар чужого тела. Он вдыхал и вдыхал запах шоколада, и больше ничего не имело значения. — Я.. з-забыл, то есть.. — прошептал он в шею, теряя связность речи. — Ты же работаешь. Смазка текла по его ногам, капая на пол коридора. Но Джисону, кажется, было всё равно. Всё, что имело значение, это любимый альфа рядом. Его Минхо. — П-прости, — добавил он, и это прозвучало как скулёж. Минхо не ответил. Он просто подхватил Джисона под мокрые бёдра и поднял на руки. Джисон обхватил его талию ногами, понимая, что ткань брюк мужа мгновенно намокла от его смазки. Альфа бережно понёс его в спальню. — Пахнешь потрясающе, — хрипло сказал Минхо. — Всё в квартире пропахло тобой. — он опустил Джисона на кровать. Тот не отпускал его шею, пытаясь притянуть ближе, но Минхо на секунду отстранился, только чтобы сбросить пиджак. Тот упал на пол, осталась тёмная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывающая ключицы и начало груди. Минхо навис сверху, поставив ладони по обе стороны от головы омеги. Запах ванили ударил в лицо с новой силой, Джисон был нетерпеливым, дрожал и тянулся к нему всем телом. — Солнце.. — выдохнул альфа, глядя в затуманенные глаза. — Я здесь. Я никуда не уйду. Джисон выгнулся навстречу, и футболка мужа задралась, обнажая медовые бёдра в блестящих разводах. Он вцепился в плечи Минхо, не в силах разжать пальцы. Всё тело тянулось к альфе, омега внутри него требовательно скулил. — Иди сюда, — выдохнул Джисон и потянул мужа за шею вниз. Минхо не сопротивлялся. Он опустился на локти, нависая плотнее, и их губы встретились. Поцелуй начался мягко, будто альфа боялся раздавить хрупкое, дрожащее тело под собой. Но Джисон застонал в губы, приоткрывая рот, и этого оказалось достаточно, чтобы сдержанность рухнула. Минхо углубил поцелуй, язык скользнул внутрь. В тишине спальни раздались звуки влажных поцелуев, прерываемые только судорожными вдохами. — М-м-м, — промычал Джисон, сжимая пальцами рубашку на спине мужа. Ткань натянулась и пуговицы жалобно скрипнули, но омега не отпускал. Он притягивал альфу ближе, насколько было возможно. Когда они наконец отстранились, Джисон слышал только собственное прерывистое дыхание и выдох Минхо. Губы альфы блестели, взгляд потемнел до черноты. — Ты такой.. — начал Минхо, но не закончил. Вместо этого он опустил голову ниже. Первое прикосновение губ к шее заставило Джисона выгнуться дугой. Минхо целовал медленно, не торопясь, проходясь влажными поцелуями от подбородка до ключицы. А потом широкий, влажный след языка по нежной коже, от яремной ямки до плеча. — Б-боже.. — выдохнул Джисон, запрокидывая голову, подставляя шею целиком. — Минхо.. В ответ альфа лишь низко промычал, он обводил языком каждый сантиметр, впитывая запах ванили, исходящий прямо из-под кожи. Оставил поцелуй на бьющейся жилке. Ещё один — на изгибе ключицы. Джисона трясло. Смазка текла по бёдрам, пропитывая простыни, но он не замечал ничего, кроме жадных губ мужа. — Альфа, — голос сорвался, превратился в мольбу. — Альфа, пожалуйста. П-пожалуйста, Минхо.. Эти слова, срывающиеся с припухших губ, ударили Минхо сильнее любого запаха. Он остановился на секунду, прижимаясь лбом к плечу Джисона, делая глубокий, сдерживающий вдох. А потом поднял голову, оставив последний поцелуй на ключице. Минхо взялся за край футболки, серая ткань поползла вверх. Он приподнял футболку до самой груди, открывая взгляду стройное, изящное тело. Джисон прикусил губу. Мокрый член прижимался к животу, оставляя блестящий влажный след. Всё ниже пояса было покрыто смазкой и блестело в тусклом свете спальни, пахло ванилью так густо, что кружилась голова. Минхо глубоко выдохнул, сдерживаясь из последних сил. — Господи, — прошептал он, а потом прильнул губами к соску. Джисона словно током ударило. — А-ах! — громко, отчаянно простонал он, выгибаясь навстречу. Спина оторвалась от кровати, а пальцы вцепились в волосы Минхо, сжимая и притягивая, удерживая там, где язык альфы обводил твёрдый, набухший сосок. Минхо обхватил его губами, втянул, провёл мучительно медленно языком, наслаждаясь тем, как Джисон дрожит под ним. Как по телу омеги прокатываются волны судорог и как его имя срывается с губ снова и снова. — М-м-м.. д-да. — проскулил Джисон. — Минхо, пожалуйста.. Низкое, грудное рычание вырвалось из горла Минхо, от чего у Джисона внутри всё сжалось, а потом разжалось обратно, выпуская новую волну горячей смазки. Альфа наклонился снова, и прежде чем омега успел понять, что происходит, острые зубы сомкнулись на набухшем соске. — Минхо! — Джисон вскрикнул от резкой вспышки боли, которая тут же превратилась в жгучее удовольствие. Минхо тут же отстранился, лизнул покрасневшую кожу и выдохнул прямо в грудь Джисона: — Тихо, прости. Прости, солнце. Не сдержался. — его ладонь тут же легла на ту же самую грудь и бережно сжала, массируя пальцами то место, где остался след от укуса. Джисон застонал, чувствуя, как соски зудят ещё сильнее от этого прикосновения. — М-минхо.. — выдохнул он, не узнавая собственный голос. Пальцы альфы скользнули ниже и провели по талии, заставляя покрыться мелкими мурашками выгибаясь под этой лаской. Кожа горела в каждом месте, которого касался Минхо, оставляя огненные дорожки. Твердый и пульсирующий член омеги оказался в горячей ладони Минхо, и Джисон громко всхлипнул. Глаза защипало от подступивших слёз, от того, что тело наконец получило то, о чём молило последние несколько часов. — Смотри на меня, — раздался голос Минхо. Джисон послушно поднял взгляд. Ресницы слиплись от влаги, а зрачки расширены так, что радужки почти не было видно. Он смотрел на альфу снизу вверх и закусывал губу, пытаясь не издавать громких звуков. Это получалось плохо. — Ты самый красивый, — сказал Минхо, и его рука медленно двинулась вверх по члену, собирая смазку, распределяя её по всей длине. — Самый желанный омега, которого я когда-либо видел. — А-ах.. не надо, — захныкал Джисон, но не потому, что ему было неприятно, а потому что от этих слов разрывало грудь и становилось ещё жарче. — Минхо.. — он поддавался в след движениям мужа. Бёдра сами двигались в такт, насаживаясь на ладонь альфы, ища больше трения, больше тепла. Каждый раз, когда большой палец Минхо проходился по головке, омегу выгибало дугой, а из горла вырывались звуки, которых он сам от себя не ожидал. Больше. Ещё. Пожалуйста. И в тот момент, когда Джисон уже чувствовал, как напряжение внутри достигает пика и всё тело сжимается в тугую пружину — Минхо убрал руку. — Нет-нет-нет, — прошептал Джисон, панически хватая ртом воздух, пытаясь догнать ускользающее удовольствие. — П-почему.. — он поднял мутный взгляд на мужа и увидел, как тот выпрямился на коленях. Минхо потянул рубашку вверх. Ткань скользнула по широким плечам, задержалась на секунду у локтей, а потом упала на пол следом за пиджаком. Альфа был красив. Неприлично, опасно красив. И Джисона накрыло острым, почти болезненным желанием, ему захотелось провести языком по этой коже. От шеи до груди, чувствуя вкус горького шоколада, исходящий от каждой клеточки тела Минхо. Он не стал бороться с этим желанием. Зачем? Течка сняла все тормоза, остались только инстинкты. Только альфа и его запах. Джисон потянул Минхо за плечи вниз, и альфа послушно наклонился, опираясь на локти по бокам от его головы. Омега приподнялся навстречу и провёл языком по шее мужа. — Чёрт, — голос Минхо сорвался на хрип. Шея альфы пахла так, как ничто другое в этом мире. Терпко, горько-сладко. Джисон вздыхал этот запах, вбирая его полной грудью, позволяя ему заполнять лёгкие, смешиваться с собственной ванилью, становиться чем-то единым. Он лизал кожу мужа жадными, широкими движениями языка, от ключицы до челюсти. Потом несильный укус, оставляющий только розовый след. Помечает своё. И снова лизал, чувствуя, как Минхо дрожит сверху. — Джисон, — глухо произнёс альфа. Пальцы вцепились в простыни по бокам от его головы. — Ты меня сведёшь с ума. Омега в ответ только снова куснул его, там, где бьётся пульс на шее. Лизнул и вздохнул. Его собственные бёдра раздвигались сами собой, шире и шире, приглашая. — Иди сюда, — прошептал Джисон прямо в мокрую от его слюны кожу. — Встань между ними.. П-пожалуйста. — он раздвинул ноги ещё шире, сгибая колени и подтягивая их к груди, открываясь полностью. Постель под ним промокла насквозь. Смазка текла по бёдрам, собираясь в блестящие лужицы на простынях. Минхо медленно выпрямился, нависая над ним и смотря вниз. В его взгляде смешалось всё. Боль от того, как сильно он себя сдерживает, восхищение от красоты раскинувшегося под ним омеги и животное, первобытное желание. — Посмотри на себя, — выдохнул альфа, проводя ладонью по влажному бедру Джисона, собирая пальцами смазку. — Весь мокрый. Весь мой. — Д-да, твой.. — согласился Джисон, не колеблясь ни секунды. — Весь твой. Пожалуйста, Минхо, хватит ждать. Альфа опустился ниже, устраиваясь между раздвинутых бёдер. Он наклонился и поцеловал его в живот, в самый низ, прямо над тем местом, которое горело и требовало заполнения. Джисон всхлипнул от этой нежности, неожиданной среди всего этого жара. — Тихо, — прохрипел альфа. — Я обещал позаботиться о тебе. И я позабочусь. Минхо опустился ниже, и его губы коснулись живота Джисона, чуть выше пупка. Поцелуй был мягким и почти невесомым, но омега всё равно вздрогнул. А потом альфа широко провёл языком по коже, заставляя Джисона дёрнутся. — Щекотно, — выдохнул он с полуулыбкой, которая тут же превратилась в тихий смешок, когда Минхо повторил движение. Альфа целовал каждый сантиметр напряжённого живота, обводил языком линию ниже пупка, спускался всё ниже и ниже, оставляя за собой блестящие влажные дорожки. Пальцы Джисона вцепились в простыни, когда он почувствовал, куда направляется Минхо. — Солнце, — голос альфы был низким, почти мурлычущим, его дыхание обжигало кожу прямо над лобком. — Здесь когда-нибудь будут мои дети. Эти слова ударили Джисона слишком сильно. Внутри всё сжалось, и он едва не кончил, от одного только звука этих слов. По телу прокатилась судорога, член дёрнулся, выпуская каплю прозрачной жидкости, и Джисон отчаянно захныкал, не в силах сдержать этот звук. — Минхо.. — голос сорвался. — Я очень хочу этого. Очень-очень. Пожалуйста.. сделай так, чтобы они там были. Минхо поднял голову и улыбнулся. Он ничего не сказал, просто наклонился и поцеловал живот Джисона ещё раз, прямо в то самое место, будто ставил печать на обещании. Его губы скользнули ниже, на внутреннюю сторону бедра, где кожа была влажной и горячей от текущего по ней возбуждения. Минхо начал вылизывать каждую дорожку смазки широкими движениями языка, он собирал её с кожи Джисона, начиная от коленей и поднимаясь выше. Сладкий, приторный вкус ванили наполнил его рот, и от этого альфа довольно застонал. Джисон смотрел на него сверху вниз, на то, как Минхо слизывает его собственную смазку с его же ног, и от этого зрелища кружилась голова. — Вкусно, — выдохнул альфа между делом, проводя языком по коленной чашечке. — Самый вкусный на свете. Джисон не мог ответить, он только хныкал и сжимал простыни, жар внутри становился невыносимым. Минхо не пропустил ни капли. Он вылизывал бедро за бедром, поднимался всё выше, пока его язык не коснулся места, где бедро соединялось с пахом. Джисон хотел закрыть лицо руками, но не было сил. Наконец альфа выпрямился и посмотрел на омегу. Взгляд был тёмным, и до неприличия голодным. — Теперь помоги мне, — сказал он и положил ладони на бёдра Джисона. Омега не сопротивлялся. Он позволил приподнять себя, почувствовал, как сильные руки альфы отрывают его таз от влажных простыней. Минхо слегка откинул его назад, согнув пополам и подгибая колени к груди, раскрывая полностью. — Так.. — выдохнул альфа, рассматривая то, что открылось его взгляду. — Идеально. Джисон всхлипнул от такого интимного положения. Минхо провёл большим пальцем одним долгим, медленным мазком по всей длине влажной, пульсирующей дырочки. Смазки было так много, что палец скользил без малейшего сопротивления. Альфа поднёс палец к губам и слизнул. — Сладкий, — промычал он. — Ты всегда был сладкий, но сейчас.. Господи. — Минхо тут же опустил голову. Первый толчок языка заставил Джисона взвизгнуть. Тепло, влажно. Язык Минхо скользнул внутрь, насколько это было возможно, и оттуда хлынул новый поток смазки. Альфа вылизывал его будто самое дорогое лакомство, вбирая в рот сладкий, густой вкус. — А-а-ах! — Джисон выгнулся, пытаясь уйти, но хватка на бёдрах была железной. Пальцы Минхо впечатались в кожу, оставляя красные следы, удерживая его на месте, не давая закрыться. — Н-не могу, — заскулил омега, когда язык альфы проскользнул глубже, виляя, собирая смазку и вылизывая стенки. — Минхо, Минхо, пожалуйста, слишком.. Из глаз потекли слёзы, язык двигался так умело, так жадно, будто Минхо было мало, ещё и ещё. Джисон ловил ртом воздух. Он вцепился в запястья альфы, впиваясь ногтями в кожу, ища точку опоры, потому что иначе его просто снесло бы этой волной. Губы шевелились сами собой, одни и те же слова, снова и снова. — Альфа.. Альфа. Мой альфа. П-пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся.. Минхо втягивал в себя вкус Джисона, вылизывал жадную дырочку, вдавливая язык как можно глубже и заставляя омегу дрожать и плакать от переизбытка. И когда Джисону показалось, что он сейчас умрёт от одного только языка, альфа отстранился с чмокающим, влажным звуком. Дырочка пульсировала, сжималась и разжималась, будто жалея о потере тепла. Минхо проводил по ней взглядом, слизнул с губ остатки смазки и подхватил бёдра одной рукой. — Смотри на меня, — приказал он. Джисон поднял заплаканные глаза и увидел, как два длинных пальца поднеслись к его входу. — Ш-ш-ш, — выдохнул Минхо, первый палец вошёл без сопротивления, так легко, будто его ждали. — Всё хорошо, солнце. Второй присоединился к первому, и Джисон вскрикнул от растяжения. Пальцы двигались медленно, растягивая стенки, подготавливая. Слёзы катились по щекам. — Слишком хорошо? — прошептал Минхо, целуя ягодицу, вжимаясь губами в кожу. — Слишком много? — Д-да, — всхлипнул Джисон. — Н-не останавливайся, мне так хорошо-о.. Пальцы раздвинулись внутри него, растягивая шире, и омега выгнулся с громким стоном. Минхо целовал его ноги, сначала икру, потом внутреннюю сторону бедра и продолжал двигать пальцами, находя каждый чувствительный участок, заставляя Джисона плакать от удовольствия. Когда третий палец присоединился к двум, Джисон зашёлся в крике. — Альфа! — вскрикнул он, чувствуя, как что-то внутри обрывается. Пальцы заполняли его так широко, двигались медленно, растягивая и подготавливая к тому, что должно было случиться. — Минхо, я сейча.. — он не договорил. Тело сжалось в тугую струну. Джисон кончил с громким, отчаянным хныком, содрогаясь всем телом, выгибаясь на руках альфы. Семя выплеснулось на его грудь и задранную футболку, простыни под ним промокли окончательно. Пальцы Минхо всё ещё были внутри, ощущая, как стенки сжимаются вокруг них. Минхо не вынул их, он замер, глядя на плачущего, дрожащего, абсолютно опустошённого омегу, и медленно провёл языком по своей губе. — Идеально, — сказал он тихо. — Просто идеально. Минхо на секунду отстранился, только чтобы посмотреть на то, что осталось после первой разрядки Джисона. Омега лежал перед ним растрёпанный, влажный, с блестящими от слёз щеками и припухшими губами. Ваниль вокруг после оргазма, казалось, стала более приторной. Альфа провёл ладонью по влажным, слипшимся волосам Джисона, откидывая их со лба. — Ты как? — спросил он тихо, но не дождался ответа, потому что руки сами потянулись к ремню. Пряжка звякнула. Минхо стянул ремень одним резким движением и откинул его в сторону. Джисон проводил движение взглядом, а потом его глаза сами собой опустились ниже, на пах альфы. Там было тесно. Очевидно, невыносимо тесно. Брюки натягивались так, что становилось больно смотреть. Джисон прикусил губу и тут же облизнул её. Минхо расстегнул ширинку дрожащими пальцами и с наслаждением выдохнул, будто только что скинул тяжёлые оковы. Он стянул брюки с бёдер. Член стоял твёрдо, Минхо был очень возбуждён. На головке блестела прозрачная капля, Джисон это увидел, когда альфа наконец стянул боксеры, тот с глухим звуком освободился, ударившись о живот. Минхо провёл ладонью по собственной длине, от основания до головки, сжимая, и низко, гортанно замычал от этого прикосновения. Глаза закрылись на секунду, и Джисон увидел, как дрожат его бёдра. Альфа сдерживается из последних сил, хотя всё его тело кричит о том, чтобы просто взять. — Иди сюда, — позвал Джисон. Минхо открыл глаза и наклонился. Их губы встретились быстро, потому что оба не могли ждать. Альфа целовал его щёки, скулы, уголки губ, слизывая солёные дорожки слёз. — Не плачь, — прошептал он между поцелуями. — Слишком хорошо.. — ответил омега, ловя его губы в новом поцелуе. Минхо отстранился. Взгляд упал на член Джисона — тот даже не думал опускаться, стоял твёрдый, прижимаясь к животу, покрытый остатками первой разрядки. — Защита? — спросил альфа хрипло. — С ней или.. Они оба знали ответ. Джисон помотал головой и промычал коротко: — Без. Минхо шумно выдохнул. — Хорошо, — сказал он низко. — Хорошо. — он опустился ближе. Грудь к груди. Минхо уткнулся лицом в его шею, вдыхая запах ванили, смешанный со своим собственным шоколадом. Головка члена тут же коснулась влажного входа, пульсирующего в ожидании. — Я вхожу. — прошептал Минхо в шею. Он начал входить, медленнее, чем хотелось обоим. Дюйм за дюймом, преодолевая сопротивление растянутых мышц, заполняя собой то, что так долго ждало. Джисон громко всхлипнул, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами заплясали искры. Было слишком много всего. — Т-ш-ш, — выдохнул Минхо, хотя собственный голос дрожал не меньше. Плечи альфы тряслись от напряжения, когда он продвинулся ещё чуть-чуть. Минхо глухо застонал и не сильно впился зубами в хрупкое плечо Джисона, чтобы не войти резко, не сделать больно. Внутри было тесно и влажно, стенки сжимали его член со всех сторон, обволакивая, притягивая глубже. — Я тебя люблю, — прошептал Минхо в плечо, не разжимая губ. — Ты меня слышишь? Я тебя очень люблю. Джисон открыл мокрые глаза. — Двигайся, — попросил он. — Пожалуйста, Минхо. Просто двигайся. Минхо послушался и начал двигаться. Первое движение было осторожным, будто альфа всё ещё боялся сделать больно. Он вышел почти полностью, оставив внутри только головку, и Джисон уже открыл рот, чтобы запротестовать против этой пустоты, но не успел. Минхо вошёл снова, заполняя его до упора. — А-ах! — Джисон громко застонал, надламывая брови. Короткие ногти впились в спину Минхо, оставляя красные полосы на бледной коже. Джисон царапал и цеплялся, вжимаясь всем телом в альфу. Он уткнулся лицом в шею мужа, в то самое место, где запах шоколада был самым сильным, и вдыхал, пока лёгкие не заполнились до отказа. — Минхо, — прошептал он прямо в кожу. — Минхо, ещё. Альфа не заставил ждать. Он снова вышел и снова вошёл, повторяя эти движения. Ритм нарастал, удары становились глубже, а Джисон только скулил и сжимал его всё сильнее, оставляя на спине всё новые царапины. Минхо опустил голову ниже. Тёплый, влажный язык коснулся красного и невероятно чувствительного уха Джисона. Омега вздрогнул всем телом, когда альфа провёл языком по краю ушной раковины, обводя каждый изгиб. — Н-не надо, — захныкал Джисон, инстинктивно откидывая голову назад, пытаясь уйти от этих губ. — Минхо, м-мне очень.. м-м-м.. Альфа его не слушал. Он вылизывал ухо омеги медленно, втягивая мочку в рот, покусывая, снова обводя языком. Джисон дрожал, всхлипывал и не мог понять — то ли ему хочется убежать от этой ласки, то ли умереть от неё. Движения бёдер Минхо стали быстрее и намного глубже. Он вбивался в омегу с каждым толчком, и влажные, шлёпающие звуки наполняли комнату вместе со стонами и скулёжом. Альфа мычал низко, чувствуя, как стенки сжимают его, не отпускают, вымаливают остаться. — Такой тугой, — выдохнул он в ухо Джисону, облизнув его в последний раз и резко выпрямляясь. Джисон открыл мокрые глаза и увидел, как Минхо закидывает его ноги себе на плечи, сначала одну, потом вторую. Омега оказался ещё более открытым. Новый угол, новая глубина. Минхо не медлил. Он вошёл снова, и этот толчок был совсем другим. Прямо в простату. — М-м-м! — Джисон выгнулся дугой, отрывая спину от кровати, хватая ртом воздух. Тело свело судорогой, когда головка члена ударила точно в нужную точку, и омега почувствовал, как внутри нарастает что-то невыносимое. Слёзы хлынули с новой силой. Он плакал и не стыдился этого, от каждого точного движения Минхо, от того, как альфа размеренно, мощно вбивался в него снова и снова, каждый раз попадая по комочку нервов. — Я сейча-а-ас.. — захныкал Джисон, запрокидывая голову. Тело содрогнулось. Член дёрнулся, и горячая, густая струя семени выплеснулась на живот Джисона, он кончал так сильно, что перед глазами поплыли белые круги. Стенки пульсировали вокруг члена Минхо, сжимая его в бешеном ритме. Минхо остановился внутри и низко промычал, сдерживаясь из последних сил. Теснота стала почти болезненной, и альфа понял, что ещё немного — и он кончит раньше, чем нужно. Минхо аккуратно вышел. — Н-нет, — раздался тут же жалобный, недовольный скулёж. Джисон дёрнулся к нему, пытаясь вернуть обратно. — Не выходи.. зачем ты вышел? — Хочу тебя по-другому, — сказал он хрипло. Его член пульсировал в воздухе, покрытый смазкой Джисона. — Встань на четвереньки. Джисон замер на секунду, облизывая пересохшие губы. А потом одобрительно замотал головой. Он любил эту позу. Знал, что в ней Минхо входит особенно глубоко, что чувствуется каждый сантиметр. И ему это нравилось. Очень. Дрожащими руками и ногами он встал на колени, опираясь локтями на подушку. Спина сама собой красиво прогнулась, выставляя напоказ всё, что было нужно. Джисон уткнулся лицом в ткань, чувствуя запах собственной ванили и смазки, пропитавшей постель. — Господи, — выдохнул альфа. Он провёл ладонями по ягодицам Джисона и раздвинул их, смотря на то, как пульсирует влажный, красный вход. Смазка текла по внутренней стороне бёдер, собираясь в капли на коленях. Омега дрожал и нетерпеливо ждал, поскуливая в подушку. Минхо приставил головку ко входу, надавил и вошёл одним плавным, глубоким движением. Джисон громко застонал с надрывом, вминаясь лицом в подушку. В этой позе Минхо был везде. Каждый миллиметр члена ощущался внутри слишком хорошо, стенки приятно растягивали, достигая таких глубин, о которых Джисон даже не подозревал. — Д-а-а, — простонал омега в ткань. — Да, да, да.. Минхо начал двигаться. Каждый толчок заставлял Джисона сжимать пальцами простыни и выгибать спину ещё сильнее. Альфа мычал, вбиваясь в него и наслаждаясь видом прогнутой спины, дрожащими коленями, тем, как омега подмахивает ему навстречу. — Тебе нравится? — спросил Минхо низко. — Д-да, — выдохнул Джисон, закатывая от наслаждения глаза. — Глубже. Пожалуйста, ещё глубже. Минхо больше не сдерживался. Он вбивался в Джисона сильно, с каждым толчком достигая простаты, от чего у омеги темнело в глазах. Альфа выходил почти до конца, так, что Джисон чувствовал пустоту и уже открывал рот, чтобы заплакать от потери, а потом входил снова. Резко и мощно, до громкого, влажного шлепка бёдер о румяные, раскрасневшиеся ягодицы. — А-а-ах! Минхо.. — каждый толчок выбивал из Джисона короткий, отрывистый стон. Пальцы вцепились в подушку так сильно, что побелели костяшки. Минхо сжал тонкую талию омеги, держа на месте и не давая упасть. Вторая рука легла на поясницу, опуская спину ещё ниже, заставляя прогибаться сильнее. Джисон взвыл, утыкаясь лицом в подушку, которая мгновенно намокла от слёз и слюны. Он не мог сдерживать звуки, не мог контролировать ни дрожащих бёдер, ни текущей по ногам смазки, ни того, как внутри него нарастало что-то огромное, пульсирующее, требующее выхода. И тогда он понял, чего хочет. Узел. Он оторвал от подушки мокрое, с опухшими губами и слипшимися ресницами лицо. Повернул голову назад, насколько мог, и умоляюще заговорил. — М-минхо, узел, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — голос ломался, превращаясь в хныканье. — Я хочу твой узел, так хочу, альфа, пожалуйста, завяжи меня, сделай меня своим, п-пожалуйста, я прошу, я умоляю.. Минхо остановился, слыша приглушённый скулёж. Внутри всё перевернулось от того, как отчаянно звучал голос его омеги. Альфа мучительно простонал, чувствуя, как член пульсирует от одного только желания сделать так, как просит Джисон. Завязать. Наполнить. Оставить своё. Но где-то глубоко, под слоем инстинктов и животного желания, теплилась мысль. Он любил своего омегу больше всего в жизни. Больше, чем собственное удовольствие. И он знал: в состоянии течки такие желания не должны выполняться на пике гормонального безумия. Они должны обсуждаться до этого, когда головы ясные. Он не мог сделать этого сейчас. Но он мог дать ему всё остальное. — Прости, — выдохнул Минхо хрипло, вжимаясь глубже. — Прости, солнце. Не сейчас. — он ускорился. Движения стали быстрее, Минхо вбивался в него так, будто хотел компенсировать глубиной и скоростью то, в чём отказывал. Джисон выл в подушку от каждого толчка, и от того, что ему отказывали в самом главном, от того, что тело уже не выдерживало. И оно сдалось. Третья разрядка накрыла Джисона внезапно. Он сильно зажмурился и прикусил подушку зубами, впиваясь в ткань, чтобы не закричать на всю квартиру. Тело содрогалось в конвульсиях, а член пульсировал, выпуская уже почти ничего — только слабые капли, смешанные со всхлипами и дрожью. Минхо почувствовал, как стенки сжались вокруг него в последний раз и вышел. Он провёл рукой по члену несколько раз и кончил. Горячая, густая сперма брызнула на ягодицы и поясницу Джисона. Альфа замер, тяжело дыша, с закрытыми глазами, ощущая, как напряжение понемногу отпускает. В тишине спальни осталось только прерывистое дыхание. А потом вдруг жалобный всхлип. — Не-е-ет, — захныкал Джисон, и слёзы хлынули с новой силой. — Нет, нет, нет.. Он не пошевелился, так и лежал лицом в мокрой подушке, согнувшись в три погибели. Плечи тряслись от беззвучных, отчаянных рыданий. Запах ванили изменился. Стал горьким и терпким. Альфа не дал ему узла. А значит — не хочет от него ребёнка. Значит, всё, что он говорил раньше о животе и о том, что там будут его дети — просто слова. Просто ласка в пылу страсти. Джисон сжался в комок, подтягивая колени к груди, пряча лицо в подушку. — Почему, — прошептал он в ткань. — Почему ты не хочешь от меня детей, Минхо? Я же сказал, что хочу. Так сильно хочу. А ты.. ты.. — он не договорил, голос перехватило новым спазмом рыданий. Минхо не на шутку испугался. Он видел своего омегу в течке много раз. Видел плачущим, умоляющим, потерянным от удовольствия. Но чтобы Джисон вот так сжался в комок, отвернулся и плакал навзрыд, уткнувшись носом в мокрую подушку, — такого никогда не было. — Джисон.. — Минхо мгновенно лёг рядом, придвинулся вплотную, видя как дрожит горячее тело омеги. — Солнце, что ты.. — он протянул руку, чтобы обнять, прижать к себе и укрыть от всего мира. Но не успели его пальцы коснуться плеча, как Джисон резко дёрнулся. — Не трогай! — голос омеги сорвался на крик, пропитанный слезами и обидой. — Отойди! Ты меня совсем не любишь! Минхо нахмурился, чувствуя, как сердце сжимается от этих слов. — Что ты такое говоришь? — голос альфы стал напряжённым. — Конечно, я тебя люблю. Он всё-таки обнял его, сильно и крепко, не давая вырваться. Обхватил руками за плечи и талию, прижал к своей груди спиной, вжимаясь подбородком в макушку. Джисон пытался слабо оттолкнуть его, но сил почти не осталось, ладони упирались в его предплечья, пальцы царапали кожу. — Отпусти, — всхлипывал омега. — Отпусти, если не любишь. Зачем ты меня мучаешь? — он снова разрыдался, утыкаясь лицом в подушку, сжимаясь в маленький дрожащий комок в руках Минхо. Альфа молчал и просто нежно держал его, несмотря на сопротивление и на то, что каждое слово Джисона врезалось в сердце осколками. Он гладил его по влажным, спутанным волосам, пальцами массировал кожу головы, спускался к затылку, к шее. — Всё хорошо, — шептал он тихо. — Всё хорошо, солнце. Джисон плакал долго, минут пять. Всхлипывания становились тише, плечи перестали трястись так сильно, а дыхание постепенно выравнивалось. Только когда последний спазм рыданий прошёл, Минхо аккуратно перевернул его к себе лицом. Джисон не сопротивлялся, он смотрел на мужа заплаканными, красными глазами, с опухшими веками и припухшими губами. Взгляд был обиженным, потерянным, детским. Минхо стёр большим пальцем с его щеки влажные дорожки, убрал мокрые волосы со лба. — Что с тобой такое? — спросил он тихо. — За всю нашу совместную жизнь ты никогда так себя не вёл. Никогда. Я тебя не узнаю. Джисон шмыгнул носом и отвернул взгляд в сторону, к стене. — Ты не дал мне узел, — прошептал он срывающимся голосом. — Что? — голос Минхо даже сел от неожиданности. — Солнце, ты плакал только из-за этого? Джисон сжал губы, сдерживая новый приступ слёз, но одна слезинка всё равно скатилась по щеке. — Ты сам сказал, что здесь будут дети от тебя, — его ладонь слабо коснулась собственного живота. — А потом.. не захотел, чтобы они там были. Я тебе не н-нужен такой. Минхо смотрел на него и не верил своим ушам. Он наклонился ближе, заглядывая в глаза, заставляя Джисона смотреть на себя. — Ты меня сейчас внимательно послушай, — голос альфы был твёрдым, но при этом тёплым. — Я люблю тебя больше жизни. Понял? Больше. Жизни. И ребёнка от тебя хочу безумно, до боли в груди. Но не в эту течку, когда ты едва соображаешь от гормонов. Джисон всхлипнул, но не отвернулся. — Мы поговорим об этом, когда ты придёшь в себя, — продолжал Минхо, гладя его по щеке. — Когда твоя голова будет ясной и ты сможешь сказать мне это не сквозь слёзы и спазмы течки, а спокойно, глядя в глаза. Потому что это слишком важное решение, чтобы принимать его в таком состоянии. Ты меня понимаешь? Джисон молчал. Губы дрожали. — Я не хочу, чтобы ты потом пожалел, — Минхо поцеловал его мягко в лоб. — Я хочу, чтобы это было осознанное решение нас двоих. Ты для меня не просто омега. Ты — мой муж. Моя семья. И я тебя никогда, слышишь, никогда не брошу и не разлюблю. — он обнял его снова, и на этот раз Джисон не сопротивлялся. Наоборот вцепился в него пальцами, прижался всем телом и уткнулся носом в шею. — Прости, — прошептал омега в кожу. — Я не знаю, что на меня нашло. Просто.. мне так сильно этого захотелось. М-мне стало страшно. — Знаю, — перебил его Минхо, целуя в макушку. — Знаю, солнце. Всё в порядке. Ты просто устал и перевозбудился. Он откинулся на подушку, притягивая Джисона к себе на грудь, укутывая в одеяло поверх липкой, влажной кожи. — Поспи, — прошептал Минхо. Джисон прикрыл глаза. Ваниль снова стала слаще. — Ты правда хочешь от меня детей? — спросил он тихо. — Очень, — ответил Минхо без колебаний. — Но только когда ты будешь готов и мы оба примем это решение. Обещаю тебе. Джисон выдохнул и наконец расслабился в руках мужа, чувствуя, как сон медленно затягивает его в свои объятия. И впервые за последний час его тело перестало дрожать.

***

Утром Джисон проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Он лежал на груди у Минхо, укрытый одеялом, липкий, уставший, но странно умиротворённый. Тело ныло, внизу живота ещё пульсировало, но острая волна течки отступила, оставив после себя только тяжесть и сонливость. — Доброе утро, — прошептал Минхо, голос звучал хрипло. Джисон поднял голову, в комнате было серо — рассвет только начинал пробиваться сквозь шторы. А потом перевёл взгляд на альфу, тот выглядел уставшим. — Прости за вчерашнее, — тихо сказал омега, опуская взгляд. — Я такое наговорил.. Минхо покачал головой, проводя большим пальцем по его скуле. — Тебе не за что извиняться, — ответил он. — Ты был в пике течки. — Н-но я правда хочу этого, — Джисон поднял глаза. — Не потому, что течка. Я.. я правда хочу семью, с тобой. Минхо почувствовал как сердце сжалось от любви, а потом мягко улыбнулся. — Тогда поговорим об этом, — поцеловал он Джисона в лоб. — Когда ты окончательно придёшь в себя. Джисон кивнул и снова уткнулся лицом в шею мужа, вдыхая горький шоколад, смешанный с остатками собственной ванили. — Обещаешь? — спросил он. — Обещаю, солнце. А теперь мы пойдём в душ.