Just like animals

Ночь. Поздняя осень. Воздух колючий, пропитанный запахом дождя, далёкого дыма из печных труб и едва уловимой примесью машинного масла — где‑то внизу, в промзоне, ещё работали цеха. Варвара стояла на краю старой крыши — на самом верху заброшенного десятиэтажного дома. Перед ней маленький кусочек ночной Москвы, единственный, который она смогла взять и оставить себе. Очертания высоток прорезали небо, а вдоль горизонта тянулась полоса оранжевого свечения — город не спал, он пульсировал, дышал, жил. Петрович облокотилась на ржавые перила, вцепившись в них пальцами. Черное пальто бесформенным мешком лежало на её тонких плечах, красный кашемировый шарф был обмотан вокруг шеи в несколько слоёв, но холод всё равно пробирался под одежду, под кожу. Ветер трепал её рыжие волосы, выбившиеся из‑под капюшона серого худи. Варвара глубоко вдохнула, наслаждаясь видом. Он появился бесшумно. Семён знал это место — знал, что она иногда приходит сюда, чтобы смотреть на серые здания большего города. Знал, что именно здесь её легче всего найти. Он стоял в тени, наблюдая за ней несколько минут, прежде чем сделать шаг вперёд. — Красиво, правда? — не оборачиваясь, бросила Варвара. Её голос звучал ровно, но в нём проскользнула нотка насмешки. — Или ты пришёл не любоваться видами? Он не ответил сразу. Подошёл ближе, остановился в шаге от неё. Его взгляд скользил по её силуэту — по линии плеч, по тонким запястьям, выглядывающими из под одежды, по тому, как ветер играет рыжими прядями её волос. — Я не мог не прийти, — тихо произнёс Лесков.

Baby I’m preying on you tonight

Варвара обернулась. В свете луны её глаза казались почти чёрными, а улыбка — острой, как лезвие. — Опять ты за свое, — фыркнула она, но в голосе не было злости. — Шесть месяцев. Шесть месяцев ты следуешь за мной, как тень. Ты даже не говоришь толком ничего - только смотришь. Надеялся, я не увижу? — Потому что слова не нужны, — Семен проигнорировал ее вопрос и сделал шаг ближе. Его пальцы коснулись её запястья - лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло обоих. — Ты чувствуешь то же самое.

I can smell your scent from miles

Девушка замерла. Ветер трепал её волосы и Семён замечал всё: её губы, чуть приоткрытые, глаза, в которых боролись насмешка и что‑то более глубокое, более тёмное. — Думаешь, я не замечу? — его голос опустился до шёпота. — Как ты оборачиваешься, будто случайно, будто не замечаешь. Как задерживаешь дыхание, когда я рядом. Как твои пальцы сжимаются на перилах, когда я подхожу слишком близко. Как ты вздыхаешь, когда я касаюсь тебя. — Замолчи, — Варвара резко выдохнула, но не отодвинулась. Её сердце билось так громко, что, казалось, Лесков мог услышать. — Ты просто смешон. Звучит так, будто ты одержим мной. — Так и есть, — он не стал отрицать.

You’re like a drug that’s killing me

Она закрыла глаза. На секунду маска наигранной самоуверенности сползла с её лица, обнажая что‑то уязвимое, почти детское. — Если я скажу «уходи», ты уйдёшь? — прошептала она. — Нет, — парень наклонился ближе. Его губы почти касались её уха. — Ты же знала ответ, маленькая.

But you can’t stay away from me

Варвара резко открыла глаза. В них вспыхнуло что‑то дикое, первобытное — то, что она так долго прятала за насмешками и колючими фразами. — Тогда докажи, — выдохнула она. — Если ты.. Если твои чувства таковы. Покажи. Семён больше не колебался. Его руки обхватили её — крепко, почти отчаянно. Он притянул её к себе, чувствуя, как её тело дрожит — то ли от холода, то ли от того же безумия, что сжигало его изнутри. — Я не отпущу, — прошептал он. — Никогда. Петрович подняла голову и их губы почти соприкоснулись. — Тогда не отпускай, — её голос дрогнул. — Но помни: только ты попадешь в мои руки, я вцеплюсь в тебя и больше не отпущу. — Какая хитрая лисица, — прошептал он перед тем, как поцеловать её. Злой ветер свистел над крышей, город внизу жил своей жизнью, но они больше не замечали ничего. Только биение сердец, переплетение рук, тепло тел, прижатых друг к другу, и ту первобытную силу, что наконец вырвалась на свободу. Её пальцы вцепились в лацканы его пальто. Его губы скользили по оголенной шее Вари, оставляя горячие следы на холодной коже. Она выдохнула - коротко и прерывисто, - и прижалась к нему ещё ближе. — Сёма… — её голос звучал иначе — мягче, уязвимее. — Я… Он не дал ей договорить. Снова нашёл её губы, на этот раз глубже, настойчивее. Его руки скользнули под её пальто, а затем под худи, горячие сильные ладони обжигали её кожу. Варвара вздрогнула, но не отстранилась - наоборот, выгнулась навстречу, позволяя ему касаться, исследовать, завладевать. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он, на мгновение отрываясь от её губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль линии челюсти, вниз, к пульсирующей жилке на шее. — Это то, чего я добивалась, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы и притягивая его обратно к себе. Их движения становились всё более отчаянными, почти жадными. Пальцы Лескова скользили по её спине, очерчивая изгибы, сжимая талию, притягивая ещё ближе — так, чтобы Петрович почувствовала, насколько сильно он её хочет. Для них время остановилось. Остались только ритм их сердец и животные инстинкты, вырвавшиеся на свободу.

You can't deny ny-ny-ny

The beast inside side-side-side

Yeah, yeah yeah