Молчание

      Руки у него странно-ватные. Пальцы непослушно вплетаются в траву, оттягивая зеленные травинки, на том самом месте, где они вместе с Жекой строили дорожки.       Легкая боль мелькает на краю потерянного сознания, когда ногти впиваются в ладонь. Он чувствует, как маленькие следы остаются на коже.       Боль кажется пустой.       Это такая мелочь.       Приходится напоминать себе дышать, вынужденно глотая противный воздух. Какое-то нездоровое напоминание о чужом присутствии. Трюфель всегда трепал его по плечу, после едва не под руку начиная очередной, уже ритуальный, обход Общаги.       Он пах чем-то неуловимым, едва ощущаемым на кончике языка, когда открываешь рот, чтобы улыбнуться, чтобы посмеяться, чтобы дополнить новую несмешную шутку.       Сейчас чужое отсутствие резко бьет ему в голову. А ведь Трюфеля больше не будет. Никто не сверкнет зеленой глаз и не шепнет хитро о намерениях разобраться со злосчастными Винсери и Аллиазо.       Почему у тебя так блестят глаза, а, Никит? А лицо чего такое грустное?       Мозг ещё ничего не осознает. Кажется, будто это временно, будто вот-вот и замаячит узнаваемый силуэт на горизонте, жалуясь на отсутствие элитр, попутно торопясь рассказать Жеке о новых планах.       Он поднимает взгляд на каменный постамент, скользит по незеритовой броне, с такими знакомыми царапинами и потертостями. Меч сияет в закатных лучах и отражается чарами, выводя символы эндера.       Никит, давай вставай. Сейчас понабегут всякие, а ты тут совсем беззащитный. Меня же больше нет, кто вас защитит?       А если бы он пошел с ним? Наперекор всем уговорам и просьбам. Может, Трюфель бы остался жив. Ник мог бы, мог бы…       Насмехающийся голос в голове звучит точь-в-точь как Винсери, затюкавший Юрку до нервных тиков и тряски от тихого шороха.       Ты слаб. Как все они. Вы ничего не сможете сделать.       Значит, его жертва была напрасна? Весь этот пролитый пот и кровь – просто пустой звук среди ехидных усмешек?       Иди домой. На улице холодает.       Он обнимает себя сам, сидя у могилы его друга. Руки сжимают пиджак, сминая ткань, едва не до треска. Мутный взгляд уставился куда-то к пляжу.       - Там холодно?       Голос хрипит, вместо желаемого вопроса выходит что-то несуразное.       Молчание. Пять секунд. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок…       Ник тяжело вздыхает, ощущая, как сам невольно дрожит.       - Очень холодно.       Он тут же подскакивает, оглядываясь по сторонам.       - Ты… Ты здесь? Трюфель?       Молчание. Пять секунд. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. Минута. Две. Пять. Десять.       Вечность.