Hit me up in the chat

Тяжёлые басы, разносящиеся откуда‑то из колонок над потолком, рэп, сведённый явно в попытках нового диджея показать себя крутым, сильно давили на голову каменной плитой. Вокруг него сейчас пьяные в стельку девушки, они клятвенно признаются ему в любви. Им совершенно неважно, кто он. Их губы в размазанной помаде расплываются в улыбках от удовольствия и едких слов жара. Половина завтра не вспомнит даже название клуба, где они все продаются за минутную слабость. Сегодня никто не уйдёт трезвым. Связывает их одна цель:"нажраться так, чтобы ползать". Илья чувствует себя грязным. Used. Использованным. Он не помнит, как пришёл сюда после плотной тренировки, не помнит, кто его позвал, не помнит, что он пил, не помнит, сколько он стоит и смотрит пустым взглядом в толпу. Рядом, кстати, стоит девушка. Невысокая, вполне милая лицом — или он не туда смотрит? Она тянет его уже за предплечье, пытается привлечь внимание, щёлкает ему перед носом, тычется мокрым носом в шею. Кажется, она плачет. Но Илья не видит её, смотрит сквозь толпу на зелёную табличку «exit», которая манит его уже несколько тупых песен точно. Тошнота подступает мокрым, неприятным комом к напряжённому горлу. Чувство собирающейся мерзкой горькой слюны немного отрезвляет, и ему приходится оттолкнуть от своей груди девушку. — You’re weird, — она вытирает глаза яростными движениями и смотрит в пол. Сегодня она открылась симпатичному незнакомцу, но, видимо, зря. Возможно, не осталось в людях никого сочувствия, а, возможно, не стоило искать его в клубе. Кажется, на его рубашке остались следы туши и блёсток. Илья стоит на мостовой, держась за перила рукой, свешивая уставшее тело над тёмной рекой. Где‑то за спиной всё ещё раздаются давящие басы рэпа про шлюх. И как только живут люди рядом в крошечных домах? Не бесит? Не чувствуют ли они себя used? Использованными? Телефон в заднем кармане его брендовых джинсов издаёт последнюю вибрацию и наконец‑то отключается. За эту ночь он вибрировал раз двести, но сил, чтобы достать и поставить на беззвучный, не хватило. Рука сама опускалась, зная, чьё имя будет в сообщениях, в звонках. Лия. Это, кстати, его девушка. В отношения они вступили совсем недавно, но звонки каждую ночь разрывали мобильный словно по команде. Кстати, он не знал, зачем согласился на это. Возможно, стоило начать говорить «нет», отрастить хребет не только для того, чтобы себя калечить. Лия не понимает и не понимала его намёков, взглядов сквозь неё, кивков невпопад. Игнорировала то, что он не помнит её день рождения, не замечала, что он не вспомнил цвет её глаз, спустила ему с рук наличие на нём кошачьей шерсти, хотя она упоминала свою сильнейшую аллергию. Не хотелось верить, что он разобьёт её сердце, а склеить сможет только другой. Илья мог пропасть на целые сутки и не ответить ни на одно сообщение из сотни. Мог шляться по клубам и выкладывать истории с бликами от прожекторов на лице. Ему стоило позвонить ей и сказать что‑то очень грубое, возможно, стоит сказать что‑то про её семью — наверняка она заблокирует его навсегда. Мокрый воздух течения реки бил ему в лицо злыми порывами, глаза начинали слезиться. Но Илья не плакал, не помнил, когда в последний раз это делал, — может, вчера? Тело ныло от нагрузки на тренировке, хотелось взять и лечь прямо на грязный асфальт, зажмурить глаза до ярких звёзд и провалиться куда‑то сквозь. Луна тихо светила вдалеке: как бы ему сейчас хотелось быть где‑то там. Там будет спокойно, как в тихом храме, где не было бы его греха. Пришлось всё‑таки соскрести остатки расплывшегося разума и поплестись в метро. Таким ранним утром его точно никто не узнает, а если и узнает — не поверит непроснувшемуся мозгу. Кажется, своему, уже давно проснувшемуся, он тоже не верит.

***

Илье восемнадцать. И, кстати, он обожает крутиться в лучах золотой славы. С самого детства родители и все его родственники твердили, что он лучший. Он им, блять, был. Коньки с рождения — окей. Медали — запросто. Книга рекордов — да раз плюнуть. Его имя высечено у фанатов на обратной стороне глаз золотой каймой. Он красивый. Он самый красивый фигурист нового поколения. Фанаты готовы разорвать его на части, только услышав звук скольжения его лезвий по льду. Он навсегда останется в истории как лучший. Мама всегда хотела, чтобы им гордилась страна, и Илья бы разбился вдребезги, но он будет таким. Даже если потом придётся заматывать изолентой свой божественный нимб, если придётся просить приклеить ему ангельские крылья. Он Бог. Бог квадов. Quadgod. И он был им рождён. Но всё это рушится. Уверенность не купить ни за какие бумажки, он сам её похоронил. Говорила ему мама не вешать себе золотую медаль как удавку на шею. Но что ещё было делать? Как вообще можно было не увидеть её призрачный блеск в руках, глядя на соперников? Они все не боги. Никто из них не сделал себе имя, о котором говорили годы, никто не записался в книгу рекордов, никто из них не создал личный элемент и не назвал его в честь себя, никто из них не был Им. Его чёртов поводок привёл к этому моменту. Все они виноваты в том, что сейчас он стоит посреди льда в оглушающей тишине. Ни тренеров, ни родителей, ни фанатских криков не слышно с трибун. С их мест на него пялятся зияющие дыры, но молчат. Кажется, в их пустоте он видит ухмылку, резкую, противную. Она медленно рябит перед глазами помехами. Илья вскидывает голову в попытках спрятаться, но впереди только табло сияет таким же издевательством над ним: 11‑е место. Даже не обидное второе место, даже не пятёрка лидеров, даже не десятка лучших. Он проиграл. Он ничтожество. Илья не помнил, как сорвал аксель, как сильно перекрутил обычный тулуп, как чуть не ударился головой, размазав кровь по гладкому льду. Сейчас картинки неудач проносились вместе с цифрой на табло. И это был его личный кошмар.

***

Тело обдавало холодным ветром. Окончательно открыв глаза, стало очень спокойно. Вокруг не лёд, не трибуны, даже не улица около катка — это всего лишь его комната в родной Америке, а за окном льёт промозглый февральский дождь. Тело было не уставшим, бёдра не болели от нагрузки, пальцы ног не были стёрты в кровь узкими коньками, а ладони не саднили от острого льда. Значит, больные сны о проигрышах снова пришли. Это не новость, его главный страх неудачи с ним с младенчества. Скоро ему нужно будет начинать шутить, что принял его с молоком матери. Сны медленно приходили к каждому началу сезона и оставались до его конца. И так по кругу продолжалось с его первых настоящих соревнований, где пришлось выложиться на всю катушку. Тогда ещё совсем маленький Илья понял, что для него не будет ничего невозможного, потому что его дорога была выбрана. Его будут использовать. И вот вновь вроде бы спокойное утро, кровать, всё, кажется, хорошо: он всё ещё лучший, а эти мерзкие, разрушающие гордость мысли всё ближе, а здравый смысл — всё дальше. Нужно было умыться, собраться, погладить Мисти и Миу‑Миу, сесть на кухне с шоколадным батончиком — это всё обыденность, рутина любимой жизни, несмотря на пульсирующую голову и горло, которое вчера явно продуло за несколько часов на улице. Открыть «Инстаграм», полайкать посты с отметками, позалипать на котиков в рекомендациях — пара лайков заслужили и коллеги с их попытками быть им. Но что‑то в этот день было не так, что‑то в этой веренице коротких рилсов выбивалось, что‑то блестело так, как блестели его вещи. Золотая медаль на чьей‑то широкой груди. И не на нём. Необычно, не правда ли? Фотография затесалась в рекомендации, наверное, чисто случайно. Просто вот сбой алгоритмов. А может, просто какой‑то код приложения выкинул ему что‑то из подписок подписчиков. Возможно, когда‑то совсем давно он лайкал посты без разбора, и его пьяный мозг не запомнил это. На фото — высокий, вполне себе миловидный аристократ с безмятежным выражением лица. Но для Ильи не это было привлекательным, а то, что было на нём: золотая медаль с красивой красной кричащей лентой. Взгляд опустился ниже — на подпись к фото. Аккаунт русский, и написано было тоже на кириллице. К счастью, читать он умел: «Пётр Гуменник наконец‑то выиграл наши соревнования водокачки, поздравим нашего умничку!» «Умничку»? Соревнования водокачки? Wth? На каком вообще уровне профессионализма нужно быть, чтобы проводить соревнования водокачки? Взгляд поднялся обратно на лицо — изучающе. Парень выглядел не любителем, про таких обычно говорят «голубая кровь», что бы это ни значило. Красивые, пустые глаза. В них не сияла радость от выигрыша, не блестело золото, не было даже издевательской ухмылки в духе «yeah, yes, it’s me». Где‑то он уже это видел. Причём явно вживую. Картинкой вдруг пронеслись его юниорские соревнования. Yeah, тогда он, совсем малышом, заворожённо смотрел на русского мальчишку, разминающегося с какой‑то особой техничностью. Высокий мальчик тогда посмотрел на него один раз — после того, как Илья восторженно захлопал на его тулуп, — и подмигнул. Ещё тогда совсем маленький Илюша, находясь в восхищении от программы мальчика, подумал, что они обязательно ещё встретятся на соревнованиях, и он его победит. А потом и подмигнёт. Maybe. Они не встретились больше. А мальчик, видно, подрос. Пальцы уже сами набирали в поисковик «petr gumennik», он даже не заметил — сами, посмотрите. Оказалось, загадочный «мальчик‑умничка» теперь — популярный выходец из российской сборной. Неудач за ним замечено не много, но и выигрышей не густо. Славится чувственными прокатами и великим спокойствием сытого удава. На фото мелькали костюмы, и они были довольно впечатляющими: рубашки, стразы, цветы, цепи… Это что, программа под Rammstein? Брови удивлённо вскинулись, а уголки губ дёрнулись. Да ему в жизни никто из тренеров не одобрил бы такой прокат — слишком поверхностно, слишком про него. Кататься под любимую группу стало бы для него клеймом, которое бы упоминали фанаты постоянно. Но Пётр, по‑видимому, этого не боялся или не придавал должного значения прозвищам в прессе. Оторвать глаза от Гуменника пришлось, чтобы вырубить чёртов будильник на шесть утра. Да, он проспал всего час, а после встал на целый час раньше и всё это время пялился в телефон. Когда‑то же у него должна быть обычная подростковая жизнь в соцсетях. Кстати, возможно, стоило ответить Лие, что он просто забыл ответить, потерял телефон, уснул после тренировки. Да, кстати, он уснул после тренировки — от этого будет меньше вопросов. Проверив кошек в гостиной, забрался в постель. Куча одеял и плюшевых игрушек от фанатов спасали от одиночества как могли. Даже его совсем старый плюшевый пёс смотрел с верхней полки как‑то понимающе и по‑доброму. Наверное, знал, что совсем скоро его хозяину опять придётся играть в счастливчика. Новый день, старый лёд, новые падения на старых прыжках. Скукота, не иначе. Опять включил телефон — на нём фотка Гуменника с какой‑то произвольной программы. Ну, это, по крайней мере, было красиво, эстетично, знаете ли. Аж дух захватывает. Осталось только быстренько найти этого аристократа в «Инстаграме» и подписаться — так, для общего развития. Вдруг на первенстве водокачки все прыгают четвёртые, а он тут, бедный, сидит в своей Америке да и гниёт от ненадобности талантов. Отвратительный айфоновский будильник взорвался в его руках трелью. Пора покорять лёд. Again.

***

Илье кажется, что он broken. Снова лежит на полу в своей комнате под тяжестью мыслей и не может встать. Какой сегодня вообще был день недели? Когда он в последний раз отдыхал? Даже клубы с их развязностью пришлось отложить. Пару часов назад закончилась тренировка, где пришлось выжать из себя все оставшиеся силы. Тренер сегодня был им доволен: прыжки получались, коньки скользили, спина выгибалась, и всё остальное тоже было в порядке. Как и всегда. Но не в голове. Страх душил его на каждом заходе на прыжок, руки тряслись в ожидании столкновения, колени подкашивались, отказываясь стоять ровно. Илья буквально ничего не видел, когда прыгал, — абсолютная темнота пугала его даже больше ошибок. Мисти тыкалась мокрым носом ему в плечо, но поднять руку или окликнуть кошку было выше его сил. Пришлось просто смотреть на её попытки выяснить, жив ли он вообще. Спина уже затекала, а ноги скоро начнёт сводить неприятной судорогой — требовали внимания кровавые мозоли от трения коньков. Где‑то рядом с головой завибрировал телефон. Но Илье сейчас было плевать. Он погряз в очередной раз в пучине самобичевания. Привыкнув к прорыванию ради цели несмотря ни на что, ему иногда, а может, и часто, удавалось поразмышлять о том, куда же приведёт его дорога, которую строит он сам. Да, возможно, кто‑то и мог подумать, что дорогу ожиданий строят за него, а он лишь бежит по ней самым первым из всех неудачников, пытающихся взлететь за ним, но это было не так. Не мама, не папа, даже не тренер не были уверены, что он сам вообще готов сделать. Родители до последнего сомневались, отдавать ли его в спорт вообще. Илья сам доказывал, что лёд и он — одно целое, что он его когда‑то полностью покорит. И им правда гордились, и он был благодарен родителям за это, никого не винил в судьбе, если что‑то не получалось, кроме самого себя. Это помогало, по крайней мере пока что. Нужно было всё‑таки встать и посмотреть, кто соизволил написать ему почти что ночью, зная про его «строгий режим трезвенника». В уведомлениях висело три чата: два в «Инстаграме» и один в «Дискорде». – AmberG: u gonna swing by 2morrow? 01:01

– quadg0d: yeah, l call u 01:02

– LiaLIce: u coming?? 01:00

– quadg0d: no way, training is tomorrow. 01:03

– LiaLIce: ok, love u♡ 01:03

–user liked it. 01:04

stipka: hi, american friend, спишь? 01:01 Высветилось на экране сообщение от Гоголева. Да, они не друзья, скорее так — поддерживающие коллеги. Но иногда всё‑таки списывались, утешали друг друга после падений и давали советы, если просили, конечно.

Ilyaspberry: not yet, but why?? 01:04

stipka: да наши все в КС, ты с нами? На пару часов. 01:04 Вообще‑то ему завтра вставать ни свет ни заря, да и общаться сейчас с ребятами не особо хотелось. Но надо было развлечься, отвлечься от прокатов. Пошутить всегда получалось отменно в компашке разношёрстных полурусских, полухрен пойми кого. Там его поддержат, даже если он будет сопливым романтиком.

Ilyaspberry: ok 01:05

Илья попрощался, клятвенно заверил всех, что это не последняя катка и что будет ещё праздник, когда они все соберутся пострелять из пиксельных пистолетов, и поднял глаза на экран компьютера — 4:00. Да уж, поиграл пару часиков с ребятами. Пришлось ложиться под пуховое одеяло и закрыть глаза, пытаясь отрубиться вот прям сейчас же. Но сон, проклятый, не шёл, даже кошмары липкими лапами не пытались обхватить его плечи. Пришлось обратно брать телефон и залипнуть в «Инстаграме», надеясь увидеть какой‑нибудь расслабляющий АСМР, чтобы провалиться до утра. Попытки квадов — лайк, коты — лайк, отметка на общей фото с тренировки — комментарий. Так, что это? Уже вторая за его жизнь фотография, попавшая уже не случайно в рекомендации. Он сам подписался на обладателя тёмных длинных волос. На фото Пётр безмятежно стоял на фоне какого‑то витиеватого здания — скорее всего, городская достопримечательность больной фантазии архитектора. Можно было проигнорировать — это всё‑таки не тренировка и не соревнования, просто фото для поста. Но рука сама уже тянулась поставить ему лайк. Потянуло зайти на профиль. Подписан. Ну а кто не подписан на Илью Малинина в наше время? Была выложена новая история: прокат и тройной, довольно чистый аксель. Приближение на точёный профиль в конце и улюлюканье на фоне. Обычная история, ничего такого, но отчаянно захотелось прокомментировать. Написать что‑то провокационное, что поставит Петра в неловкое положение. Но этого категорически нельзя было делать в комментариях — фанаты точно не оставят в стороне такое внимание, в худшем случае обзовут расистом. А у него и так репутация гомофоба — там можно будет и попрощаться с медийной жизнью. Пришлось лезть в переполненную сообщениями без ответа личку.

quadg0d: hi.

Нет, это что ещё такое? Он — Илья Малинин — и боится написать что‑то острое сопернику? Nope, never.

quadg0d: Don’t take too long with quads — I’ll be waiting at comp)) 04:25

Телефон улетел в противоположную часть кровати. Было стыдно и немного смешно. Невозможно интересно стало, ответит ли Гуменник вообще и станет ли вступать в спор, если предложить. Вообще Илья уже прогуглил на прошлых свободных выходных всю биографию соперников, в том числе и Гуменника. И неважно, что его изучил чуть подробнее, чем других. И именно знание, что Пётр — человек набожный, сын священника, всё‑таки грело душу азартом. Захотелось проверить: не возьмёт ли человек такой судьбы какой‑нибудь маленький грешок на душу, если достаточно надавить? Если подвести его к черте греха, останется ли у него сил не переходить её? Вибрация уведомления разбудила Илью, почти провалившегося в сон о самых разных грехах. Сердце почему‑то застучало где‑то в районе горла — кажется, ему нехорошо. petr_og: Tired of goin’ head‑2‑head with ur own people? 05:20 Нет, ответ вполне обычный — тоже подкол о том, как долго он просидел на чемпионатах страны, боясь выйти на юниорский международный уровень. Но брови поползли вверх скорее от факта того, что ему вообще проявили взаимность. Пальцы жгло, пока он дрожащими руками стучал по клавиатуре.

quadg0d: gotta try something new. Bored with consistency. 05:22

petr_og: know. 05:23 Илья откровенно пялился на это сообщение минуты три. Ну а что на это ответить? «Нет»? «Да»? «Прости, что потревожил»? «Извини, но я просто Малинин»? Но Пётр спас его от этого сам, написав продолжение: petr_og: You’re not sleeping. 05:27 Не вопрос, не приказ закончить диалог — просто констатация факта происходящего сейчас.

quadg0d: u too. 05:27

petr_og: know. 05:27

quadg0d: what makes you feel calm? 05:28

Этот вопрос Илья вынашивал с тех пор, как увидел первый прокат Гуменника — кристально чистый похуизм, вернее сказать. Этого в Малинине никогда не было: он рвал и метал свои эмоции, как стрелы в окружающих. Он надеялся, что в них точно останутся занозы от древка. Пётр не отвечал долго, минут десять. Наверное, задумался о вечном, как и следует всем старым философам перед тем, как ответить тупым студентам. petr_og: Life. 05:40

quadg0d: why?

petr_og: Because as long as we’re alive, we have the right to feel, and that thought makes me feel calm.

quadg0d: nonsense. 05:40

quadg0d: u calm on the ice? 05:40

petr_og: Yes. 05:41 Простое «да». Не «да, потому что это моя работа», не «да, потому что это моя стихия» — ни один из других ответов, которые давали фигуристы в интервью. Пётр, видимо, и в переписке был неистово спокоен. Для Малинина лёд никогда не был чем‑то умиротворяющим. Ему приходилось гореть на нём, выжигать коньками своё имя, слышать его треск и молиться, чтобы это не было последним звуком, который он услышал в принципе. Лёд был старым соперником — намного старше и умнее, он бы не простил ему халатности в прыжках, в отличие от Гуменника, который, видимо, нашёл что предложить холодной стихии.

quadg0d: why go long? I mean hair. Soc exp? 05:49

Почему и, главное, зачем, спросите вы Илью — и будете правы. Но он уже не мог дать ответ на этот вопрос: Малинин отключил мозг где‑то примерно на моменте, как зашёл на профиль к Гуменнику. petr_og: I don’t want to spend money on a barber this season. It’s just an experiment. Илья замер, глядя на экран. Что‑то в этом простом ответе зацепило его сильнее, чем любые высокопарные рассуждения. В нём не было позёрства, не было попытки произвести впечатление — только чистая, обезоруживающая искренность. Пальцы сами задвигались по экрану:

quadg0d: look good 05:50

quadg0d: on u

petr_og: Thank you. Ilya 05:52 

quadg0d: Mhm? 05:52

petr_og: Good night. 05:53  Стало спокойнее. Тишина в доме укутывала бархатным одеялом. За окном проезжала одинокая машина, а на заднем дворе стрекотали сверчки. На колени запрыгнула Миу-Миу и, пристроившись, уткнулась ему в тазовую кость. Проведя рукой между её мягкими ушами, он наконец-то смог испустить долгий усталый выдох и прикрыть глаза. Возможно, сегодня был и не такой плохой день – если заснуть было так спокойно.

***

Рекомендации в "ТикТоке" оставляли желать лучшего. Последний час в них не появлялось даже эдитов с его лицом под какой-нибудь эпичный трек. Илье приходилось уже в тридцатый раз обновлять ленту в попытках найти хоть чтонибудь, что сможет его заинтересовать. И вот оно. Уже в третий раз по воле случая ему скучно, а на экране - Пётр Гуменник. Восторг, овации, аплодисменты! Эдит попался с русским фигуристом - вполне удачный. На нём Пётр катал программу "Спартак", душа себя цепями, и грозно, по-русски смотрел в камеру. Интерес уже был подогрет, поэтому очередной запрос в поисковик "ТикТока" был лишь вопросом времени. И да, он абсолютно не сумасшедший. Он всего лишь потратил почти час на просмотр эдитов и смешных вырезок с интервью Гуменника в "ТикТоке". Ну и что? А вы этим, то есть, никогда не занимались, да?

quadg0d: “Spartak” chain–how long? 12:02

Да, вы правильно поняли: он идиот. Написать уже второй раз Гуменнику потянуло чисто случайно. Последний раз больше недели назад он уже инициировал такой контакт, что утром, уткнувшись в подушку, размышлял, как в принципе удалить свой аккаунт с концами. Сейчас же захотелось полностью разрушить свой образ вполне адекватного и здравомыслящего человека за считанные секунды. И времени Илья, конечно, не терял. Да и Гуменник сто процентов ответит не сразу: в его холодной стране другой часовой пояс, и он уже видит свой двадцатый сон о победах. А если ответ неполучить до утра, то можно будет удалить своё сообщение и сделать вид, что он вообще никакого Петра не знает. Ну, максимум Петра I. Но этой стратегии не удалось осуществиться– ведь на экране уже высветилось "petr_og is typing”. petr_og: There’s enough for everyone 12:05 quadg0d: and rivals?? 12:05 petr_og: Especially for them. 12:05