Танец теней

Убежищем оказалась старая диспетчерская на втором этаже, с укрепленной дверью и единственным зарешеченным окном. Лиса быстро зажгла керосиновую лампу — электричества здесь не было уже несколько лет. В теплом свете Леон смог рассмотреть ее получше. Ей было около двадцати семи, всего на пару лет младше его самого. Под глазами залегли тени усталости, но спину она держала прямо. На поясе — медицинская сумка, раритетный, но ухоженный ТТ, два ножа в тактических ножнах. — Покажите руку, — сказал Леон, кивая на кровавое пятно. — Я же сказала... — Я настаиваю. Я прошел базовую медицинскую подготовку. Лиса фыркнула, но села и закатала рукав. Рана была неглубокой, но длинной — похоже, по касательной прошел осколок. — Вы сказали, что были медиком. Почему не обработали? — спросил Леон, доставая антисептик из своего набора. — Закончились припасы. А украсть в ближайшей аптеке шанса не представилось, — в ее голосе прозвучала ирония. — Я думал, вы были не просто медиком. — Вы много чего думаете. Да, — она, наконец, встретила его взгляд. — Я работала на Вескера. Три года. После того, как Раккун-сити стерли с лица земли. Вы знаете, что я там была во время всего этого? Леон замер с бинтом в руках. Раккун-сити. Точка отсчета. Место, где он перестал быть наивным полицейским-новичком. — В ту ночь я должна была выйти на дежурство в госпиталь, — продолжала Лиса тихо. — Но задержалась на занятии по хореографии. У меня была своя студия, понимаете? Я преподавала танцы и работала терапевтом. Две жизни, обе разрушены за сутки. — Хореограф... — пробормотал Леон, и внезапно плавность ее движений обрела смысл. — Теперь я понимаю. — Что вы понимаете? — Как вы двигаетесь. Как дышите. Вы — танцор. — Была, — отрезала она жестко. — Теперь я просто выживаю. После Раккун-сити меня подобрали люди «Амбреллы» — для эвакуации ценного персонала. Предложили работу. Потом я перешла в команду Вескера — он искал специалистов с медицинским образованием, интересующихся... альтернативными подходами к физиологии. Я была молода, испугана и зла на весь мир. Он умел этим пользоваться. Леон закончил перевязку. Его пальцы на мгновение задержались на ее запястье, и она напряглась, но не отстранилась. — Почему ушли? — Потому что поняла, чем мы занимаемся, — она откинулась на спинку стула. — Он не просто хотел создать сверхчеловека. Он хотел уничтожить человечество, заменив его послушными биологическими машинами. Я не могла больше в этом участвовать. Сбежала, скрывалась. Теперь я сама по себе. — Одна против биоугрозы? — Как и вы, агент Кеннеди. Одна против всего ада. Они замолчали. Дождь продолжал барабанить по крыше. Леон смотрел на ее профиль в свете лампы и думал о том, сколько боли прячется за этим ледяным спокойствием. Он знал этот взгляд — он сам видел его в зеркале каждое утро. — Я не одна, — произнес он наконец. — Теперь нас двое. Лиса повернула голову, и в ее серо-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Вы всегда такой наивный, агент? — Я предпочитаю слово «оптимистичный». — В Раккун-сити это слово было синонимом слова «мертвец». — Я выжил в Раккун-сити. Что-то в его тоне заставило ее замолчать. Она изучала его лицо, словно впервые увидела. Леон чувствовал этот взгляд почти физически. — Ладно, — сказала она наконец. — Утром я покажу вам короткий путь к туннелям. Там есть лаборатория — бывший филиал, где хранились данные о проекте «Уроборос». Сейчас там логово мутантов. Но информация все еще там. Я помогу вам добраться. — А что взамен? — Билет отсюда. И гарантию, что правительство оставит меня в покое. Никаких допросов, никакого обмена информацией. Я устала, агент Кеннеди. Я просто хочу исчезнуть. — Договорились, — сказал Леон, хотя что-то внутри протестовало против мысли о том, что она исчезнет.