Танец теней

Свадьба. Часть первая: Невеста Утро дня свадьбы началось для Лисы с того, что кто-то настойчиво барабанил в дверь её комнаты. — Открыто, — пробормотала она, не открывая глаз. Часы на тумбочке показывали 07:43. Она легла поздно — не от волнения, как уверяла себя, а потому что заканчивала книгу. Шекспир, сонеты. Чисто случайно. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался вихрь по имени Джилл Валентайн. За ней следовали Шерри Биркин, которая специально прилетела из Европы на свадьбу, и замыкала процессию Ингрид Ханниган — с планшетом в одной руке и вешалкой с чем-то белым и воздушным в другой. — Подъём! — объявила Джилл. — Через шесть часов ты станешь миссис Кеннеди, а ты всё ещё в постели! — В моей защите, — Лиса села, протирая глаза, — я не планировала, что меня будут будить штурмовой группой. — Это не штурмовая группа, — заметила Шерри, присаживаясь на край кровати. — Штурмовая группа была бы тише. — Факт, — подтвердила Ханниган, сверяясь с планшетом. — Согласно расписанию, у нас есть тридцать минут на завтрак, два часа на подготовку, час на дорогу и час на непредвиденные обстоятельства. — Непредвиденные обстоятельства? — Лиса приподняла бровь. — Я всегда закладываю час на непредвиденные обстоятельства. Обычно его съедает Крис. — Крис ещё даже не проснулся, — сообщила Джилл. — Я проверила перед уходом. Он лежит лицом в подушку и, кажется, разговаривает с ней во сне. — Что он говорит? — «Брокколи — это не еда». Бедненький. Ничего, привыкнет. Шерри рассмеялась и потянула Лису за руку. — Давай, вставай. У нас есть шампанское, круассаны и гора косметики. Джилл сказала, что сделает из тебя «роковую женщину», хотя я сказала, что ты и так роковая женщина. — Роковая женщина с «Реквиемом» — это особый жанр, — заметила Ханниган. — «Реквием» сегодня останется в комнате, — Лиса встала и потянулась. — На свадьбе я хочу быть без оружия. — Серьёзно? — Джилл выглядела удивлённой. — Нет. Он будет в сумочке. Маленький, чёрный, под цвет платья. — Вот это наша Лиса, — одобрительно кивнула Джилл. Через полчаса они оккупировали комнату отдыха, превратив её в импровизированный салон красоты. Шампанское было открыто, круассаны разложены на тарелке, а на столе перед зеркалом выстроилась армия из кисточек, теней, помад и прочих орудий женского преображения. — Итак, — Джилл взяла кисточку и прицелилась в лицо Лисы, как снайпер, выбирающий цель. — Начнём с тона. У тебя отличная кожа, так что лёгкий слой, просто чтобы выровнять. — Ты делаешь это так, будто готовишься к спецоперации, — заметила Лиса. — Макияж — это и есть спецоперация. Просто вместо врагов — несовершенства кожи. — А вместо пистолета — кисточка для пудры, — добавила Шерри, которая сидела на диване с бокалом шампанского и наблюдала за процессом. — Именно, — Джилл кивнула. — Ханниган, что там в планшете? Какой прогноз? Ханниган, которая сидела в углу и, казалось, продолжала работать, подняла глаза. — Погода: солнечно, двадцать два градуса, вероятность осадков — четыре процента. Место проведения: терраса на крыше отеля «Гранд», зарезервировано с девяти утра. Гости: подтверждено двадцать восемь человек, включая Клэр, которая прилетает через два часа. — Клэр успеет? — спросила Лиса. — Она сказала: «Если опоздаю, начните без меня, но Леону передайте, что я его убью, если он будет плакать и размазывать тушь по лицу». — Леон не носит тушь. — Это не важно. Это был образ. Джилл продолжала колдовать над лицом Лисы, и комната постепенно наполнялась запахом косметики, шампанского и чего-то ещё — может быть, предвкушения. — Расскажи, — вдруг сказала Шерри, — как вы познакомились? Леон рассказывал, но его версия была очень короткой. «Мы встретились в депо, она держала меня на прицеле, потом мы сработались». Это не похоже на историю любви. — Это потому что Леон не умеет рассказывать истории, — ответила Лиса. — Он рассказывает отчёты. — Тогда расскажи ты. Лиса помолчала, глядя в зеркало на своё отражение, которое постепенно преображалось под руками Джилл. — Это было в заброшенном депо. На окраине какого-то восточноевропейского города. Дождь. Я ждала правительственного агента, чтобы передать информацию. Он вошёл, и я приставила «Реквием» к его спине. — Ого, — Шерри подалась вперёд. — А он? — Он спокойно сказал: «Я не враг. Меня зовут Леон Кеннеди. Я из DSO». Как будто это что-то объясняло. Как будто я должна была сразу ему поверить. — А ты поверила? — Нет, конечно. Я проверила его документы, его оружие, его ауру. — Ауру? — переспросила Джилл, не отрываясь от теней. — У него была... хорошая аура. Я не знаю, как объяснить. Он был опасен, но не для меня. Он смотрел на меня и не видел врага. Он видел человека. — Он так на всех смотрит, — тихо сказала Шерри. — Он так на меня смотрел, когда мне было двенадцать. Как будто я имела значение. — Да, — Лиса чуть улыбнулась. — Это его суперсила. Не пистолет, не тренировки. Он умеет смотреть на людей так, что они чувствуют себя... ценными. В комнате повисла тишина. Даже Ханниган, кажется, перестала печатать. — Потом была миссия, — продолжила Лиса. — Мы работали вместе. Он был профессионален, но... иногда он забывал о профессионализме. Делал дурацкие комплименты. Приносил сэндвичи. Флиртовал. — Леон флиртовал? — Шерри чуть не поперхнулась шампанским. — Я не могу это представить! — О, он умеет. Просто у него это получается... неуклюже. Искренне. Он говорит что-то, и ты понимаешь, что это не заученная фраза, а то, что он действительно думает. Это обезоруживает. — Буквально? — уточнила Джилл. — Фигурально. «Реквием» я не выпускала из рук ещё месяц. — А потом? — А потом была операция «Реквием». Он спас мою жизнь. Я спасла его. Мы танцевали на крыше. Он прочитал мне Шекспира. — Леон читал Шекспира?! — Шерри была в полном восторге. — Это было моё желание. Он проиграл в дартс. — Ах, вот оно что. А то я на секунду подумала, что он стал романтиком сам по себе. — Он стал, — Лиса посмотрела на свои руки. — Он стал романтиком. Постепенно. Шаг за шагом. Он приносил мне чай, когда я читала. Он запомнил, какие цветы я люблю. Он сказал, что я — его дом. Шерри прижала руку к сердцу. — Это самое прекрасное, что я слышала. — Он сказал это после нашей первой большой ссоры. Когда мы оба были в ярости. Он пришёл ко мне на четвёртую ночь и сказал: «Дом — это ты». — После этого ты согласилась выйти за него? — спросила Джилл. — После этого я поняла, что не хочу быть нигде, кроме как рядом с ним. Ханниган сняла очки и, что было редкостью, протёрла их. — Я работаю с агентом Кеннеди восемь лет. Я никогда не видела его таким, каким он стал с вами. Вы... смягчили его. Не сделали слабее — сделали человечнее. — Он и был человечным, — ответила Лиса. — Просто прятал это за сарказмом и дурацкими шутками. — Он всё ещё прячет за дурацкими шутками, — заметила Джилл. — Да. Но теперь он знает, что я вижу сквозь них. И он позволяет мне видеть. Джилл закончила с тенями и перешла к помаде. — Цвет? Я думаю, классический красный. Или бордовый? Бордовый — твой цвет. — Бордовый, — подтвердила Лиса. — Как в тот вечер на гала-ужине. Когда мы впервые поцеловались. — О, так это было на гала-ужине! — Шерри захлопала в ладоши. — Расскажи! — Это долгая история. — У нас есть два часа! Лиса вздохнула, но в её глазах была улыбка. — На мне было чёрное облегающее платье. Леон весь вечер смотрел на меня так, будто забыл все слова. Он пригласил меня на танец. Сказал, что больше не может притворяться, что мы просто коллеги. А потом мы ушли с ужина через чёрный ход. — Как шпионы! — восхитилась Шерри. — Мы и есть шпионы. В некотором роде. — И вы поцеловались? — Да. На крыше. Под дождём. — Это буквально сцена из фильма! — Это буквально наша жизнь, — Лиса пожала плечами. — Просто в фильмах меньше монстров и больше хорошего освещения. Джилл закончила с макияжем и отошла на шаг, оценивая свою работу. — Готово. Смотри. Лиса повернулась к зеркалу. На неё смотрела женщина, которую она почти не узнавала. Макияж подчеркнул глаза — серо-голубые, глубокие, с тонкой линией подводки. Скулы стали острее, губы — насыщенного бордового оттенка. Волосы были убраны в элегантную причёску — не слишком строгую, с мягкими волнами, падающими на плечи. — Я... — она запнулась. — Я выгляжу как невеста. — Ты и есть невеста, — сказала Шерри, подходя и обнимая её за плечи. — И ты прекрасна. — Спасибо, — прошептала Лиса. — А теперь платье! — объявила Джилл. — Ханниган, вы готовы? — Всегда готова, — Ханниган встала и взяла вешалку, которую до этого держала в углу. Платье было чёрным. — Чёрное? — удивилась Шерри. — Это же Лиса, — сказала Джилл. — Ты ожидала белое с рюшами? — Нет, но... — Чёрное — это элегантно, — произнесла Лиса, касаясь ткани. — Чёрное — это моё. Это было облегающее платье в пол, из тяжёлого шёлка, с длинными рукавами и открытой спиной. Никаких страз, никаких кружев — только чистый, строгий силуэт, подчёркивающий каждую линию. На левом бедре — высокий разрез. На правом — незаметный кармашек, достаточно большой, чтобы вместить маленький пистолет. — Ты добавила карман для «Реквиема»? — спросила Джилл, заметив его. — Я добавила карман для маленького пистолета. «Реквием» слишком тяжёлый для платья. — Ты собираешься пронести оружие на собственную свадьбу? — А ты — нет? Джилл помолчала и кивнула. — Справедливо. С помощью Джилл и Шерри Лиса надела платье. Шёлк скользнул по коже прохладной волной. Шерри застегнула молнию на спине, и Лиса повернулась к зеркалу. На этот раз она не смогла ничего сказать. — Ты великолепна, — прошептала Шерри. — Леон упадёт в обморок, — добавила Джилл. — В прямом смысле. Я поставлю Криса рядом, чтобы ловил. — Крис сам упадёт, когда увидит тебя в том синем платье, — ответила Лиса, всё ещё глядя в зеркало. — Возможно. Будем ловить друг друга. Ханниган подошла к Лисе и протянула ей маленькую коробочку. — Это от меня. Неофициально. Не для отчёта. Лиса открыла коробочку. Внутри лежала серебряная заколка в форме веточки с крошечными белыми цветами. — Это... это прекрасно, Ингрид. — Это вереск. Символ защиты и удачи. Я подумала, что вам пригодится. В вашей работе. Лиса приколола веточку к волосам и посмотрела на Ханниган. — Спасибо. За всё. — Не стоит, — Ханниган поправила очки, но её глаза подозрительно блестели. — Это просто аксессуар. — Я не о заколке. Ханниган ничего не ответила. Но Лиса заметила, как она быстро смахнула что-то со щеки. — У нас осталось сорок пять минут, — объявила Ханниган, возвращаясь к своему планшету с удвоенной энергией. — Машина будет у входа через десять. Крис и остальные уже выехали. Леон на месте. Клэр приземлилась и едет прямо в отель. Цветы доставлены. Шампанское охлаждается. Камеры настроены. — Ханниган, — Лиса положила руку ей на плечо, — вы организуете эту свадьбу как военную операцию. — Это и есть военная операция. Только вместо захвата цели — заключение союза. И я намерена сделать её безупречной. Джилл подняла бокал. — Предлагаю тост. За Лису. За женщину, которая прошла через ад и не сломалась. Которая смотрит на мир своими серо-голубыми глазами и видит правду, даже когда это больно. Которая держит «Реквием» в одной руке и сердце Леона Кеннеди — в другой. За тебя. — За Лису, — эхом отозвалась Шерри, поднимая бокал. — За невесту, — добавила Ханниган. Лиса подняла свой бокал, чувствуя, как тепло разливается по телу — и это тепло не имело отношения к шампанскому. — За нас, — сказала она. — За всех нас. Они выпили. Где-то вдалеке пробили часы — одиннадцать утра. До свадьбы оставалось два часа. У выхода уже ждала машина, за рулём сидел Танк, который вызвался быть водителем, «потому что это единственная миссия, где не стреляют». Маркус стоял рядом с ним, держа табличку «Свадебный эскорт», которую сам нарисовал — криво, но с душой. Когда Лиса вышла из базы в своём чёрном платье, с серебряной веточкой в волосах и с маленьким пистолетом в потайном кармане, Танк присвистнул. — Агент Кеннеди — счастливчик. — Я знаю, — ответила Лиса. — Но ты можешь сказать ему это при встрече. — Обязательно. И подарю ему бронежилет. — Зачем? — Потому что, когда он увидит вас в этом платье, у него может остановиться сердце. Лиса улыбнулась и села в машину. Рядом устроилась Шерри, напротив — Джилл. Ханниган села вперёд, к Танку, и тут же начала давать указания по маршруту. Машина тронулась, и Лиса посмотрела в окно. Солнце сияло. Город проносился мимо. Через два часа она станет женой Леона Кеннеди.