Танец теней

Свадьба. Часть четвёртая: После полуночи Банкетный зал постепенно пустел. Гости разъезжались, оставляя после себя сбившиеся скатерти, пустые бокалы и атмосферу тёплого, счастливого истощения. Оркестр собрал инструменты, официанты убирали посуду, а в углу зала Маркус спал на стуле, прижимая к груди один ботинок — на случай, если второй снова попытается сбежать. Леон и Лиса стояли у выхода, провожая последних гостей. Крис, всё ещё немного шатаясь после танцевальных подвигов, обнял Леона с такой силой, что у того хрустнули рёбра. Джилл закатила глаза и мягко оттащила мужа за рукав, пока он не сломал жениха. — Береги её, — напутствовал Крис, тыкая пальцем в грудь Леона. — Она — лучшая из нас. Я серьёзно. Я провёл анализ. У меня есть таблица в Excel. — Крис, у тебя нет Excel, — возразила Джилл. — У меня есть бумажка! — он действительно достал из кармана смятый листок с какими-то каракулями. — Это салфетка из бара. На ней нарисован крокодил. Крис уставился на салфетку с таким видом, будто она его предала. — Это был тактический анализ с элементами сравнительной характеристики и крокодил был частью метафоры! — Крокодил был частью рисунка, потому что ты хотел показать, как ты боролся с тем мутантом в канализации, — Джилл взяла салфетку, аккуратно сложила её и убрала в свой клатч. — Я сохраню это. Для архива. — У тебя есть архив моих глупостей? — У меня есть целая папка, дорогой. С подпапками. Крис выглядел так, будто не знал, гордиться этим или немедленно подавать в отставку. В итоге он решил, что это, наверное, комплимент, и кивнул. — Ладно. Мы уходим, — Джилл обняла Лису. — Поздравляю, миссис Кеннеди. Ты была великолепна. Платье, макияж, револьвер в кармане — всё идеально. — Откуда ты знаешь про револьвер? — Мы все знаем про револьвер. Это не секрет, когда ты единственная женщина на свадьбе, у которой платье слегка оттопыривается на правом бедре. — Я думала, это незаметно. — Для снайпера нет ничего незаметного. Но это было очаровательно. Крис и Джилл направились к выходу — он слегка пошатывался, она поддерживала его за талию, и со стороны казалось, что они танцуют. Даже когда просто шли. Клэр и Шерри уехали чуть раньше, оставив записку: «Не забудьте про медовый месяц. И про "Анну Каренину". Шерри будет проверять». Танк, Рик и спящего Маркуса погрузили в такси — Маркус так и не проснулся, даже когда его несли через весь зал. Бармен Джо ушёл пешком, отказавшись от такси, и напоследок пожал Леону руку с такой силой, что тот поморщился. — Если что — заходите, — сказал Джо. — Для вас — скидка. Пять процентов. — Это очень щедро, Джо, — ответил Леон, потряхивая рукой. — Я знаю. И наконец, Ханниган. Она стояла перед ними с планшетом в руках, прямая как струна, и в её глазах не было ни следа усталости — хотя она работала весь день и всю ночь, координируя каждую деталь. — Миссия завершена, — произнесла она официальным тоном. — Потери: три бутылки шампанского, одна гитарная струна, достоинство агента Редфилда. Осложнений не зафиксировано. Рекомендация: медовый месяц. — Ингрид, — Лиса шагнула вперёд и, к удивлению всех присутствующих, обняла Ханниган. — Спасибо. За всё. Ханниган замерла на секунду. Потом её рука медленно поднялась и похлопала Лису по спине — неуклюже, как будто она делала это впервые в жизни. — Это входит в мои обязанности, — сказала она, но голос чуть дрогнул. — Организация свадьбы не входит в обязанности аналитика DSO, — возразила Лиса. — Я расширила должностную инструкцию. Заполнила форму 98-D. — Вы создали новую форму ради нашей свадьбы? — Я создала много новых форм ради вашей свадьбы, — Ханниган поправила очки. — Это было... приятно. Она кивнула Леону, бросила последний взгляд на зал — проверяя, всё ли в порядке — и вышла. Её каблуки стучали по мраморному полу, и в этом звуке слышался ритм человека, который только что одержал победу в самой важной операции года. Дверь закрылась. Леон и Лиса остались одни в пустом банкетном зале. Люстры всё ещё горели, но музыка стихла. За окнами мерцали огни ночного города. — Ну что, миссис Кеннеди, — Леон повернулся к ней и взял её за руки. — Кажется, мы женаты. — Кажется, да, — она чуть улыбнулась. — Ты как, в порядке? — Я... — он замолчал, глядя на неё. — Я не знаю, как описать. Это как будто я стоял на краю всю жизнь, а теперь наконец-то сделал шаг. И не упал. — Ты не упал, — подтвердила она. — Я держу. Они вышли из отеля через боковой вход — как когда-то ушли с гала-вечера, в ту ночь, когда всё началось. На улице было прохладно, но не холодно. Звёзды сияли — редкое явление для Вашингтона. — Помнишь наш первый разговор на крыше? — спросил Леон, глядя вверх. — Ты спросил, боюсь ли я. — И ты ответила, что ничего не боишься. — Я соврала. — Я знаю, — он повернулся к ней. — А сейчас? — Сейчас? — она посмотрела на него, на звёзды, на город внизу. — Сейчас я боюсь только одного. — Чего? — Что это сон. Что я проснусь, и снова буду одна в той комнате, с «Реквиемом» под подушкой и без тебя. Леон взял её лицо в ладони. — Это не сон. Я здесь. Я настоящий. И я никуда не уйду, — он поцеловал её — медленно, нежно, под звёздами. — Ты моя жена. Это реальность. Даже если она иногда похожа на безумие. — Особенно когда похожа на безумие, — прошептала она ему в губы. — Это наш стиль. Они вернулись на базу — в ту комнату, которая когда-то принадлежала только ей, а теперь стала их общей. «Реквием» лёг на тумбочку. Туфли — в угол. Галстук Леона — на спинку стула. Платье Лисы — на плечики, аккуратно, чтобы не помять. Они лежали в темноте, переплетя пальцы, и молчали. Где-то в другом крыле Крис, вероятно, всё ещё спорил с Джилл о пользе овощей. Где-то Маркус спал, обнимая ботинок. Где-то Ханниган закрывала последний файл и позволяла себе улыбнуться. А здесь, в маленькой комнате на базе, миссис и мистер Кеннеди лежали рядом, и мир за стенами не имел значения. — Знаешь, что я хочу сделать завтра? — спросила Лиса. — Что? — Ничего. Совершенно ничего. Ни миссий, ни отчётов, ни брифингов. Просто завтрак, книга и ты. — Звучит как план. — Самый лучший план. Он поцеловал её в лоб. — Тогда план утверждён. Единогласно. — Мы всегда голосуем единогласно. Это подозрительно. — Это любовь. — Одно и то же? — Одно и то же. Она фыркнула, но прижалась ближе. Через несколько минут её дыхание стало ровным. Она уснула — впервые за много лет без оружия под подушкой. Потому что место «Реквиема» занял он. И он всегда будет рядом. А в коридоре за дверью, если бы кто-то прислушался, можно было услышать тихие шаги. Ханниган, проходя мимо с планшетом, остановилась на секунду у двери. И, кажется, улыбнулась. Но коридор был пуст, и никто этого не видел. Так было правильно. Так было нужно. Потому что некоторые вещи не предназначены для камер, отчётов и форм. Некоторые вещи просто есть. Как любовь двух агентов, которые нашли друг друга посреди хаоса. Как тишина после бури. Как счастье, которое не требует доказательств