Сила убеждения

Перед Зуко стоял ларец — чёрный мрамор с тонкими золотыми прожилками. На крышке, выгравированный с холодной точностью, расправил крылья отлитый из золота феникс, будто застывший в огне. Рядом стоял канцлер, почтенно соединив руки на груди: — Хозяин Огня должен помнить о своём положении, — произнёс он ровно. — И о том, что это его дворец. Зуко медленно перевёл на него взгляд. — Что вы имеете виду? — Госпожа Тоф Бейфонг… — канцлер чуть склонил голову, — остаётся героиней войны и вашей близкой союзницей. Однако её привычки… не соответствуют порядку дворца. Он сделал паузу. — Она продолжает ходить босиком по каменным залам и двору. Зуко чуть сузил глаза. — Это её способ видеть. — Мы это учитываем, — спокойно ответил канцлер. — Она… ощущает пространство иначе. Он подбирал слова осторожно, избегая резкости. — Именно поэтому было найдено решение, которое не лишит её этой способности. Зуко молчал. — Для госпожи изготовлены тончайшие шёлковые чулки, — продолжил советник. — Материал настолько лёгок, что пропускает малейшие вибрации. Она сможет по-прежнему улавливать движение и форму окружающего. Он чуть выпрямился. — Но при этом будет соблюдён порядок, достойный дворца Хозяина Огня. Зуко шумно выдохнул через нос. — Вы правда думаете, что она это наденет? — Если это будет предложено вами, — ответил канцлер без колебаний, — она, по крайней мере, выслушает. Зуко опустил взгляд на ларец. — Я не думаю, что послушается. Канцлер позволил себе едва заметную паузу. — Приближается прием в честь Великой Победы Аватара. В этом году честь проводить его выпала народу Огня. Вам стоит проявить настойчивость, мой Господин. Зуко поднял глаза. В них мелькнуло что-то острое. — Настойчивость, — тихо повторил он, и в его голосе проступила сталь, — звучит из ваших уст так, будто вы уже решили, как именно она должна применяться во дворце Хозяина Огня и кому здесь позволено её проявлять. Тишина натянулась между ними. Канцлер осторожно протянул руку к ларцу: — Прошу прощения, Господин. Я решу этот вопрос сам с госпожой Бейфонг… — Оставьте. Голос Зуко был негромким, но жёстким. Рука советника замерла в воздухе. Зуко сам шагнул вперёд, коснулся холодного мрамора и взял ларец. — Я отнесу ей сам. Канцлер замер на мгновение, затем медленно опустил руку. — Как прикажете, Хозяин Огня. Он почтительно склонился и, не поднимая взгляда, отступил назад. Шаги его быстро стихли в глубине зала. Зуко остался один. Он задержал взгляд на крышке ларца, затем чуть сжал челюсть. Ему предстояло пережить бурю. Пламя факелов тревожно колыхнулось в ритм его вздоха.

***

Зуко медлил перед дверью в покои Тоф. Его пальцы сжимали холодный чёрный мраморный ларец. Он понимал, что разговор будет непростым, несмотря на все подготовленные слова. Двое сопровождавших его воинов косились на него, чувствуя напряжение, исходившее от своего господина. Тяжело вздохнув, Зуко сделал шаг к двери, и они за его спиной выступили вперёд, распахнув створки. — Никого не впускать, — бросил он им, не оборачиваясь. Покои были пусты, но из купальни доносился тихий плеск воды. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он прошёл в глубину комнаты, подошёл к кровати и поставил ларец на скамью перед ней. Через несколько минут появилась Тоф. На ней был свободный расписанный халат из шелка, влажные волосы распущены по плечам. Она остановилась, прислушалась, и ее губы тронула легкая улыбка. — Привет, Горячий Парень. Давно ты не заходил ко мне в гости. Зуко подошел к ней на расстояние вытянутой руки и Тоф приподняла голову, словно пытаясь найти его взгляд. — Что привело тебя ко мне сегодня? — спросила она, подходя ближе. Зуко на мгновение задержал дыхание. Слова застревали где-то в горле, как будто сами отказывались выходить. Он сжал челюсть, заставляя себя говорить. — Здравствуй, Тоф. У меня есть кое-что для тебя. — Что это? Ты пришёл с подарком или с новостями? Он отвёл взгляд в сторону, будто это могло облегчить тяжесть. Пальцы невольно сжались сильнее, и только после короткой паузы он выдавил: — Канцлеру не нравится, что ты ходишь босиком по дворцу. Тоф мгновенно напряглась. Ее плечи расправились, а в пустых глазах, казалось, вспыхнуло раздражение. — Мне не нужно объяснять тебе, Зуко, что это мой способ видеть, — резко ответила она. — Мои ноги чувствуют вибрации пола. Она обошла его, направляясь к кровати, и Зуко заметил, как ее движения стали нервными, суетливыми. — Я понимаю, что ты приехала с делегацией Магов Земли, но в этом дворце есть определённые правила, — продолжил он, следя за ней взглядом. — И мои подданные… они попытались решить эту проблему. Он на мгновение запнулся, как будто сам не был до конца уверен, что это стоило говорить именно так, и глухо добавил: — Я не приказывал им действовать так. Тоф дошла до кровати и раздражённо села на неё. Зуко тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Он не видел её две недели и точно не хотел, чтобы их встреча началась так. Подойдя к ларцу, он открыл его и достал полупрозрачные белые шёлковые чулки, оставив внутри пояс с подвязками. Ткань была тонкой, почти невесомой, а ступня расписана золотой краской, создавая аккуратную иллюзию туфель. Затем он приблизился к Тоф, осторожно взял её за руку и вложил чулки в её ладонь, стараясь сделать это как можно мягче. Она сразу же напряглась, резко дёрнула рукой и с явным раздражением отбросила их вместе с рукой Зуко в сторону. — Я знаю, что это. Мои родители пытались сделать то же самое, — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты вообще представляешь, как «видеть» в них? — она обозначила кавычки в воздухе. — Это как если бы тебе перекрыли воздух и позволяли делать только один неглубокий вдох в минуту. — Я не прошу тебя носить их всё время, но хотя бы на приёмы, — сказал Зуко тише, почти прося. — Хотя бы один раз. Я очень тебя прошу. — Ты пользуешься тем, что мы друзья, — фыркнула она. Зуко тяжело вздохнул. — Ты должна понимать, что на меня, как на правителя, оказывается давление, Тоф. — А, значит, теперь ты говоришь с позиции власти, — её голос стал холодным. — Не начинай, пожалуйста, — тихо сказал он. — Я не хочу с тобой ругаться. Она замолчала на секунду, затем коротко кивнула. — Хорошо. Я уступлю. Только один раз. Только один приём, — её голос стал жёстким. — Но если ты попробуешь снова «душить» меня своими правилами, ноги моей в этом дворце больше не будет. Зуко почувствовал, как напряжение отпускает, и тихо выдохнул. — Давай попробуем примерить. Вдруг не подойдут. — Я не буду ничего примерять, — ответила она, отворачиваясь. — Если тебе надо, сам надевай на меня. Я все равно слепа. Если я случайно их порву, ты решишь, что я сделала это нарочно. Он мягко и осторожно опустился перед ней на колени. Зуко взял её ступню в руки и провёл пальцами вдоль стопы, разминая. Тоф вздрогнула и на мгновение задержала дыхание. Он скользнул рукой выше, к лодыжке, и провёл по ней большим пальцем, медленно, с лёгким нажимом. Тоф тихо и рвано выдохнула. Зуко на секунду задержал пальцы, а затем отпустил и взял чулок, аккуратно собирая ткань в руках. Он начал натягивать его медленно, двигаясь снизу вверх. Тонкий шёлк скользил по коже, ложился плотно, почти незаметно, повторяя форму её ноги. Его пальцы двигались следом, поправляя ткань, разглаживая её, не торопясь. Тоф снова едва заметно вздрогнула, а её дыхание стало глубже. Зуко продолжал действовать так же спокойно, поднимая чулок выше и задерживаясь на мгновение дольше, чем было нужно, словно выравнивая ткань. Большой палец скользнул по линии бедра, прежде чем он аккуратно натянул шёлк до конца. Его взгляд медленно прошёлся по всей её ноге в тонком чулке, и внизу живота туго свернулся горячий узел возбуждения. Она повернула голову к нему, прищурившись, будто стараясь уловить каждое его движение. Закончив с первым чулком, Зуко взял в руки второй, скрывая светлую кожу под белым шелком. Пальцы его едва заметно дрожали. Не выдержав, он наклонился и провел языком от самой косточки вверх, по гладкой коже, до коленного сгиба. Тоф хрипло втянула воздух, и в этот момент он натянул чулок вслед за своим языком, словно запечатывая влажный след под тонкой тканью. Её реакция, этот сдавленный звук и едва заметное подрагивание мышц, ударила ему прямо в пах. Зуко почувствовал, как кровь прилила к члену, заставляя его почти мгновенно затвердеть. Он затаил дыхание, глядя на ее ногу, облаченную в шелк, и мысленно прокручивал только что совершенное действие, снова и снова ощущая на вкус ее кожу. Губы Зуко вновь медленно начали подниматься по внутренней стороне бедра. Он оставлял ряд влажных поцелуев, и каждый раз тут же натягивал на этот след тонкий шелк, словно заключая свое желание в кокон из шелка. Иногда он не выдерживал и слегка покусывал ее, оставляя на мгновение красные отметины, которые тут же скрывались под полупрозрачной тканью. — Что ты делаешь? — прошептала Тоф, отрывая руку от кровати и запуская пальцы в его собранные на затылке волосы. — Я скучал по тебе, — ответил он, не отрывая губ от ее кожи. — Если бы ты скучал, ты бы пришел раньше, а не оставлял бы меня одну все эти две недели, — в ее голосе прозвучала обида. Ему было стыдно признаться ей, что каждый её шаг, каждая улыбка, обращённая к кому-то другому, каждое движение доходили до него через донесения. Зуко понимал, что, узнай она об этом, он выглядел бы жалко. Но бесконечные совещания, отчёты, доклады и подготовка к празднику стали пламенем, выжегшим весь воздух, и он, хозяин этого огня, задыхался в собственном дворце без нее, погребённый под пеплом обязанностей. Тоф настойчиво направила его голову глубже, между своих разведенных ног. Зуко чувствовал себя пьяным от ее запаха — теплой кожи, влажной от воды и чистого, едва уловимого возбуждения. Он тихо застонал, когда его язык нашел мягкие складки, и провел им медленно, снизу вверх. Тоф выгнулась под его языком, и ее тихий стон почти потерялся в воздухе. Зуко знал, как редко она издает звуки, и этот сдавленный стон возбудил его до предела, заставив затвердеть еще сильнее. Его свободная рука скользнула вниз по ее гладкой ноге в шелковом чулке, от бедра до лодыжки, ощущая контраст гладкой ткани и горячей кожи под ней. Ему нравился ее вкус — солоноватый, чистый, такой уникально ее. Он упивался им, его язык исследовал каждую складку, каждый изгиб. Ему нравилась ее мягкость, то, как она поддавалась ему, как ее тело отвечало на каждое его движение. И то, как она сочилась — медленно, обильно, — делало его безумным. Ему нравилось смотреть на нее, погружая свой язык в ее лоно. Он видел, как ее рот приоткрывается в безмолвном крике, как ее слепые глаза распахиваются шире от простреливающего ее удовольствия. Зуко дотянулся до штанов и вынул свой стоящий колом член. Тоф услышала шуршание ткани, и на ее губах появилась хищная улыбка. Нога, обтянутая шелковым чулком, потянулась и надавила на его сочащуюся головку. Зуко громко застонал и подался вперед. Его оглушала гладкость шелка и давление на его члене. Его язык проник в нее еще глубже. Он нашел упругий узелок между ее ног, и начал кружить вокруг него, медленно, настойчиво, и в этот же момент он добавил пальцы, плавно погружая их в ее теплое, влажное лоно. Тоф тихо охнула, и Зуко почувствовал, как ее внутренние мышцы мгновенно сжимаются вокруг его пальцев, но ее нога не остановилась, а продолжала скользить вверх и вниз по его члену в том же ритме. Зуко не мог оторвать от нее взгляда. Ее нога надавила сильнее, выбивая из него глухой стон, потонувший в ее влажных складках. Зуко вдруг осознал, что она считывает его реакцию ногами. Касаясь его члена, она ощущает его пульсацию, его напряжение, глубже, чем если бы он был внутри нее. Эта мысль окончательно вынесла его сознание. Его пальцы погружались в нее, и он ускорил ритм. Язык кружил и надавливал на пульсирующую точку наверху, и Тоф выгнулась дугой, вскрикивая. Ее нога скользила по его члену в том же безумном ритме, и он чувствовал, как контроль ускользает. Зуко сам поддался вперед, трясь о ее ступню, обтянутую холодным, гладким шелком. Он сдерживался, закрыв глаза, цепляясь за остатки контроля. Если бы он тогда посмотрел на неё — всё бы закончилось. Она значила для него слишком много. Тоф сбилась с ритма, её движения стали резче, рванее, будто она уже не управляла ими, а только догоняла накатывающую волну. Она насаживалась на язык и пальцы, теряя контроль, пока ее тело не выгнулось, и по ней не прошла сильная, ломкая дрожь. Зуко с тихим стоном схватил ее за лодыжку, сжимая и удерживая, на давая отстраниться. Краем сознания он понял, что от его сильного хвата на ее коже останется синяк. И с этим торжествующим, животным удовлетворением Зуко кончил вслед за ней, облив ее ногу горячими семенем. — Тоф... — лишь смог выдохнуть он, и это имя было одновременно и проклятием, и молитвой. Зуко тяжело дышал, словно загнанный зверь, упираясь лбом в ее ногу. В голове вспыхнула обжигающая, почти злорадная мысль: его отец, Озай, наверняка пришёл бы в ярость, узнай он что его сын, Хозяин Огня, не просто стоит на коленях перед слепой из магов земли — он только что кончил со стоном ее имени. — Ты в порядке, Горячий Парень? — раздался голос Тоф, хриплый, но с нотками веселья. Её пальцы всё ещё были в его волосах, легко запутавшись в тёмных прядях. Зуко медленно выпрямился, не отстраняясь, и вместе с этим движением её рука скользнула вниз, остановившись у него на щеке. Он сразу повернул голову в её ладонь, словно подставляясь под это прикосновение, и мягко, почти осторожно коснулся её губами. — Когда закончатся все эти приготовления, давай сбежим из дворца под предлогом помочь Аватару? — тихо сказал он. Тоф фыркнула: — Хозяин Огня не может просто так исчезнуть. Если ты говоришь про Аватара, значит, должен быть у него. Зуко выпрямился, машинально поправил одежду и снова наклонился к ней. Он едва коснулся поцелуем уголка её рта, мягко, почти невесомо. Он провел рукой по ее скуле и произнес с нежностью: — В пути к Аватару могут случиться… задержки. По непредвиденным обстоятельствам. Тоф повернула к нему голову, улавливая его близость. — А потом и в Республике я задержусь на пару дней дольше, из-за важности миссии нашего общего друга, — прошептал он.