спи, дикобразик

Тринадцатое. День. Понедельник. Новый съемочный день собрал участников юбилейного сезона «Битвы экстрасенсов». Очередной новый сезон, кучки подростков на улице, заполненная экстрасенсами гримерка, пропитанный спорами готический зал, скандалы, голосования… В гримерке весь день царит атмосфера какого-то хаоса: постоянно кто-то ходит или громко смеется, что-то обсуждая с соперниками. Это сильно действует на нервы им обеим, наверное, единственным, кому именно сегодня необходимо одиночество. Они сидят напротив друг друга, за одним столиком, в углу, однако спрятаться ото всех таким способом не очень получилось. Все равно найдется кто-то, кто подойдет к ним, обратит внимание, попытается вовлечь в беседу.  Хоть каждая поглощена своими проблемами, вместе они создали купол тишины и невидимости, желая абстрагироваться от внешней обстановки. Молчание разрушилось резким хлопком соприкоснувшегося со столиком телефона. Это заставило бы Анжелу вздрогнуть, если бы она не наблюдала за Дженнифер почти всё время, что они сидят рядом.  Даже не наблюдала, а следила за каждым действием, эмоцией, вздохом ведьмы. Она изучала, сканировала объект своего интереса. Чтобы себя не выдать, прикрылась телефоном, делая вид, будто занята. На самом деле там был открыт диалог с сыном, сообщение которого она прочитала уже сотню раз. Планы на вечер быстро разрушились, когда ей пришло это сообщение. Сын решил остаться у друга, поэтому провести вечер с ней он не сможет. Удар, смятение, отчаяние. Снова он выбрал кого-то другого, а не её. Слеза уже хотела покатиться по щеке, но её, сама того не подозревая, остановила Дженнифер. Она подсела рядом, и внимание Анжелы тут же переключилось на неё. Ну как это всегда бывает: рядом оказывается симпатичный тебе человек, и всё остальное перестает существовать. Ведьма, не замечая ничего вокруг, словно в пустой комнате, закрыла лицо руками. Послышалось ритмичное «вдох-выдох», отчего плечи то поднимались, то опускались. – Что случилось? – единственное, что могла спросить Анжела, чтобы мягко и ненавязчиво начать диалог. Дженнифер подняла голову и отсутствующим взглядом прошлась по лицу Анжелы. Увлеченная перепиской, она совершенно забыла, что рядом с ней кто-то сидит. Бросив взгляд на других экстрасенсов, девушка покачала головой и ответила: – Не хочу здесь. – Если хочешь высказаться… Договорить она не успела: Дженнифер кивнула и пошла к выходу из гримерки. Ей действительно необходимо выговориться, иначе комок эмоций выплеснется наружу и ни о каких съемках не может быть и речи. Вот-вот и начнется подступающая к горлу истерика. Анжела последовала за девушкой, которая быстро отыскала укромное место в углу, возле лестницы. Оно было идеальным, чтобы побыть вдали от посторонних глаз.  Они стояли молча уже несколько минут. Дженнифер продолжала вдыхать и выдыхать воздух, пытаясь привести в норму моральное состояние. Она не спешила говорить, пока не успокоится, боясь, что эмоции снова возьмут верх и тогда истерики точно не избежать.  Анжела стояла рядом. Не слишком близко, чтобы не спугнуть, но достаточно ощутимо, чтобы дать поддержку. Она боялась нарушить хрупкую тишину, не желая насильно лезть к Дженнифер в душу, поэтому просто, вместо слов, коснулась её плеча. Для Дженнифер этот жест стал словно солнцем в дождливый день, она почувствовала, что сейчас не одна и можно расслабиться, не пытаться сдержать эмоции. Она подняла взгляд на Анжелу и заговорила: – Вот знаешь, вроде, спокойно всё, а потом прилетает такое сообщение, что ты готова с землей сравняться, – голос дрогнул. Слезы, которые старалась сдержать Дженнифер, хлынули по щекам. – Бывший – конченая мразь. Дженнифер шагнула ближе к Анжеле и, прежде чем та успела что-то осознать, крепко обняла её. Каждому знакомо то чувство, когда эмоции на пределе, виски поражает острая пульсация, а мозг на секунду перестает контролировать тело, и оно поддается инстинктивным импульсам. Импульс пронзил Дженнифер, и она, желающая почувствовать тепло другого человека, прильнула к Анжеле.  А та не могла не ответить на эти объятия, и длинные изящные руки обвили стройный стан Дженнифер. Случайный прохожий подумал бы, что перед ним развернулась прекрасная картина – объятия двух женщин, явно состоящих в близких отношениях. Со стороны действительно могло показаться, что они являются, по меньшей мере, подругами. То, с какой силой они прижались друг к другу, завораживало.  В реальности всё не так или не совсем так. Они не являлись ни подругами, ни приятельницами, ни даже хорошими знакомыми. Коллеги – только так можно охарактеризовать их взаимоотношения. Их общение сводилось к формальным фразам, а в готическом зале иногда к словесным перепалкам, которые почему-то не всегда попадали в эфир. Однако если они оказывались на близком расстоянии друг от друга, напряжения или смущения не было. Им было комфортно и даже приятно находиться рядом – обе чувствовали интуитивное притяжение. По этой причине Дженнифер подсела именно к Анжеле. От неё она ощущала спокойствие и безопасность, в чем так нуждалась сегодня. То же самое она ощутила и сейчас, находясь в её объятиях. Внезапная близость соединила двух людей, в чьих сознаниях застыл вопрос: «Почему этого не произошло раньше?». Пала дистанция «просто коллег».  Анжела не спешила отстраняться. Объятия длились, наверное, больше, чем нужно, но какая разница? Одной рукой она погладила Дженнифер по спине, а второй продолжила обнимать за талию, и её голос прозвучал низко, почти сухо: – Кажется, сегодня всемирный день тех, кто умеет бить словами прямо в цель. Ты не одна такая «везучая», – пауза. Она на секунду замолчала, подбирая слова, и добавила чуть тише: – Сын только что написал, что останется на ночь у друга. Выбрал не меня, а кого-то другого. Снова. Так что, если чувствуешь, что тебя сравняли с землей, то я сейчас где-то там же, по соседству.  Услышав это, Дженнифер мягко, почти испуганно, отстранилась. Чуть мокрыми от слез глазами она взглянула на Анжелу, и в этом взгляде прослеживалась неловкость. – Бля… – вырвалось у неё. – Ты не меньше меня нуждаешься в поддержке, а я тут со своей истерикой. Боже, как я хочу уйти отсюда куда-нибудь, но надо будет стоять под камерами, улыбаться и терпеть сватовство с Артемом. – Я и сама готова сбежать. А надо делать вид, что всё хорошо, особенно, когда белый конверт снова Артему достанется. Сейчас бы домой, а не в этом цирке находиться. – Вот домой мне точно не хочется. Этот мудак мне такую ересь написал, что даже страшно возвращаться домой. Анжела часто доверяла людям, а потом разочаровывалась в них: каждый наносил ей рану. Она всегда чувствовала людей, которые представляют для неё опасность, но всегда близко подпускала их к себе. Всегда шла на риск, думая, что, может, ошибается в своих видениях, и проигрывала.  Она давно просканировала Дженнифер и была уверена, что может ей доверять. От неё струилась не ярко-красная энергия, а золотой искрящийся свет, который словно обволакивал своим теплом. Сейчас Анжела глядела на девушку и видела маленького напуганного зверька, которого хочется защитить, видела чуть подрагивающие руки и ясно открытые глаза, чуть лисьи, но добрые.   Идею, резко пришедшую в голову, она не стала долго обдумывать. Женщина привыкла сразу брать быка за рога и действовать, ни в чем не сомневаясь. Поэтому сказанная ею фраза звучала четко и без колебаний, будто заранее отрепетированная. – Поехали ко мне. Дженнифер усмехнулась, не ожидая такой открытости от Анжелы, но в глубине души ликовала, как ребенок, которого родители пустили к себе ночевать. С легким недоверием она спросила: – Ты готова пригласить к себе фактически незнакомого человека? – Я чувствую, что ты не представляешь для меня угрозы, – ответила Анжела, чуть улыбнувшись. – Этого достаточно. Съемки закончены, и теперь смело можно оставить готический зал до следующей недели. Для многих стало удивлением, что Дженнифер и Анжела попросили одну машину на двоих и на один адрес, но акцентировать внимание было некогда: все хотели поскорее разъехаться по домам. Пока в окнах вечерней Москвы отражались яркие огни, на заднем сидении такси продолжался воодушевленный разговор, начатый ещё в готическом зале. Обсуждали НЛО и паранормальные явления, непонятные человеческому мозгу, и осуждали тех, кто в это не верил. Бесов, например. На Дженнифер, обладающую чутким нюхом и испытывающую особую страсть к ароматам, оказал гипнотический эффект запах в квартире Анжелы. Фиалки, лаванда и жасмин мгновенно услышались девушкой и расслабили её тело, которое до этого пребывало в скованности. Ей немного неловко было от мысли оказаться у Анжелы в гостях, но с каждым шагом в этом, казалось бы, чужом доме напряжение, которое она тащила на себе весь день, начало таять.  Её чуткая, интровертная душа не любила бывать у кого-то дома, особенно, у не близко знакомых людей. Однако здесь, в этой большой, но уютной квартире, на кухне, где они расположились, Дженнифер было комфортно и совсем не страшно. Как будто она на минуту вернулась в детство, в тот самый вечер, когда за окном беспрестанно лил дождь, гроза метко целилась в окно, а сестра и бабушка с дедушкой сидели рядом, протягивая ей кружку молока и пряники. Сейчас вместо молока перед Дженнифер стояла кружка зеленого чая с мелиссой, а рядом сидела недоподруга-недоприятельница, со всем вниманием слушая рассказ о бывшем-мудаке, резко прерванный внезапным воспоминанием из детства. – Ну так вот, – продолжила Дженнифер, поймав себя на мысли, что совсем не хочет говорить про недавнее расставание. Ей хотелось бы просто поговорить с Анжелой, к которой с сегодняшнего дня у неё проснулся интерес. – У нас были такие гармоничные отношения, но нет: ему надо было всё разрушить из-за ревности. Он просто начал душить меня ею, приебываться непонятно к чему, а потом сказал: «Не хочу встречаться с ведьмой-шлюхой». И снова пауза. Девушка двумя руками обхватила кружку и опустила голову. Ей всё ещё тяжело было от произошедшего, но она знала, что только проговаривание, а не замалчивание поможет отпустить боль.   – Сегодня он как с цепи сорвался, как будто его маска порядочного человека слетела. С самого утра он начал названивать и написывать с угрозами, что приедет ко мне в Москву и покажет, кто в нашей паре главный. Сказал, что если я его заблокирую, то он всё равно найдет способ со мной связаться, что у него есть ключи от моей квартиры, поэтому мне не спрятаться, что… Безмолвно покатившиеся по щекам слезы заставили Дженнифер остановиться, чтобы их вытереть, а после продолжить чуть сдавленным голосом. – Мне стало так страшно. Я не понимаю, шутит он или всерьез, я не знаю, что с этим делать. Какой-то абьюз. Щелчок. Услышав это слово-триггер, Анжела вздрогнула, как будто её напугали утром резким звонком будильника. Она не понаслышке знала, каково жить с абьюзером и тираном. Тот период своей жизни ей хотелось бы забыть, но это было невозможно. Хоть женщина пережила и проработала с психологом последствия полученной травмы, всё равно это навсегда осталось с ней, где-то глубоко под кожей. – Я тебя понимаю, Дженни. Варилась в похожем, ещё худшем, дерьме. Анжела робко взяла девушку за руку, не зная, как лучше оказать поддержку. Она хотела прокричать, что рядом, хотела сильно обнять Дженнифер, хотела оставить её у себя и не позволить кому бы то ни было прикоснуться к ней. В моменте ей привиделось, будто перед ней сидит не Дженнифер, а она сама, которой не хватило поддержки, когда она оказалась в похожей ситуации, на грани жизни и смерти. Дженнифер взглянула на Анжелу и увидела на её глазах слезы.  – Боже, Анжи, прости, я… Договорить она не смогла: её телефон, лежащий на столе, завибрировал, а на экране высветилось имя бывшего. Обе уставились в экран, слушая базовую мелодию звонка на айфоне. Прежде чем Дженнифер успела что-то осознать и вновь поддаться панике, Анжела, не задумываясь, взяла телефон и сбросила вызов. – Он взбесится, если я не отвечу, – прошептала Дженнифер. – Если я не отвечу, он приедет. Он станет еще злее. Не прошло и минуты после первого звонка, как за ним последовал второй. На этот раз Анжела не просто отклонила звонок, а решительным движением зажала кнопку питания, пока экран не погас. В этот момент Дженнифер показалось, что вместе с экраном погас и её страх. – Ты больше не обязана отвечать. Ни сейчас, ни завтра. Никогда, – Анжела чуть сжала руку Дженнифер, серьезно смотря на девушку. – У него нет над тобой власти, так что пусть бесится сколько угодно. Сегодня ты останешься у меня и, если хочешь, ещё какое-то время, у меня есть загородный дом, где он тебя точно не достанет. Завтра разберемся с ключами в твоей квартире – хотя бы для успокоения их надо сменить. – Но… Дженнифер хотела было что-то сказать, но Анжела не позволила ей.  – Никаких «но». Дженни, он нихуя не шутит и может что-нибудь с тобой сделать.  Кивок. Возражений больше не было, только смиренное согласие. Дженнифер молчала, не в силах отвести взгляд от Анжелы. В легком полумраке кухни она разглядывала её черты лица, как будто видела женщину впервые. Строгое, резкое лицо, высокие точеные скулы, темные глубокие глаза, в которые хочется окунуться,как в омут, и тонкая линия губ, словно манящая прильнуть.   Дженнифер не просто смотрела, а любовалась сидящей перед ней Анжелой, фиксировала каждую незначительную деталь. Её давно поразило, что такая хрупкая на вид женщина, с аристократической внешностью, обладала жесткостью, волей и силой, способной разгромить всё, что встанет на пути. Дженнифер как будто одурманилась, а уловимый запах жасмина, исходящий от Анжелы, только усиливал эффект. Она вдруг осознала, что её тянет к Анжеле, что ей хочется прижаться ближе, сжать в объятиях. В благодарность, под эмоциями или от симпатии – неважно, ей хотелось, и она сделала бы, но почему-то не смогла решиться так же легко, как тогда, у лестницы. Словно прочитав мысли Дженнифер и почувствовав её заминку, Анжела поднялась со стула и обняла девушку, наклонившись к ней так, что подбородок Дженнифер уперся ей в плечо. От этой внезапности Дженнифер замерла, но, почувствовав нежные руки, поглаживающие спину, расслабилась и обняла Анжелу в ответ. Та не спешила отстраняться, и её голос уверенно прошептал: – Сейчас программа минимум: душ, еда и сон. Тебе нужно смыть с себя этот день. Одежду тебе найду. Возражения не принимаются. Их и не было. Правда, от еды она всё же отказалась: кусок не лез в горло. Единственное, что сейчас хотелось Дженнифер, – уснуть и всё забыть. Когда Дженнифер вышла из ванной и прошла в гостиную, то не обнаружила там хозяйку, только аккуратно расстеленную постель на диване, полностью готовую для сна. Осматриваясь и подмечая взглядом эстета интерьер комнаты, современный и сдержанный, она опустилась на диван и нырнула под мягкое одеяло.   Глубокий вздох. Сердце бешено стучит и не может прийти в стабильный ритм. Дженнифер хотела уже поскорее уснуть, забыться и проснуться в следующем дне, но телу что-то мешало. Она прислушалась к окружающей обстановке и попыталась просканировать её, но это не помогло: кругом тишина и умиротворение. Или уставший сегодня мозг игнорировал сигналы, желая дать Дженнифер просто уснуть. Девушка принялась за дыхательную гимнастику, пытаясь успокоиться, и тут услышала какой-то звук, непонятно откуда взявшийся и кому принадлежавший. Тело содрогнулось, а страх начал снова подходить к Дженнифер. Показалось? Или это из комнаты, находящейся по соседству? Она не стала долго думать, встала и отправилась проверить свое предположение. На самом деле звук, который, как думала Дженнифер, был из соседней комнаты, действительно был, но такой тихий, что через стенку его услышать тяжело. Скорее, интуиция ей подсказала пойти к той, что стояла у открытого окна, утирая быстро бегущие по щекам слезы. Не сочтя нужным постучаться, Дженнифер пробралась в спальню, и в нос сразу ударил запах сигаретного дыма. Немного скривившись, она обратила взгляд к Анжеле, находящейся к ней спиной. Она тихонько приблизилась к ней и положила руку на плечо. Дженнифер не хотела пугать Анжелу, но получилось именно так: та вздрогнула, чуть не выронив почти докуренную сигарету. – Черт, Дженни, – улыбнулась сквозь слезы Анжела. – Даже не услышала тебя. Думала, ты спишь. – Прости, не могу уснуть, как будто что-то мешает, мерещится, – она остановилась. Внимательно присмотревшись к Анжеле, увидела слезы. – Что случилось? Ответом было покачивание головой, отвергающее продолжение разговора на эту тему. Меньше всего Анжеле хотелось объяснять свои слезы, по крайней мере, сейчас. Она потушила сигарету и закрыла окно, а после уставилась на Дженнифер, робко поглаживающую её по спине.  – Пойдем. Посижу с тобой, пока не уснешь. Снова нырнув под мягкое одеяло, в теплую постель, Дженнифер устроилась поудобнее, чувствуя, как рядом с ней, на самый край дивана, села Анжела. Сцена прямиком из детства, когда ты, маленький ребенок, после порции страшилок на ночь, рассказанных папой, забираешься в кровать и ждешь, что мама тебя успокоит и спасет от всех монстров на земле. Анжела заправила за ухо прядь волос Дженнифер и нежно, будто и не своим голосом даже, произнесла: – Спи, дикобразик.  Щеки Дженнифер вспыхнули. Она кивнула на растрепанные кудри Анжелы. – Сама ты дикобраз, причем больший, чем я, – вылитый. Анжела рассмеялась, а вскоре и Дженнифер. Смех подействовал на обеих лучше любого успокоительного: было в нем что-то живое и по-детски беззаботное.