Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

Рейнира была дурой. Понадобилось всего три дня. Три дня, чтобы ее сердце избавилось от горечи последних шестнадцати лет, как будто их и не было. Это было неловко, честное слово. Обедая с Алисентой в богороще, ловя на себе всё её внимание, слыша тот искренний, звонкий смех, который Алисента позволяла себе лишь тогда, когда забывала о сдержанности, видя, как её густые медно-рыжие локоны и сияющие глаза светятся в дневном свете, Рейнира ощущала всё это столь же опьяняюще, как и тогда, когда ей было четырнадцать. Чувства, которые Рейнира когда-то так отчаянно пыталась похоронить, вновь стремительно вырвались наружу. Проклятая дура. Но в тот день у Рейниры были дела поважнее, чем ее неуместные привязанности. Первым делом она отправилась к лорду Уайльду, чтобы освободить его от должности лорда-законника. Рейнира считала, что начала разговор довольно дипломатично: она поблагодарила лорда Уайльда за многолетнюю службу и за все остальное, а затем сказала, что не хочет видеть его в своем совете. Однако лорд Уайльд побагровел и заявил, что Рейнира совершает ошибку и что новой королеве нужны сильные люди рядом, чтобы править королевством. Именно в этот момент Рейнира, возможно, проявила недипломатичность, сообщив лорду Уайлду, что ей не нужна его помощь в осуществлении своего законного права и что она уже выбрала женщину, которая заменит его. Честно говоря, Рейнира могла бы выразиться и похуже. Только мысль о том, как отреагирует Алисента, удержала ее от того, чтобы сказать лорду Уайлду, что она понятия не имела, что его член так помогает ему выполнять свои обязанности. Лорд Уайлд довольно сухо поклонился Рейнире перед ее отъездом, едва сдерживая гнев, но она сочла за благо, что он не стал спорить. Как только лорд Уайлд был освобожден от своих обязанностей, Рейнира вернулась в свои покои и вызвала к себе женщину, которую надеялась назначить на его место: леди Сансу Тарли. Санса была чуть выше пяти футов ростом, но безупречная родословная и соблазнительная фигура сделали ее одной из самых желанных женщин при дворе с тех пор, как она появилась здесь несколько лет назад. Сделав реверанс, Сансара спросила: — Чем я могу быть вам полезна, ваша светлость? Все это по-прежнему казалось странным — такое почтение со стороны людей, которые всего неделю назад вели себя гораздо менее официально в присутствии Рейниры. Она понимала, что теперь вся полнота власти принадлежит ей, но все равно приходилось привыкать. Рейнира жестом указала Сансе на диван напротив, надеясь, что та почувствует себя более непринужденно. — Вы хорошо справлялись с обязанностями лорда Уайлда, пока он был в заточении. Нейтральное выражение лица Сансары сменилось на более оживленное. — Спасибо, ваша светлость. Конечно, это было непросто. Хотя на единый свод законов, составленный королем Джейхейрисом, легко ссылаться, найти прецеденты для ситуаций, которые в нем прямо не описаны, гораздо сложнее. В нашей библиотеке есть множество узаконенных правовых вопросов, но они плохо систематизированы. Я хотела бы внедрить какую-нибудь систему... — поток слов прервался, и Санса помрачнела. — Но, полагаю, это будет входить в обязанности преемника лорда Уайлда. Я знаю, что вы никогда не питали к нему особой симпатии. — Действительно. — Рейнира почувствовала, как уголки ее губ дрогнули в улыбке. — Вы правы, лорд Уайлд лишился должности мастера права. Я хочу видеть на этом посту человека, чьи взгляды больше соответствуют моим собственным. Санса кивнула, и от этого движения прядь каштановых волос выбилась из ее замысловатой прически. — Конечно. Вы хотели узнать, были ли среди тех, кто работал на лорда Уайлда, достойные мужчины? — она наморщила нос. — Хотя большинство из них примерно одного поля ягоды. Так не пойдет. Рейнире, возможно, придется задуматься о том, как долго продержатся на своих постах судебные приставы и управляющие, которых привел с собой лорд Уайлд. Или это придется сделать самой Сансе, если она согласится занять эту должность. — Я имела в виду не совсем это, — ответила Рейнира. — Я надеялась назначить вас своим Мастером на Законом. Глаза Сансары расширились от удивления. — Я? — Несмотря на первоначальный протест, она долго молчала, и выражение ее лица стало более расчетливым — Это укрепило бы ваши связи в Просторе, особенно с учетом того, что отношения с Хайтауэрами скоро станут довольно напряженными. Кроме того, вы покажете, что женщины так же способны управлять, как и мужчины, и тем самым укрепите свои позиции. Рейнира уже привыкла к тому, что Санса часто размышляет вслух, и позволила ей продолжить. — После месяца, который я провела в этой роли, я тоже стала своего рода известной величиной. — Всё верно, — ответила Рейнира. — И за эти годы ты доказала свою преданность мне. Она ждала ответа Сансы, но та ничего не сказала. — Ты... согласна на это? Санса улыбнулась, продемонстрировав слегка выступающие передние зубы. — О да. Это должно удовлетворить и амбиции моего отца в отношении меня. Я боялась, что его терпение скоро иссякнет. Несмотря на то, что многие придворные не упустили бы шанса взять Сансу в жены, ее попытки найти мужа не увенчались успехом. Причина была проста: несмотря на желание исполнить свой долг перед Домом Тарли, Санса не хотела выходить замуж за тупицу. Поэтому она не принимала ухаживания мужчин, которые не могли сравниться с ней умом. А учитывая выдающийся интеллект Сансы, это было непростой задачей. Лорд Дональд Тарли был редким человеком, который искренне желал, чтобы его дочь была счастлива в браке, поэтому до сих пор не слишком давил на Сансу. Однако она понимала, что не сможет вечно оставаться без мужа, тем более что ей уже исполнился двадцать один год. С другой стороны, для лорда Тарли перспектива заключить выгодный союз через свою дочь была бы гораздо более привлекательной, если бы она вошла в Малый совет, стала бы доверенным лицом королевы и влияла на управление королевством. — Отлично. Я дам вам знать, когда состоится следующее заседание Малого совета. Скорее всего, это произойдет после того, как лорд Корлис вернется ко двору и вновь займет пост лорда-командующего флотом. Рейнира ожидала, что это произойдет в ближайшие несколько дней, как только он покинет Дрифтмарк, узнав о ее восшествии на престол. — И не стесняйтесь внедрять любую систему, которую пожелаете, для ведения юридических документов крепости, — добавила Рейнира, вспомнив слова Сансы. — Благодарю вас. Теперь мне будет проще выполнять свои обязанности. — Санса подалась вперед, словно собираясь встать, но остановилась. — Вы хотели бы предложить какие-то новые законы? Что-нибудь, что я могла бы начать разрабатывать? Рейнира колебалась. Взойдя на престол, правитель нередко издавал новые законы, отражающие его убеждения и намерения. Учитывая внезапность ее восшествия на престол, Рейнира в последние дни не задумывалась о том, какие законы она могла бы принять. Однако в глубине души Рейнира уже много лет размышляла о том, чтобы ввести минимальный брачный возраст. В настоящее время закон не запрещает заключать браки между детьми и их ровесниками, а также между детьми и взрослыми мужчинами и женщинами. Мать Рейниры вышла замуж за ее отца в возрасте одиннадцати лет, а через два года у них родился ребенок. В том же возрасте мать Рейниры потеряла своего первенца. Хелейне было уже тринадцать, и она уже расцвела, о чем в свое время был проинформирован Малый совет, но для Рейниры она все еще оставалась ребенком. Она не могла представить, как у ее младшей сестры округляется живот. Или у любой другой девочки ее возраста. О чем, во имя семи преисподних, думал ее отец? Но были и те, кто проявлял еще больше рвения. Хотя совращать девушек до того, как они расцветут, было отвратительно, Рейнира была достаточно искушена в житейских делах, чтобы знать, что некоторые мужчины все же этим занимались. А после того, как девушка выходила замуж, она переходила под власть мужа. В том, что мужчина спал со своей молодой женой до того, как она вступила в пору женственности, не было ничего противозаконного. Если бы ее отец захотел, он мог бы заявить о своих правах на ее мать с самого начала их брака. Рейнира всегда собиралась заняться этим вопросом во время своего правления, но то, что она узнала о судьбе своей матери в последние дни... заставило ее почувствовать необходимость сделать что-то, чтобы почтить память матери. С самого детства Рейниры при дворе ходили слухи, что ее мать не могла родить детей из-за того, что ее слишком рано выдали замуж. — Я подумывала ввести минимальный брачный возраст, — наконец сказала Рейнира. — Может быть, с шестнадцать лет. В этом возрасте мужчины и женщины официально становились совершеннолетними и могли править самостоятельно. Это был четкий знак того, что они могут действовать в этом мире как взрослые. Санса сдвинула брови. — Возможно, эта идея не понравится некоторым лордам, — предупредила она. — Многие хотят как можно скорее выдать дочерей замуж и получить выгоду. Несмотря на ее слова, в глазах Сансы читалось понимание: трагедия жизни королевы Эйммы ни для кого не была секретом. Усмехнувшись, Рейнира ответила: — В таком случае пусть эти лорды идут на виселицу! В некоторых вопросах она не собиралась щадить чувства мужчин, поклявшихся подчиняться ее воле. Если она не могла сделать королевство лучше, будучи королевой, то какой в этом был смысл? Кроме того, лорды, которые так дорожили идеей спать с девочками, сами навлекли на себя беду. — Очень хорошо. Хотя я бы не стала предлагать в качестве наказания казнь через повешение. Может быть, крупные штрафы? — Санса задумалась на несколько мгновений. — В таком случае, могу я поговорить с Великим Мастером Орвилом? Уже давно известно, что женщины лучше справляются с родами, когда сами уже не дети. Если бы этот указ был поддержан Цитаделью, он вызвал бы меньше споров. — Делай, как считаешь нужным. Лишь бы Рейнира могла уберечь других девочек от того, что выпало на долю ее матери.

____________________

Сир Тайланд воспринял свое исключение из Малого совета лучше, чем лорд Уайлд. Конечно, Рейнира не скрывала, что ожидает, что ее флотоводец вскоре возглавит поход на Ступени. Несмотря на то, что сир Тайланд был посвящен в рыцари, Рейнира никогда не считала его человеком, который жаждет вступить в бой — будь то на палубе корабля или на суше. И, судя по его реакции на это предположение, она была права. Прислушавшись к предостережениям Алисенты о том, что нужно быть осторожной и не настраивать против себя Ланнистеров и Западные земли, Рейнира предложила сиру Тайленду поучиться у лорда Бисбери, чтобы однажды стать ее казначеем. Подчеркивая важность этой должности и уровень доверия, которого она требует, Рейнира дала понять, что не видит никого, кто мог бы заменить лорда Бисбери. Такая лесть давалась ей с трудом, но сир Тайланд, похоже, оценил ее старания. Однако в его взгляде было что-то проницательное. Когда Рейнира однажды упомянула, что он станет мастером над монетой, в его глазах вспыхнул огонек. У нее сложилось впечатление, что эта должность интересует сира Тайланда гораздо больше, чем та, которую он занимал долгое время. Затем она ненадолго зашла к лорду Бисбери, чтобы сообщить ему об этом решении. Он воспринял новость спокойно. После того как Малый совет в основном завершил свою работу, Рейнира ближе к вечеру отправилась в покои отца. Ей нужно было где-то подумать, подготовиться к приезду остальных членов семьи. Где-то, где ее не побеспокоят. К тому же у Рейниры были здесь дела. Главный зал выглядел так же, как и накануне, но это ненадолго. Вскоре Рейнира сама займет эти покои в качестве новой правительницы, а вещи ее отца будут перенесены в другие места или выброшены. Но сначала … Рейнира подошла к отцовскому столу. Раньше ей это не приходило в голову, но последние несколько недель отец делал какие-то записи, она это видела. Записи могли содержать информацию, которая помогла бы ей в дальнейшем. И действительно, на его столе лежало несколько небольших свитков пергамента. Не в силах подавить надежду на то, что отец подробно изложил свой Сон, Рейнира села и начала их читать. Однако вскоре стало ясно, что это не та информация, которую она искала. В одной куче лежали заметки о различных способах укрепить власть Рейниры, которые они уже обсуждали: заставить лордов заново присягнуть ей как наследнице; назначить ее десницей короля и верховной леди Королевских земель; устроить выгодные браки для ее сыновей. Джофф и леди Тишара Ланнистер? Разве ей не было уже девятнадцать лет? Но кое-что полезное там все-таки было: Рейнира забыла, что ее отец планировал обручить Люка с одной из дочерей Баратеонов. Он что-то говорил ей о браке, который должен был гарантировать, что лорд Боррос Баратеон не забудет о своей преданности кровным родственникам. Это означало, что в будущем, которое предвидел ее отец, дом Баратеонов собирался предать Рейниру и встать на сторону Эйгона. Возможно, ей стоит отправить Рейнис или Лейнора навестить своих кузенов в Штормовом Пределе. С Мелейс или Морским Дымом. Это должно напомнить лорду Борросу о его семейных связях. Кроме того, ее отец планировал обручить Джейса с Бейлой. В глубине души Рейнира все еще надеялась, что Алисента в конце концов согласится на помолвку Джейса с Хелейной, но Деймон не давал ей покоя. Если он действительно метил на трон (а это еще вопрос), то успокоит ли его мысль о том, что его дочь станет королевой-консортом, а внук однажды наденет корону? Не это ли имел в виду ее отец, предлагая Бейле стать женой Джейса, а также драконьей наездницей Таргариенов? На других листах пергамента были изложены планы ее отца по благоустройству Королевской Гавани, некоторые из которых лорд Бисбери уже претворял в жизнь. Были и более странные планы — например, о том, как использовать драконов дома Таргариенов, чтобы завоевать расположение королевства. Среди них были такие: сжечь горные кланы Долины, которые так часто нападали на Орлиное Гнездо и его жителей, и держать драконов на западном побережье, чтобы предотвратить вторжения с Железных островов. Самым амбициозным планом ее отца было отвоевать Ступени у Триархии и Дорна и основать там постоянный гарнизон и поселение. Это позволило бы короне в будущем удерживать эти неспокойные острова. Рейнира отложила эти свитки пергамента в сторону, чтобы обсудить с лордом Корлисом свою собственную неизбежную кампанию на Ступенях. А затем, уже почти готовая сдаться, Рейнира наткнулась на ещё более странные записи. На одной странице было написано лишь: «Рейниру привлекают женщины?» Копьём этого она бы не коснулась и даже думать об этом не хотела. Этот лист Рейнира немедленно сожгла дотла. Другие записи были почти неразборчивыми. На странице с заголовком «Хелейна» значилось: «Как никто не догадался? Держи ее рядом и слушай.» Последнее слово было подчеркнуто трижды. Как никто не догадался, что с Хелейной? Возможно, Рейнере стоит внимательнее присматривать за сестрой. Другой: «Была ли она агентом Старых Богов? Возможно, частью какого-то заговора, направленного на ослабление нас от их имени. Намеренно манипулировала битвой у Ока Бога, чтобы и Вхагар, и Караксес были потеряны?» Это проливало свет на судьбу, которая ждала Эймонда и Деймона, предположительно сражавшихся друг с другом на своих драконах. По иронии судьбы, это произошло в Око Бога, где Эйгон Некоронованный был убит Мейгором на Балерионе. Хотя «она» — Рейнира понятия не имела, о ком идет речь. Далее на странице была стрелка, указывающая на слова: «Что Деймон увидел в чардреве? Если бы он вернулся к ней, смог бы увидеть это снова? А я смог бы?» Но больше ничего не было. Ничего, что могло бы точно описать будущие события, послужившие поводом для таких планов и предположений. Резко выдохнув, Рейнира откинулась на спинку стула. Вот и все. Если только ее отец не рассказал подробности своего Сна какому-нибудь простолюдину, пока носился по Королевской Гавани, у Рейниры не было возможности узнать об этом что-то еще. Конечно, это расстраивало. Рейнире казалось, что она видит не больше трети картины. Однако ей ничего не оставалось, кроме как смириться и надеяться, что их с Алисентой усилия предотвратят катастрофу. Ничего не оставалось, кроме как продолжать двигаться вперед. Кстати, сегодня вечером должны были прибыть остальные члены ее семьи. Что она им скажет? Рейнира невольно перевела взгляд на дверь, за которой скрывалась спальня ее отца. Пока молчаливые сестры заканчивали свою мрачную работу, тело ее отца должно было оставаться там до тех пор, пока его не перенесут на погребальный костер. Вернувшись к столу, Рейнира придвинула к себе чистый лист пергамента и приготовила перо: ей понадобятся собственные заметки. Из всех отсутствующих членов семьи больше всех знал Лейнор. После того как отец рассказал Рейнире о своем Сне, она сразу же поделилась с мужем. Поначалу он, как и она, не поверил в это, но письмо Лейнора, написанное после тяжелых родов у Лейны, наводило на мысль, что он начинает склоняться к тому, что Сон может оказаться правдой. Рейнира постучала пальцами по столу, поморщилась от боли в зашитой ладони и задумалась, не стоит ли рассказать Лейнору всю правду. Что ее отец видел в ее братьях такую угрозу, что планировал их убить. Что в ответ Рейнира не видела другого выхода, кроме как убить его первой. Они с Лейнором были женаты почти тринадцать лет. Возможно, они не любили друг друга, но были друзьями и партнерами. Она не хотела скрывать от него такую важную новость. Однако Рейнира колебалась. Лейнор был благородным человеком, хорошим человеком. Как бы он отреагировал, узнав, что она стала и детоубийцей, и цареубийцей? Понял бы он ее и принял ли? Или счел бы ее чудовищем? Она не знала, сможет ли вынести его презрение и отвращение. Нет, будет лучше, если Лейнор решит, что ее отец умер от продолжительной болезни, усугубившейся из-за недавних потрясений. А еще была Рейнис. Когда несколько недель назад ее добрая матушка приехала в Королевскую Гавань, она по тому, как король стал поддерживать Рейниру, поняла, что с ним что-то не так. Когда Рейнира попыталась рассказать Рейнис, что ее отец считает, будто ему приснился вещий сон, добрая матушка лишь рассмеялась, решив, что он, как и прежде, ошибается. Однако, что особенно важно, Рейнис не знала подробностей Сна, который, как она полагала, был ложным, и поэтому у нее не было оснований думать, что король может представлять угрозу для своих сыновей. Не было оснований думать, что кому-то придется действовать, чтобы защитить этих сыновей. Деймон и Лейна... не должны были знать о сне ее отца. Только те слухи о действиях короля, которые дошли до Пентоса, и то, что рассказали Лейнор и Рейнис. Однако все это предполагало, что Лейнор сдержал слово и не раскрыл подробности Сна ее отца их родственникам. Что за чертовщина, прости боги. Собравшись с мыслями, Рейнира написала: Лейнор Убеди его, что отец умер естественной смертью и что Сон не может быть правдой из-за того, что он приснился незадолго до его смерти. По мнению ее отца, сон предсказывал его смерть по меньшей мере через пять лет. То, что это произошло гораздо раньше, свидетельствовало о том, что сон не был пророческим. А теперь на трон взошла Рейнира, так что многое из того, что знал Лейнор, уже не имело значения. Тогда ей останется только надеяться, что Рейнис, Деймон и Лейна ничего не знают, и убедить их, что ее отец умер от болезни. Убедившись, что все идет по плану, Рейнира подожгла сделанные ею записи свечой, бросила их в камин и подождала, пока они полностью сгорят. Затем она покинула покои отца, забрав с собой его записи. Вернувшись в свои покои, Рейнира с удивлением увидела на пороге седовласого мальчика, явно поджидавшего ее. — Добрый день, Эймонд, — поприветствовала его Рейнира. Эймонд поклонился в пояс и ответил: — Ваша светлость. Открыв дверь и жестом показав сиру Харрольду и сиру Лоренту занять свои места по обе стороны от нее, Рейнира пригласила Эймонда войти. — Не нужно называть меня «ваша светлость». Не здесь, наедине. Эймонд в ответ окинул ее оценивающим взглядом. Это напомнило Рейнире, как Хелейна иногда изучала своих насекомых. — Хм. Ну ладно. Рейнира собиралась присесть на диван, но по поведению Эймонда поняла, что этот визит скорее формальный, чем личный. Поэтому она села за стол и жестом указала Эймонду на место напротив. — Чем я могу тебе помочь? — спросила Рейнира, когда он согласился. Затем, вспомнив о своем общении с другими братьями в последние дни, она продолжила: — Ты ведь никого не ранил, правда? Или хочешь, чтобы я принесла какую-то клятву? От этих вопросов на лице Эймонда, обычно непроницаемом, отразилось замешательство. — Никого не зарезал — что за чушь. — Ничего страшного, просто уточняю, — если бы Рейнире пришлось покрывать еще одну смерть, она бы разбила себе голову о стену. — Что ты хотел обсудить? Эймонд выпрямился в кресле. — Мама рассказала мне об условиях вашего — нашего — союза. Я хотел... уточнить некоторые детали. — Конечно. Какие именно детали? — Мне и моим братьям будут пожалованы титулы лордов. Ты уже думала о том, где они будут располагаться и какого размера будут? Какой доход они могут приносить? — Серьезное выражение лица Эймонда не вязалось с его молодостью. Боги, Рейнира не успела рассмотреть этот вопрос в таких подробностях. — Это довольно новая идея, — медленно ответила Рейнира. — Не могу сказать, что я долго размышляла над ней, но, возможно, лорды будут назначаться по достижении вами шестнадцати лет. — Очень хорошо. — Несмотря на это согласие, Эймонд выглядел не слишком довольным. — Это мы можем обсудить более подробно в ближайшие месяцы. Рейнира удивленно подняла брови. — А еще, — продолжил Эймонд, — мама сказала, что ты обещала мне новое драконье яйцо. — При этих словах в его глазах вспыхнула детская радость, и он стал больше похож на свои двенадцать лет. — Всё верно. Как только будет отложена новая кладка. Эймонд слегка склонил голову набок. — Учитывая, что неизвестно, когда именно это произойдёт, я бы хотел попытаться приручить одного из взрослых драконов на Драконьем Камне. Такого, на котором можно будет подняться в небо сразу, а не ждать. Его взгляд ненадолго ушёл куда-то вдаль, прежде чем вновь остановиться на Рейнире. — Разумеется, в интересах укрепления нашего союза. Это была смелая просьба. Она осложнялась множеством факторов, первым из которых была Вхагар, дракон, которого Эймонд забрал в предсказанном отцом будущем. Точная механика выбора дракона, например, почему дракон может отвергнуть одного всадника и принять другого, до конца не изучена. Некоторые, как Деймон, считали, что пара «дракон — всадник» предопределена судьбой. Что он не смог бы выбрать другого дракона, потому что однажды ему был предначертан Караксес, даже когда им правил другой принц. Но что эта теория говорила об Эймонде? Если Вхагар должна была стать его драконом, мог ли он претендовать на другого? Или тот факт, что Лейна выжила, когда должна была умереть, что-то меняет? Мысль о том, что Лейне придется умереть, чтобы Эймонду достался дракон, казалась мрачной. Действительно для того, чтобы Деймон и Рейнис смогли подняться в небо, бабушке принца Эймонда и Рейниры, принцессе Алиссе, пришлось бы умереть. Хотя во времена Вольного народа были валирийцы, которые после гибели своего первого дракона обзавелись вторым. Это означало, что одному человеку могло быть суждено стать хозяином более чем одного дракона. Однако Рейнира не могла представить, что, пока жива Сиракс, она будет связана с другим драконом. Яйцо, которое должно было вылупиться после того, как Эймонд должен был заявить права на Вхагар, казалось правильным. Какой-то внутренний инстинкт подсказывал Рейнире, что ему будет непросто заявить права на одного из взрослых драконов, которые тогда тоже были бы живы. И каждый Таргариен знал, чем может обернуться неправильное заявление прав на дракона. Было и кое-что еще, что не давало Рейнире покоя. Ее отец почти ничего не сказал о своем сне, но упомянул, что Эймонд, захвативший Вхагар, стал одной из главных причин, по которым Рейнира лишилась трона. В отличие от других братьев, она не знала, какие именно поступки совершил бы Эймонд в этом предсказанном будущем. Однако мысль о том, что он претендует на одного из крупных драконов, таких как Вермитор или Сереброкрылая, была... тревожной. В Эймонде была какая-то сила, которой не хватало его братьям. Глядя на него сейчас, на его горящие желанием заполучить дракона глаза, Рейнира поймала себя на мысли, что предпочла бы, чтобы дракон был детенышем. — Учитывая опасность, которая подстерегает тех, кто пытается приручить взрослого дракона, — с чем столкнулся Эймонд, пытаясь приручить Сновидца, — я не думаю, что нам стоит полностью отказываться от идеи с яйцом. Выражение лица ее брата стало упрямым, как будто он собирался с ней поспорить. — Кроме того, — продолжила Рейнира, — твоя мать убьет меня, если я причиню тебе боль, пытаясь завладеть драконом. Что не было ложью. При упоминании Алисенты Эймонд снова опустился на стул. — Я бы не хотел усугублять беспокойство матери. Рейнира не винила его. Не тогда, когда большие карие глаза Алисенты в юности не раз с тревогой смотрели на нее. Но сейчас она об этом не думала. — Следующее драконье яйцо будет твоим, обещаю. Эймонд снова окинул ее пронзительным взглядом аметистовых глаз и медленно кивнул. — Хорошо. — Есть ли еще что-то, что ты хотел бы обсудить? Все это выглядело очень по-деловому, как будто Рейнира разговаривала с одним из своих вассалов, а не с младшим братом. Она надеялась наладить отношения со всеми своими братьями и сестрой, но не знала, как вести себя с этим отстраненным юношей. Эймонд кивнул и сказал: — Моя женитьба. Когда придет время, я хочу сам выбрать себе пару, как это сделала ты. И снова Рейнира заколебалась. Как глава дома, она должна была решать, на ком женятся ее братья. Она могла понять желание Эймонда самому выбрать себе жену, как когда-то поступил с ней их отец. По крайней мере, до той ночи в борделе, когда Деймон увидел ее замужем за Лейнором. Рейнира не хотела принуждать Эймонда к браку, который его не устраивал, но, с другой стороны, она не могла предоставить ему полную свободу выбора. Если Эймонд выберет себе невесту из одного из великих домов, особенно из тех, чья верность Рейнире вызывает сомнения, это может укрепить его притязания на трон в будущем. Или притязания его сына в будущем. Такая ситуация приведет к той самой нестабильности, которой они с Алисентой стремились избежать. — Я не могу обещать, что позволю тебе жениться на любой женщине, которую ты выберешь, — ответила Рейнира. — Но тебя не заставят вступить в брак против твоей воли. — по сути, это были те же условия, на которых Алисента хотела выдать замуж Хелейну. — Твоя жена должна быть... политически выгодной партией. Рейнира думала, что Эймонд разозлится, но он весело ответил: — Конечно, кто-то, кто не будет представлять угрозы для тебя или Джейса. В его выражении лица было что-то слишком проницательное, как будто он предвидел ее ответ. Но он все равно обратился с просьбой. — Это было испытание? Голова Рейниры слегка склонилась набок, когда она рассматривала двенадцатилетнего ребенка. Эймонд пожал плечами. — Если бы ты согласилась без оговорок, я бы знал, что ты лгунья. Или глупая. Ни то, ни другое не предвещало бы ничего хорошего. — ... спасибо? Она была не уверена, что еще сказать. Их дела были улажены, и Эймонд, решив, что Рейнира не лгунья и не дура, вскоре ушел. Однако у нее не было времени долго размышлять над их довольно странным разговором: Рейнире нужно было встретиться с Алисентой, чтобы обсудить ее последнее назначение в Малый совет.

_____________________

Когда незадолго до ужина Рейнира вызвала Алисенту в Малый совет, прервав ее знакомство Гвейна с придворными, она предположила, что это как-то связано с предстоящим прибытием других Таргариенов. Именно с этого Рейнира начала разговор, когда Алисента села справа от королевы. — Наверное, это и так понятно, — начала Рейнира, вертя на пальце кольцо, — но не говори о Сне моего отца никому из моих родственников. Только Лейнор знает подробности, и он не ожидает, что ты в курсе. Алисента кивнула, но с трудом удержалась от того, чтобы не начать ковырять кутикулу. Ближайшие дни будут непростыми, особенно для ее новообретенного союза с Рейнирой. Они обе жили как в раю, работая вместе, чтобы защитить свои семьи и сохранить корону. Теперь этот пузырь должен был лопнуть с приездом мужа Рейниры, человека, который не слишком уважал обязанности, связанные с их положением, и принца Деймона, который всегда имел чрезмерное влияние на свою племянницу, даже в ущерб ее интересам. Фиолетовые глаза Рейниры окинули лицо Алисенты, и в них читалась такая забота, словно она могла видеть все тревоги Алисенты, отразившиеся на ее лице. Алисенте стало легче от этой заботы, от искреннего внимания, которое Рейнира проявляла к ней все эти дни. Рейнира могла быть кем угодно, но она никогда не прибегала к манипуляциям и не вела долгих игр, как некоторые придворные. У нее не было ни терпения, ни склонности к этому. Нет, Рейнира не шутила, когда сказала, что хочет, чтобы они с Алисентой снова стали подругами, и она это показала. Алисенте просто нужно поверить в эту возрожденную дружбу, в саму Рейниру и в то, что их союз будет крепким. — Все в порядке? — спросила Рейнира. Ее рука дернулась в сторону Алисенты, но тут же вернулась на стол, словно Рейнира хотела протянуть руку и дотронуться до нее, но передумала. Сократив расстояние между ними, Алисента взяла Рейниру за руку и быстро сжала ее, черпая уверенность в знакомом тепле. — Пока нам все удается. Я верю, что мы справимся и с тем, что ждет нас впереди. Рейнира ответила на рукопожатие, а затем разорвала контакт и сунула руку в потайной карман платья. От внезапной потери руки Алисенты похолодели, и она почувствовала себя опустошенной. — Я хотела кое-что с тобой обсудить. — Рейнира протянула руку, сжимая в пальцах булавку «Рука королевы». Что ж, возможно, Рейнира теперь готова раскрыть, кого она хотела бы видеть на втором по значимости посту в королевстве. Лорд Корлис должен был стать лордом-командующим флотом, так что не он. Очевидно, что не сир Лейнор. Возможно, лорд Касвелл, он давно был вхож в круг приближенных Рейниры. Или кто-то, кто сейчас не при дворе. Лорд Джерольд Ройс пользовался большим уважением и продемонстрировал свою готовность хранить верность правящей леди, когда дело касалось его кузена и леди Джейн Аррен. Был еще Ройс Кейрон, лорд Марки, чей внук однажды станет верховным лордом или верховной леди Штормовых земель. Если бы Рейнира захотела обратить свой взор на Речные земли... — Забавно. — Рейнира повертела булавку в руках, так что на нее упали лучи заходящего солнца. — Отец подарил мне ее несколько недель назад, когда сообщил о своем намерении сделать меня своей десницей. Я носила ее с собой как… как талисман, если хочешь. Но, похоже, мне не суждено было ее носить. — Она протянула булавку через стол Алисенте. Переведя взгляд с булавки на серьезное лицо Рейниры, Алисента сказала: — Ты не можешь говорить это всерьез. Рейнира ни за что не назначит Алисенту своей десницей. Хотя, если это была шутка, то не слишком удачная. — Я совершенно серьезна. Я бы хотела, чтобы ты стала первой десницей королевы. С губ Алисенты сорвалось по меньшей мере полдюжины возражений: Ее верность Рейнире уже была доказана. Ее никогда не назначат на такую должность. Ее назначение помешало бы Рейнире заключить прочный союз. Это было невозможно. На свете были люди гораздо более опытные и образованные, чем она. Ей это было не суждено. Рейнира просто ждала. — Почему ты хочешь назначить меня? — спросила Алисента, пытаясь собраться с мыслями. — Наверняка есть десятки людей, которые подходят на эту должность больше, чем я. И если бы Алисента знала, что на уме у Рейниры, она могла бы указать ей на более подходящую кандидатуру. — Я не согласна, - просто сказала Рейнира. — Однажды я спросила своего отца, что, по его мнению, составляет хорошую руку, когда твой отец еще занимал эту позицию, — ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Он сказал мне о ком-то, кто не боялся говорить правду, кто не стеснялся в выражениях. О ком-то, кто был способен поставить сферу выше своих собственных амбиций. О ком-то, кто был умнее его. Кто-то верный и благородный. — Она слегка пожала плечами. — Какими бы ошибочными ни были суждения моего отца о твоем отце, я не верю, что он ошибался в этом вопросе. И ты подходишь во всех отношениях. Алисента почувствовала, как к лицу прилила кровь, и ей стоило огромных усилий не опустить голову, когда фиолетовые глаза Рейниры снова обратились к ней. Небеса, Рейнира не могла просто так сказать ей такое! Комплименты были тем более ценны, что королева славилась своей прямолинейной честностью. Но этого было недостаточно, чтобы развеять опасения Алисенты. — Гораздо разумнее было бы назначить на эту должность мужчину, — настаивала Алисента. — Лордам и леди и так будет непросто привыкнуть к своей первой правящей королеве, не говоря уже о том, что десницей станет женщина. Рейнира усмехнулась. — Я уже устала выслушивать мнения мужчин. Особенно тех, кто попытался бы злоупотребить своей властью, если бы она у них была. Помимо твоих прекрасных личных качеств, ты — уважаемая и известная фигура во всем королевстве. От простолюдинов до верховных лордов. Это была не прихоть. Рейнира всерьез рассматривала кандидатуру Алисенты на пост десницы. Но, очевидно, этого было недостаточно. — Рейнира, ради всего святого, еще несколько недель назад мы были практически заклятыми врагами! Надо отдать Рейнире должное, она тут же выпрямилась. — Что может быть лучше, чтобы показать всему королевству, что между нами больше нет разногласий? И я еще ни разу не слышала, чтобы ты говорил, что не хочешь быть десницей. Я достаточно часто присутствовала на заседаниях в этом зале и знаю, что тебе нравится участвовать в управлении королевством. Алисента не могла отрицать, что в этих словах была доля правды. Сначала она настояла на том, чтобы ее включили в Малый совет по настоянию отца, который был недоволен тем, что Визерис больше не прислушивается к его мнению и что Рейнира может получить влияние. Чувствуя себя робкой и неуместной, Алисента на первых заседаниях почти ничего не говорила, лишь высказывала свое мнение по вопросам, о которых ей писал отец. Однако вскоре Алисента стала все меньше прислушиваться к наставлениям отца и полагалась на собственную смекалку и опыт, чтобы подсказать Визерису наилучший путь. И Алисента не могла не испытывать радостного волнения каждый раз, когда король прислушивался к ее советам, а не к советам других советников. Она могла помочь проложить лучший путь для королевства и его народа. Но Десница Королевы... — Ты все равно была моим первым выбором на эту должность, — продолжила Рейнира. — Еще с тех пор, как отец впервые назвал меня своей наследницей. Алисенте это было не нужно. Или, скорее, ей никогда не позволяли хотеть этого. Роль женщин заключалась не в том, чтобы править, а в том, чтобы направлять мужчин. Сдерживать их самые жестокие порывы, побуждая к миру. Оказывать поддержку и утешение, в которых они нуждались. — Я не могу, — возразила Алисента. — Это не для меня. Рейнира нахмурилась. — Кто может сказать, что предназначено для нас? Если я могу сидеть в этом кресле, — она указала на место правителя во главе стола Малого совета, — то почему ты не можешь сидеть справа от меня? Она не понимала. Но Рейнира никогда и не понимала. По сравнению с другими знатными женщинами королевства, Рейнира, возможно, была рождена для чего-то большего, но она была принцессой, ставшей королевой, Таргариеном королевской крови. К ней никогда не применялись те же правила, что и к Алисенте. Алисенту это часто раздражало, хотя в глубине души она завидовала Рейнире и хотела такой же свободы. Свободы, которую Рейнира теперь ей предлагала. — Ты потомок Завоевателя, Рейнира. Всадница на драконе. Твой отец объявил тебя наследницей, потому что верил, что ты должна править королевством после него. Это не одно и то же. Мы не одно и то же. Это вызвало у Рейниры смех, в котором не было ничего смешного. — Это тоже не для меня, — ее рука скользнула по шару, лежащему перед ней на столе. — Если бы выжил хоть один из сыновей моей матери, сейчас здесь сидел бы он. Король Бейлон, Первый из Его Имени. Алисента вспомнила крошечного хрипящего младенца, которого они с Рейнирой ненадолго забрали, прежде чем Неведомый вернул его матери. — Возможно, когда-то так и было, — возразила Алисента. — Но после рождения Эйгона, Эймонда и Дейрона он не отказался от твоих притязаний. Потому что он что-то в тебе разглядел. Что-то, что когда-то разглядела и сама Алисента. Что-то, что снова стало ей видно в последние дни. Рейнира покачала головой. — Он видел мою мать. Он видел свою вину в том, что убил ее. Дело было не во мне. Она опустила взгляд и смотрела на стол, а не на Алисенту. Убил ее? — Что? — Спросила Алисента. — Мой отец признался в этом позавчера вечером. Я настаивала, не понимая, зачем он идет на такие ухищрения, чтобы обеспечить мне право на престол. Но все дело было в моей матери. — В глазах Рейниры заблестели слезы. — Он приказал вскрыть ее, чтобы наконец получить своего драгоценного наследника. Он думал, что, если я унаследую его корону, все будет в порядке. Как будто что-то могло это исправить. Последнее слово она буквально выплюнула, в нем сквозили гнев и презрение. Алисенту словно окатили холодной волной с головы до ног. Она утешала Визериса в самые тяжелые дни его траура по королеве Эймме. Она часто слышала, как он сокрушался и горевал, но даже представить себе не могла... Королева Эймма всегда была добра к Алисенте, особенно после смерти ее матери. Она не заслужила такой участи. И Рейнира, о боже, бедная Рейнира, которая так сильно любила свою мать и была безутешна после ее смерти. Алисента протянула руку и взяла Рейниру за обе кисти. — Мне так жаль, Рейнира. Твоя мать этого не заслужила, — ее слова и прикосновения были скупыми по сравнению с тем, что узнала Рейнира, но, возможно, они все же могли ее утешить. Она и сама испытывала ужас. Если Визерис был способен так поступить с любовью всей своей жизни, что бы он сделал, если бы Алисенте самой пришлось так рожать на родильном ложе? Она с трудом подавила дрожь, не в первый раз радуясь, что роды прошли без особых осложнений. Сжав руку Алисенты, Рейнира свободной рукой вытерла несколько слезинок, выступивших на глазах. При этом она заметила кольцо Арренов на ее пальце и долго смотрела на него, прежде чем судорожно выдохнуть. — Как видишь, — продолжила Рейнира, — я сижу здесь, рядом с Эйгоном, только из-за вины моего отца. Не потому, что он видел во мне что-то достойное. Не потому, что я решила не отказываться от короны, которую он мне навязал, какими бы ни были его мотивы. Не потому, что я верю, что могу быть хорошей королевой для королевства. И нет причин, по которой ты не можешь поступить так же. Алисенте было знакомо выражение лица Рейниры. Такое же было у нее, когда она приглашала Алисенту полетать на драконе. Такое же было у нее, когда она предлагала Алисенте пропустить их совместные уроки. Такое же было у нее, когда она хотела втянуть Алисенту в какую-нибудь безумную затею. Вопрос был только в том, решится ли Алисента пойти на такой шаг вместе с ней. Алисента перевела взгляд с булавки в виде руки на лицо Рейниры и обратно. Она — десница королевы, вторая по значимости фигура в королевстве, главный советник королевы. Десница даже восседает на троне в ее отсутствие. Что-то глубоко внутри Алисенты не могло не содрогнуться при виде этого образа. Та часть ее, которая была воспитана в вере в естественный порядок вещей, не могла не отпрянуть. Алисента никогда не стремилась к власти ради себя. Она должна была стремиться к благополучию своего отца, мужа, сына, но не ради себя. Хотя за последние дни Алисенте пришлось пережить несколько потрясений, связанных с тем, что следование своим убеждениям едва не стоило ей всего. А какой еще могла быть ее жизнь? Алисента была всего лишь вдовствующей королевой, ее дети уже почти выросли. Она была еще не так стара, чтобы о новом браке не могло быть и речи, но сама мысль об этом вызывала у нее отвращение. О том, чтобы лежать под другим мужчиной и не обращать внимания на дискомфорт. Когда-то мысль о том, чтобы принести обеты и стать септой, а затем вступить в материнский дом, казалась заманчивой, но в последнее время вера Алисенты пошатнулась настолько, что она уже не могла представить себя в роли монахини. На мгновение Алисенту охватило раздражение по отношению к Рейнире. Еще несколько дней назад Алисента точно знала, чего от нее ждут и какой должна быть ее жизнь. Теперь эта определенность сменилась суматохой. Суматохой, которую усугубляла Рейнира, предлагая Алисенте больше власти и ответственности, чем та могла себе представить. Должно быть, нерешительность отразилась на ее лице, потому что Рейнира сказала: — Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Если мой отец продержался почти полгода без официального десницы, я уверена, что смогу продержаться несколько дней. Несмотря на ободряющие слова, в голосе Рейниры слышалось разочарование из-за того, что Алисента не ответила. Она искренне хотела, чтобы Алисента приняла ее предложение. И Алисента знала себя. Она знала, что, если ее оставить в покое и дать возможность поразмыслить над этим вопросом, она будет сомневаться до тех пор, пока не откажет Рейнире. Но здесь, в этой комнате, когда Рейнира с надеждой смотрела на нее, Алисенте хотелось увидеть в себе то, что видела королева. Почувствовать, что она способна на большее, чем ей внушали с детства. И, глядя на брошь в виде руки на столе, Алисенте захотелось заполучить все, что она символизировала. Всю власть и свободу, которые никогда ей не принадлежали. Возможность изменить королевство к лучшему рядом с Рейнирой. Одна из ее рук высвободилась из хватки Рейниры, потянулась вперед и подняла брошь. Она оказалась тяжелее, чем Алисента ожидала, но, когда она прикрепила ее к своему черному траурному платью, брошь «Рука королевы» выглядела вполне уместно. Рейнира широко улыбнулась ей, и в этой улыбке было столько неподдельного счастья, что у Алисенты перехватило дыхание, а во рту пересохло. Неужели она до сих пор не научилась подавлять такие низменные чувства? — Нам нужно устроить пир, чтобы… Рейниру прервал рев дракона, донесшийся сверху. Они обе автоматически повернулись к окну. — Мелейс. Прибыла родственница Рейниры.