Его силуэт

Часть 1. Утро. Без записки Питер проснулся от того, что кто-то ходил по комнате. Он открыл глаза, но не сразу понял, который час. За окном было серо — дождь моросил с самого утра, и свет был каким-то тусклым, болезненным. Питер поёжился под одеялом. Уэйд уже был одет. Сидел на своей кровати, завязывал шнурки. Не смотрел на Питера. — Доброе, — сказал Уэйд, не поднимая головы. — Доброе утро, — ответил Питер, садясь. Уэйд встал, поправил куртку. На столе уже стояла кружка с кофе. — Кофе на столе, — сказал Уэйд. — Завтрак через полчаса. Он вышел. Дверь закрылась. Питер посидел несколько секунд. В комнате было тихо — Нед ещё спал, закутавшись в одеяло. Только дождь барабанил по стеклу. Питер встал, подошёл к столу. Взял кружку. Кофе был горячим. И тут он заметил. Записки не было. Он поставил кружку, посмотрел на пустое место справа от ноутбука. Там, где всегда лежал маленький листок бумаги с острым почерком Уэйда. Сегодня — ничего. «Почему?» — подумал Питер. Он попытался вспомнить. Может быть, он просто не заметил? Может быть, записка упала на пол? Он наклонился, заглянул под стол. Нет. Ничего. Он выпрямился. Внутри разлилась тревога — не сильная, но липкая, как та дождевая мгла за окном. «Он забыл? — думал Питер. — Или не захотел писать?» Он вспомнил, как вчера Уэйд писал записку. Сидел на стуле, крутил ручку в пальцах, задумывался. Аккуратно поправлял край листка, чтобы лежал ровно. Это было нежно. Это было важно. А сегодня — ничего. Питер сделал глоток кофе. Крепкий, горький. Таким Уэйд всегда его оставлял. Но вкус сегодня был другим — будто горечь стала сильнее. Он оделся. Джинсы, толстовка, кроссовки. Посмотрел в зеркало. Взъерошенный, сонный, под глазами тени. Ничего нового. Но улыбаться не хотелось. Вышел в коридор. На кухне общего блока Уэйд сидел за столом у окна. Один. Пил чай из большой кружки, смотрел на дождь. Не листал телефон, не читал. Просто смотрел. — Доброе утро, — сказал Питер, садясь напротив. — Доброе, — ответил Уэйд, не глядя на него. На столе стояла тарелка с бутербродами. Сыр, ветчина, хлеб. Как раньше. Не глазунья. Питер помолчал. Потом спросил: — Ты сегодня не оставил записку. Уэйд поднял голову. Посмотрел на Питера. В его глазах не было усмешки. — Не оставил, — сказал он. — Почему? — Не захотел. — Просто не захотел? — Просто не захотел, — повторил Уэйд. — Ешь давай. Он снова уставился в окно. Питер взял бутерброд. Откусил. Не чувствовал вкуса. Смотрел на Уэйда, на его профиль, на руки, сжимающие кружку. «Почему? — думал Питер. — Почему ты не смотришь на меня? Почему не говоришь? Что случилось?» Он не знал. — Ты сегодня на первую лекцию? — спросил Уэйд. — Да. — Тогда пойдём. — Хорошо. Они доели молча. Уэйд встал, забрал тарелки, отнёс в раковину. Питер хотел помочь, но Уэйд сказал: — Не надо. Я сам. Питер остался сидеть. Он смотрел, как Уэйд моет посуду. Как трёт губкой тарелки, как споласкивает, ставит в сушилку. Всё это было знакомым — они делали это вместе сотни раз. Но сейчас Уэйд делал это один. И не смотрел на Питера. — Пойдём, — сказал Уэйд, вытирая руки. Они вернулись в комнату за рюкзаками. Нед уже ушёл — его кровать была пуста, учебники исчезли со стола. — Готов? — спросил Уэйд. — Готов. Они вышли в коридор. Шли молча. Питер смотрел на спину Уэйда. Хотел спросить: «Что случилось? Почему ты такой?» — но не мог. Слова застревали в горле. На лестнице он попытался: — Уэйд. — М? — Ты сегодня… — Что? Питер запнулся. — Ничего, — сказал он. — Ладно, — Уэйд ускорил шаг. Питер не отставал. «Что происходит? — думал Питер. — Почему он отстраняется?» Он не знал. После первой лекции Питер вышел в коридор и почувствовал, как усталость навалилась на плечи. Не физическая — другая. От непонимания. От тишины, которая повисла между ними. Он прислонился к стене, закрыл глаза на секунду. В голове крутились обрывки утра. Уэйд, который не смотрит на него. Уэйд, который не оставил записку. Уэйд, который сказал «не захотел» и отвернулся к окну. — Паркер? Питер открыл глаза. Перед ним стоял Нед, держа в руках телефон и выглядящий так, будто он уже всё понял, хотя ничего не знал. — Ты чего такой? — спросил Нед. — Всё нормально, — ответил Питер. — Не похоже. — Просто не выспался. Нед хмыкнул, но спорить не стал. Он убрал телефон в карман и пошёл к лестнице. Питер — за ним. — Ты сегодня на вторую? — спросил Нед. — Да. — Тогда пойдём. --- Часть 2. День. Холод Они поднялись на третий этаж, зашли в аудиторию. Питер сел на своё обычное место — в середине, у окна. Нед — рядом. — А где Уэйд? — спросил Нед, оглядываясь. — Не знаю, — ответил Питер. — Он обычно с тобой ходит. — Обычно, — сказал Питер. Нед не стал спрашивать больше. Профессор Уильямс начал лекцию. Питер смотрел на доску, но не видел формул. Всё его внимание было на двери. Он ждал, когда Уэйд войдёт. Уэйд вошёл через десять минут. Не посмотрел на Питера. Прошёл на задний ряд, сел у стены, достал телефон. Питер обернулся. Уэйд листал что-то на экране, не поднимал головы. «Почему ты не смотришь на меня?» — подумал Питер. Он отвернулся. Сердце колотилось. Он попытался сосредоточиться на доске, на формулах, на голосе профессора. Не получилось. Мысли возвращались к Уэйду. К его холодному взгляду. К тому, как он сказал «не захотел» за завтраком. Лекция тянулась медленно. Питер не слушал профессора. Он смотрел на дверь, на окно, на свои руки. Всё, что угодно, только не на задний ряд. Он не хотел, чтобы Уэйд видел, что он смотрит. Когда лекция закончилась, Питер вышел в коридор первым. Нед увязался за ним. — Ты куда? — спросил Нед. — В библиотеку, — ответил Питер. — Я с тобой. — Не надо. — Почему? — Я хочу один. Нед посмотрел на него несколько секунд. Потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Увидимся. Он ушёл. Питер остался один. Он не пошёл в библиотеку. Он ждал у выхода. Уэйд вышел через несколько минут. Увидел Питера, остановился. — Зачем ты здесь? — спросил Уэйд. Холодно. Как и утром. — Тебя жду, — ответил Питер. — Хотел поговорить. — Я занят, — Уэйд отмахнулся. — Потом поговорим как-нибудь. Он обогнул Питера слева и ушёл. Питер остался в коридоре один. Смотрел ему вслед. Внутри всё кипело. Обида, злость, непонимание. Он сжал кулаки, потом разжал. Сделал глубокий вдох. «Потом поговорим, — повторил он про себя. — Когда?» Он не знал. Остаток дня тянулся медленно. На следующей лекции Питер снова сел у окна. Нед — рядом. Уэйд не пришёл. Питер смотрел на пустую парту на заднем ряду и не мог сосредоточиться. Профессор что-то рассказывал о квантовой запутанности, но Питер слышал только шум в ушах. После лекции Нед позвал его в столовую. — Пойдём? — спросил он. — Ладно, — ответил Питер. В столовой было шумно. Питер взял поднос, огляделся. Уэйд сидел за дальним столом, у окна. Один. Ел суп, смотрел в телефон. Питер хотел подойти. Сделал шаг. Остановился. «Он сказал, что занят, — подумал Питер. — Он не хочет говорить». Он сел за свободный стол в другом конце зала. Нед пристроился рядом. — Ты чего не с Уэйдом? — спросил Нед. — Не хочу, — ответил Питер. — Вы поссорились? — Нет. — Тогда чего? — Ничего. Нед вздохнул, но не стал спрашивать. Питер смотрел на Уэйда издалека. Тот не поднимал головы. Ел, листал телефон, встал, убрал поднос. Вышел. Не посмотрел на Питера. Питер сидел, сжимая вилку в руке. «Почему ты так со мной? — думал Питер. — Что я сделал?» Он не знал. К вечеру он вернулся в комнату. Нед ушёл в библиотеку. Уэйд не возвращался. Питер сел на кровать, обхватил колени руками. Смотрел в окно, на серое небо, на дождь, который всё не кончался. В голове крутились обрывки дня. Утро без записки. Холодный завтрак. Взгляд Уэйда, который прошёл сквозь него. «Я занят. Потом поговорим как-нибудь». «Может, он прав, — подумал Питер. — Может, нам действительно нужно поговорить». Он встал, надел куртку, вышел в коридор. Он знал, где искать Уэйда. На крыше. --- Часть 3. Крыша. Срыв Питер поднялся на крышу. Дверь была приоткрыта — Уэйд уже здесь. Питер шагнул в серый вечерний свет, и ветер сразу ударил в лицо, холодный и колючий. Дождь кончился, но воздух остался сырым, тяжёлым. Внизу, далеко внизу, горели огни города — жёлтые, размытые, равнодушные. Уэйд стоял у парапета, опираясь на него руками. Спиной к Питеру. Не обернулся. Питер не звал его. Остановился в нескольких шагах, смотрел на его спину, на плечи, на волосы, которые трепал ветер. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, что скажет. Не знал, зачем пришёл. «Почему я здесь? — думал Питер. — Почему мне так плохо без его взгляда? Почему я не могу просто развернуться и уйти?» Он не знал. Но знал — не уйдёт. Он сделал шаг. Потом ещё. Подошёл почти вплотную. — Ты не уходил, — сказал Питер. Голос был тихим, чужим. — Не уходил, — ответил Уэйд, не оборачиваясь. — Я хотел поговорить. — Я знаю. Питер ждал. Уэйд молчал. — Что с тобой? — спросил Питер. — Почему ты отстраняешься? Почему не смотришь на меня? Почему не оставил записку? Уэйд молчал. — Уэйд, — повторил Питер. — Не оставил, потому что не мог, — сказал Уэйд. — Что значит не мог? — Не мог писать то, что хотел. — А что ты хотел? Уэйд повернулся. Посмотрел на Питера. В его глазах не было холода. Была боль. Такая глубокая, что Питер на секунду потерял дар речи. — Не важно, — сказал Уэйд и отвернулся. — Важно. — Не сейчас. — А когда? Уэйд не ответил. Отвернулся к городу, сжал край парапета так, что побелели костяшки. Питер смотрел на его профиль, на сжатые челюсти, на руки, которые дрожали — или это только казалось? «Что он чувствует? — думал Питер. — Почему он молчит? Почему не смотрит на меня?» Начался дождь. Сначала редкие капли — одна упала Питеру на щеку, вторая на губу. Потом чаще. Питер поднял голову — небо было серым, низким, и из него лилось. Дождь барабанил по крыше, по их плечам, по лицу. Уэйд не уходил. Питер смотрел на него. На мокрые волосы, прилипшие ко лбу. На капли, стекающие по щеке, по шее. На руки, которые всё ещё сжимали парапет. «Он боится, — понял Питер. — Не меня. Себя». — Я думал, — сказал Уэйд, глядя вниз, на город. Голос был глухим, чужим. — Всё утро думал. — О чём? — спросил Питер. — О тебе. О нас. О том, что я хочу, чтобы ты был рядом. Но боюсь, что если скажу, ты испугаешься. — Я не боюсь, — сказал Питер. — Ты не знаешь, чего бояться. — Тогда скажи. Уэйд замолчал. Дождь усилился. Вода стекала по его лицу, по волосам, по одежде. Он не вытирал. — Я не могу так, — сказал он. Голос сорвался. — Блять, я не могу так, понимаешь? Не могу! Я не могу просто быть рядом. Не могу быть просто другом. Питер смотрел на него. Сердце колотилось где-то в горле. — Питер, пойми, — Уэйд говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что не успеет. — Я не тот, кого ты знаешь. Я совершал плохие вещи. Очень плохие. Мне платили за убийства. Я убирал людей. Много. С давнего времени. Он замолчал. Тяжело дышал. — Тебе нужен не я, — сказал он тише. — Тебе нужен кто-то другой. Нормальный. Он хотел сказать ещё что-то. Питер не дал. Питер шагнул вперёд. «Мне без разницы, — думал он. — Мне всё равно, кем ты был». Он взял Уэйда за лицо. Грубо, почти больно. Притянул к себе. — Мне плевать, кем ты был, — сказал он. Голос дрожал. — Ты мне нужен. Такой. Любой. И поцеловал. Поцелуй оборвал всё. Фразу. Возражения. Страх. Резкий. Неуклюжий. Но тёплый. Настоящий. Дождь лил. Холодный. Мокрый. Но губы Уэйда были горячими. Уэйд застыл на секунду. Не отвечал. Питер уже думал, что ошибся. Что сейчас Уэйд оттолкнёт его, развернётся и уйдёт. Потом Уэйд ответил. Он обхватил Питера за талию, притянул к себе. Поцелуй стал глубже. Нежнее. Питер закрыл глаза. Мир исчез. Остались только они. Только дождь. Только этот поцелуй. Они отстранились. Оба стояли, пытаясь восстановить дыхание. Дождь стекал по лицу, по губам — добавлял ещё больше контраста температур: холодная вода и горячая кожа. Питер смотрел на Уэйда. Уэйд — на него. Казалось, ноги подкашивались. Будто он только что выпил пару литров крепкого алкоголя залпом. Внутри всё жгло, сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки в эту же секунду. Питер был полностью погружён во взгляд Уэйда. Он тонул в его глазах. Вот только с какого момента — он уже не помнил. Может, после первого «Питер». Может, раньше. Может, позже. Это пришло как вихрь. Это и было то самое «другое», о котором говорил Уилсон в одной из записок. — Питер… — нарушил тишину Уэйд. Голос сел. — Ты псих… — Какой есть, — ответил Питер. — Ты ведь даже не знаешь толком меня. — Всё поправимо, Уэйд. — Как ты можешь… — Просто могу. Уэйд смотрел на него. Долго. Потом шагнул вперёд, обнял. Крепко. Так, будто боялся, что Питер исчезнет. Питер обнял в ответ. Дождь не кончался. Но Питер не чувствовал холода.