Его силуэт

Часть 1. Пробуждение Питер проснулся от того, что было тепло. Он не сразу понял, где находится. Сознание возвращалось медленно, нехотя, будто не хотело отпускать сон. Сначала пришло ощущение — чьи-то руки обнимали его со спины, пальцы лежали на голой талии. Дыхание касалось затылка — ровное, спокойное, тёплое. Потом — звуки. Часы на стене тикали. Где-то вдалеке сигналила машина — один раз, потом смолкла. За окном шумел город, но этот шум был приглушённым, почти нереальным. Потом — запах. Уэйд пах дождём и кофе, и ещё чем-то, чему Питер не знал названия. Тем, что он теперь называл про себя «домом». Питер открыл глаза. Серый утренний свет пробивался сквозь щель в шторе, падал на подушку, на его руку, на чужую руку, которая лежала на его животе. Питер смотрел на неё несколько секунд, не понимая. Большая, с длинными пальцами — он узнал бы эту руку из тысячи. Уэйд. Воспоминания вернулись не сразу — сначала обрывками. Поцелуи. Жар. Слова, которые он не думал, что скажет. И слова, которые услышал в ответ. «Я тебя люблю». «И я тебя». Питер закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как лицо горит. «Это было, — подумал он. — Это правда было». Он вспомнил, как дрожали руки Уэйда. Как он говорил: «Я не хочу быть в безопасности». Как целовал его так, будто боялся, что Питер исчезнет. Как они упали на кровать, не в силах оторваться друг от друга. Как простыни сбились, одеяло сползло на пол. Как он шептал имя Уэйда — снова и снова. Питер открыл глаза. Он лежал в кровати Уэйда. Они лежали на его кровати. Простыни были перепутаны, подушка сползла на пол. Уэйд обнимал его со спины, и Питер чувствовал тепло чужого тела — жаркое, живое, настоящее. Он осторожно, стараясь не разбудить, повернулся на другой бок. Уэйд спал. По-настоящему спал — не той полудремой, в которой он обычно существовал, а глубоким, тяжёлым сном. Его лицо было расслабленным, беззащитным. Ресницы дрожали. Губы чуть приоткрыты. Питер смотрел на него и не мог отвести взгляд. «Ты мой мир», — вспомнил он слова Уэйда. Тогда, в темноте, они звучали почти страшно. Слишком правдиво. Слишком громко. А сейчас, в этом сером утреннем свете, они звучали как самая простая и понятная вещь на свете. Он протянул руку. Кончиками пальцев коснулся щеки Уэйда. Кожа была тёплой, чуть колючей от щетины. Уэйд пошевелился во сне, что-то пробормотал — неразборчиво — и затих. Питер улыбнулся. Он не знал, сколько прошло времени — минута, десять, полчаса. Он просто лежал и смотрел на Уэйда. На его тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. На его губы, которые шептали его имя прошлой ночью. На его руки, которые держали Питера так, будто он боялся его потерять. «Я не хочу тебя потерять, — подумал Питер. — Никогда». Он вспомнил, как вчера боялся. Как отстранялся. Как думал, что единственный способ спасти Уэйда — держаться подальше. А потом понял, что не может. Что это не жизнь. Что лучше один день быть с ним, чем всю жизнь без него. Уэйд открыл глаза. Сначала он смотрел в потолок, не понимая, где он. Потом повернул голову. Их взгляды встретились. — Привет, — прошептал Уэйд. Голос был хриплым со сна. — Привет, — ответил Питер. Уэйд улыбнулся. Не насмешливо, не привычно криво. А так — тепло, устало, по-настоящему. Под глазами залегли тени, щетина стала длиннее, но Питер не видел ничего этого. Он видел только его. — Ты смотришь на меня, — сказал Уэйд. — Смотрю. — И давно? — Не знаю. Минут двадцать. — Псих, — Уэйд усмехнулся. — Твоими устами. Уэйд протянул руку. Убрал прядь волос с его лба. Простое, почти невесомое движение. Но Питер почувствовал его каждой клеткой. — Ты не спишь? — спросил Уэйд. — Не могу. — Почему? — Думаю. — О чём? — О тебе. О вчерашнем. О том, как всё изменилось. Уэйд убрал руку. Сжал пальцы в кулак, потом разжал. — Ты не жалеешь? — спросил он. — О чём? — О вчерашнем. Питер смотрел на него. Вспомнил, как дрожали руки Уэйда, как он говорил «я не хочу быть в безопасности», как целовал его так, будто боялся, что Питер исчезнет. Вспомнил, как его сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стучала кровь. — Нет, — сказал он. — А ты? — Нет, — ответил Уэйд. — Но боюсь. — Чего? — Что ты проснёшься и решишь, что это была ошибка. Что мы не должны. Что я… — Не решу, — перебил Питер. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Они смотрели друг на друга. Тишина была не неловкой — новой. Как будто они оба впервые видели друг друга такими: без масок, без защиты, без стен. — Иди сюда, — сказал Уэйд. Питер придвинулся ближе. Уэйд обнял его, прижал к себе. Питер уткнулся носом в его ключицу, чувствуя его запах — дождь, кофе, что-то ещё, чему он не знал названия. Дома. Тепло. Покой. — Ты пахнешь домом, — сказал Питер. — Это гель для душа, — ответил Уэйд. — Заткнись. — Хорошо. Они лежали так долго. За окном шумел город, где-то сигналили машины, кто-то смеялся в коридоре. А здесь, в этой маленькой комнате, было тихо. И хорошо. Питер закрыл глаза. «Может, это и есть счастье, — подумал он. — Просто лежать рядом. Ничего не бояться. Ни от кого не убегать». Он не знал, сколько продлится это чувство. Может, день. Может, неделю. Может, вечность. Но сейчас, в этот момент, он был счастлив. — Ты уснул? — спросил Уэйд. — Нет. — Тогда вставай. Кофе хочешь? — Хочу. — Тогда иди. — Не хочу. Уэйд усмехнулся. — Ты невыносим. — Знаю. — Иди сюда, — сказал Уэйд снова. Питер придвинулся ещё ближе. Уэйд поцеловал его в макушку. — Сладких снов, Паркер. — Уже утро. — Тогда доброе утро. Питер улыбнулся. И закрыл глаза. --- Часть 2. Нед Нед вернулся в комнату около десяти утра. Питер услышал его шаги ещё в коридоре — быстрые, громкие, совсем не такие, как у Уэйда, который всегда двигался бесшумно. Дверь распахнулась, и Нед влетел внутрь, запыхавшийся, с рюкзаком за плечами, с красными щеками — то ли от холода, то ли от быстрой ходьбы. — Привет! — крикнул он, скидывая рюкзак на свою кровать. — Вы уже встали? — Утро, — ответил Питер. Они с Уэйдом сидели за разными столами. Питер листал конспект по физике, делал вид, что читает. Уэйд пил кофе, смотрел в окно. Ничего необычного. Если не считать того, что оба были в одежде — вчерашней, слегка мятой — но не в той, в которой спали. Питер надел джинсы и толстовку, пока Уэйд возился на кухне. Успел. Нед ничего не заметил. Наверное. Нед подошёл к своей кровати, сел, начал разуваться. Потом поднял голову и уставился на Питера. — Вы чего такие… странные? — спросил он, глядя то на одного, то на другого. — Выспались, — ответил Питер. — Ага, — кивнул Уэйд, не поворачиваясь. — Выспались, — повторил Нед, усмехнувшись. — Вы оба выглядите так, будто не спали неделю. — Это называется «студенческая жизнь», — сказал Уэйд, отпивая кофе. Нед сощурился. Не поверил. Но спросил о другом: — Ты где ночевал? — обратился он к Уэйду. — Здесь, — ответил Уэйд. — Здесь? — Нед перевёл взгляд на Питера. — А ты? — Здесь, — сказал Питер. Нед замер. Секунду. Другую. Потом кивнул, словно принял какую-то внутреннюю информацию к сведению. — Ладно, — сказал он. — У меня, кстати, новость. — Какая? — спросил Питер. Нед встал, подошёл к своему шкафу, начал перебирать вещи — делал вид, что ищет что-то, но Питер видел: он просто тянет время. — В общем, — Нед замялся, покраснел чуть-чуть, — появилась одна девушка. Питер поднял голову. — Из параллельного потока, — продолжал Нед. — Мы… ну, в общем, я теперь иногда ночую не в комнате. Если вы вдруг заметите, что меня нет — не ищите. — Поздравляю, — сказал Питер. — Спасибо, — Нед улыбнулся. — Её зовут Бетти. Она… она классная. — Не сомневаюсь, — сказал Уэйд. Нед посмотрел на него, потом снова на Питера. — Но вы главное сами тут… не ссорьтесь, — сказал он. — Не будем, — ответил Уэйд и посмотрел на Питера так, что Нед снова замер. — Ладно, — сказал Нед и быстро ретировался в свою часть комнаты, делая вид, что ищет зарядку. Питер выдохнул. Посмотрел на Уэйда. Тот усмехнулся, допил кофе и встал. — Он догадался? — тихо спросил Питер. — Не знаю, — ответил Уэйд. — Но он не глупый. — Нет, — согласился Питер. — И не лезет. — Это да. Уэйд подошёл к Питеру, остановился за спиной. Наклонился, почти касаясь губами его уха. — Не переживай, — прошептал он. — Если спросит — скажем правду. — Какую? — спросил Питер. — Что мы… стали ближе. Питер усмехнулся. — Ты невыносим. — Знаю. Уэйд выпрямился, пошёл на кухню. — Кофе будешь? — спросил он уже из коридора. — Буду. Питер смотрел ему вслед. --- Часть 3. День После завтрака они разошлись. У Питера был семинар по философии — общий предмет, который посещали студенты разных специальностей. Сегодня обсуждали какого-то древнего грека, которого Питер не читал. Он сидел у окна, смотрел на серое небо и думал об Уэйде. О том, как они завтракали. Как Уэйд подвинул к нему тарелку с хлебом. Как их пальцы встретились, когда Уэйд передавал кружку. Как он задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно. «Как ты так быстро стал мне родным?» — подумал Питер. Он не знал ответа. На семинаре было тихо. Профессор что-то рассказывал о платоновских идеях, студенты делали вид, что слушают. Питер смотрел на свои руки. Обычные руки, обычные пальцы. Но сегодня они казались ему другими. Он вспомнил, как эти руки обнимали Уэйда. Как гладили его спину, его плечи, его лицо. Сердце забилось быстрее. --- После семинара он пошёл в библиотеку. Нед увязался за ним. — Слушай, — сказал Нед, когда они спускались по лестнице, — я вчера вечером хотел тебе написать, но потом подумал: мало ли, ты занят. — Чем? — спросил Питер. — Не знаю. Ты в последнее время… — Нед запнулся. — Ладно, неважно. — Что — неважно? — Да так. Просто ты редко на сообщения отвечаешь. Питер почувствовал укол совести. — Извини. Завал. — Бывает, — Нед пожал плечами. — Кстати, ты с Уэйдом вроде поладили? Питер посмотрел на него. — В каком смысле? — Ну, вы раньше всё время молчали, а теперь… — Нед усмехнулся. — Не знаю. Друг на друга смотрите как-то иначе. — Иначе? — Ну да. Как будто вы оба знаю что-то, чего я не знаю. Питер не нашёлся, что ответить. Нед не стал давить. — Ладно, — сказал он. — Не хочешь — не говори. — Спасибо, — тихо сказал Питер. — За что? — За то, что не лезешь. Нед усмехнулся. — А смысл? Ты всё равно не расскажешь, пока сам не захочешь. --- В библиотеке они сели за дальний стол. Нед достал ноутбук, Питер — книгу, которую не собирался читать. — Ты какой-то задумчивый, — заметил Нед. — Не выспался. — Врёшь. — Немного, — признался Питер. Нед покачал головой, но ничего не сказал. Они сидели молча. Нед печатал, Питер смотрел в окно. Дружеское молчание. Без напряжения. Без недосказанности. --- В столовую они пошли вместе — Питер, Нед и Уэйд. — Ты сегодня на пары ходил? — спросил Нед у Уэйда, когда они взяли подносы. — На некоторые, — ответил Уэйд. — На какие? — На те, где не спал. Нед усмехнулся. — С тобой бесполезно. — Это точно. Они сели за стол у окна. Нед — напротив Питера, Уэйд — рядом с Питером. — Слушай, — сказал Нед, жуя бутерброд, — я вчера познакомился с одной девушкой. Бетти. — И? — спросил Уэйд. — И она классная, — Нед улыбнулся. — Мы сидели в кафе, болтали до закрытия. — А родители не ругаются? — спросил Питер. — Они рады, что я наконец кого-то нашёл. Питер усмехнулся. — Поздравляю. — Спасибо, — Нед посмотрел на него, потом на Уэйда. — А вы чего такие тихие? — Мы слушаем, — ответил Уэйд. — Слушаете? — Нед усмехнулся. — Вы оба смотрите так, будто я самое интересное, что с вами случилось за день. — Ты и есть самое интересное, — сказал Питер. Нед рассмеялся. — Ладно, шутники. Я пошёл за добавкой. Он встал и ушёл. Питер остался с Уэйдом вдвоём. — Ты сегодня молчаливый, — заметил Уэйд. — Думаю. — О чём? — О тебе. Уэйд усмехнулся. — Надеюсь, что-то хорошее. — Не уверен. — Почему? — Потому что я не знаю, что теперь будет. Уэйд посмотрел на него. Долго. — А что должно быть? — спросил он. — Всё как раньше. Только мы теперь… ближе. Питер молчал. — Паркер, — сказал Уэйд. — М? — Не бойся. — Я не боюсь. — Врёшь. Питер не ответил. --- Часть 4. Вечер. Крыша. Поцелуй Они поднялись на крышу уже затемно. Питер не помнил, кто предложил. Может, Уэйд. Может, он сам. Просто после ужина, когда Нед ушёл в свою комнату (вернее, к Бетти, как он сам сказал, смущаясь и краснея), они остались вдвоём. Посмотрели друг на друга — и оба поняли. Нужно выйти. На крыше было тихо. Ветер стих, и воздух казался густым, почти осязаемым. Небо было чистым, звёздным — редкое явление для Бостона, где небо всегда затянуто облаками. Звёзды висели низко, будто их можно было достать рукой. Питер смотрел на них и думал о том, как много времени прошло с тех пор, как он в последний раз просто смотрел на звёзды. Не думал о патрулях, о преступниках, о снах. Просто смотрел. Внизу горел город. Тысячи окон, тысячи огней. Кто-то ужинал, кто-то смотрел телевизор, кто-то ссорился, кто-то мирился. Они не знали этих людей. И никогда не узнают. Но сейчас, в этот момент, Питер чувствовал себя частью чего-то большего. Не города — нет. Чего-то другого. Чего-то, что он не мог назвать. Питер сел на парапет, свесил ноги вниз. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, что скажет. Не знал, зачем пришёл. Знал только — ему нужно быть здесь. С ним. Уэйд сел рядом. Не близко — но и не далеко. Так, чтобы можно было коснуться, если захотеть. Питер чувствовал тепло его тела — даже через ткань курток, через расстояние, которое между ними было. Он слышал его дыхание — ровное, спокойное. И его сердце — Питеру казалось, что он слышит даже его сердце. Или это его собственное? — Ты сегодня хмурый, — заметил Уэйд, глядя на звёзды. — Не хмурый. Задумчивый. — О чём? — О том, как быстро всё меняется. Уэйд усмехнулся. Не насмешливо — скорее грустно. — Это плохо? — Не знаю, — Питер повернул голову, посмотрел на него. В темноте лицо Уэйда казалось мягче, спокойнее. — Наверное, нет. — Тогда чего ты боишься? — А кто сказал, что я боюсь? — Твои глаза, — Уэйд повернулся к нему. — Они всегда выдают, когда ты врёшь. С самого первого дня. Ты не умеешь врать, Паркер. Ты думаешь, что умеешь, но это не так. Питер молчал. Смотрел на огни внизу. На жёлтые квадраты окон, на тёмную воду реки, на красные точки антенн на соседних крышах. — Я боюсь, — сказал он наконец. Голос был тихим, почти шёпотом. — Боюсь, что это кончится. — Что — «это»? — Всё. Наше… — Питер запнулся. — Наше. Уэйд взял его за руку. Не спрашивая. Просто — взял. Пальцы были тёплыми, чуть влажными. Питер почувствовал, как его собственная рука перестала дрожать. — Паркер, — сказал Уэйд. — М? — Я не исчезну. Не завтра. Не через неделю. Не через год. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Ты не можешь этого знать, — голос Питера дрогнул. Внутри поднималась волна — страха, надежды, чего-то ещё, чему он не знал названия. — Могу, — Уэйд сжал его пальцы. — Потому что я не хочу исчезать. Раньше — хотел. Думал, что так будет лучше. Для тебя. Для меня. Для всех. — А теперь? Уэйд помолчал. Питер слышал, как он дышит — тяжело, прерывисто. — А теперь… — Уэйд наконец сказал. — Теперь я хочу быть здесь. С тобой. Даже если это больно. Даже если это страшно. Потому что без тебя… — он не закончил. — Что — без тебя? — спросил Питер. — Неважно. — Важно. Уэйд смотрел на него. Долго. — Без тебя я снова стану тем, кем был до. Пустым. Холодным. Мёртвым внутри. Питер смотрел на него. Внутри всё горело. Он чувствовал, как сердце колотится, как кровь стучит в висках, как тело становится ватным. — Ты правда этого хочешь? — спросил он. — Чего? — Быть здесь. Со мной. — Правда. Питер сжал его руку в ответ. Крепко. Так, будто боялся, что Уэйд исчезнет, если он отпустит. — Я тоже, — сказал он. Уэйд улыбнулся. Поднёс их соединённые руки к губам, поцеловал костяшки Питера. Питер чувствовал его губы — мягкие, тёплые. Чувствовал, как его собственная кожа покрывается мурашками. — Ничего не закончилось, — сказал Уэйд. — Всё только начинается. Питер смотрел на него. На его лицо, на руки, на звёзды, которые отражались в его глазах. Он чувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое, мягкое, почти невесомое. «Это оно, — подумал Питер. — То самое «другое», о котором он писал в записках». — Поцелуй меня, — сказал он. Уэйд замер. — Что? — Поцелуй меня, — повторил Питер. — Пожалуйста. Уэйд смотрел на него несколько секунд. В его глазах мелькнуло удивление — и что-то ещё. Радость. Нежность. Может быть, любовь. — Ты уверен? — Уверен. — Не боишься? — Нет. — Тогда иди сюда. Уэйд наклонился. Поцелуй был нежным, долгим. Без надрыва, без отчаяния. Как обещание. Питер закрыл глаза. Чувствовал губы Уэйда — мягкие, тёплые, чуть солёные. Чувствовал его дыхание — сбитое, горячее. Чувствовал его руку, которая скользнула ему на затылок, пальцы запутались в волосах. Мир исчез. Остались только они. Только звёзды. Только этот поцелуй. Питер чувствовал, как внутри него разливается тепло. Как сердце бьётся в унисон с сердцем Уэйда. Как его тело расслабляется — впервые за долгое время. Уэйд отстранился первым. Провёл большим пальцем по щеке Питера. — Ты плачешь? — спросил он. — Нет, — Питер вытер глаза рукавом. — Это… это ветер. — Врёшь. — Немного. Уэйд усмехнулся. — Идём, — сказал он. — Холодно. — Ещё немного, — ответил Питер. Уэйд не спорил. Он снял куртку, накинул Питеру на плечи. Куртка была тёплой, и Питер почувствовал, как холод отступает. — Ты замёрзнешь, — сказал Питер. — Я привык. — Это глупо. — Знаю. Питер хотел возразить, но передумал. Он укутался в куртку, чувствуя, как тепло разливается по телу. Они сидели на крыше, прижавшись друг к другу. Звёзды светили. Город внизу горел огнями. — Уэйд, — сказал Питер. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Уэйд не ответил. Просто обнял его крепче. --- Часть 5. Ночь. Сон Они вернулись в комнату. Неда не было — он, как и сказал, ночевал у Бетти. — Я в душ, — сказал Питер. — Иди, — ответил Уэйд. Питер снял куртку, повесил на стул. Прошёл в душевую. Вода была горячей, почти обжигающей. Он стоял под струёй, смотрел на кафель, думал о сегодняшнем дне. О завтраке. О лекциях. О крыше. О поцелуе. «Как всё изменилось, — подумал Питер. — И когда?» Он не знал. Вернулся в комнату, переодетый в пижамные штаны и старую футболку. Уэйд уже лежал на своей кровати, накрытый одеялом. — Ты сегодня на своей? — спросил он. — Не знаю, — ответил Питер. — Тогда иди сюда. Питер подошёл. Уэйд откинул одеяло, освобождая место. Питер лёг рядом. Уэйд обнял его, притянул к себе. — Тепло, — сказал Питер. — Угу. — Уэйд. — М? — Спокойной ночи. — Сладких снов, — ответил Уэйд. Питер закрыл глаза. --- Сон пришёл не сразу. Сначала была темнота. Обычная, нестрашная. Питер лежал, слушал дыхание Уэйда, чувствовал его тепло. Потом тьма сгустилась. Он стоял на асфальте. Холодном, мокром. Вокруг — ни души. Только тусклые фонари и тени, которые дрожали на стенах. И тишина. Такая, которая бывает только перед катастрофой. Питер огляделся. Знакомое место. Переулок. Тот самый, где он видел Уэйда в крови. Сердце забилось быстрее. Он пошёл вперёд. Ноги не слушались, будто приросли к земле. Он заставлял себя двигаться — шаг, другой, третий. И увидел его. Уэйд лежал на асфальте. В луже крови. Катана валялась рядом — лезвие блестело в свете фонарей, холодное, мёртвое. — Нет, — прошептал Питер. — Нет, только не снова… Он упал на колени, схватил Уэйда за плечи, тряс. — Проснись! Пожалуйста, проснись! Уэйд открыл глаза. Пустые. Ни боли, ни страха, ни надежды. — Питер… — голос еле слышен, чужой. — Я здесь, я рядом, не уходи… Уэйд смотрел на него. И вдруг — слабая, почти незаметная улыбка. — Ты выбрал не меня, — прошептал он. — Что? — не понял Питер. — Ты выбрал спасти другого. И я… Он не договорил. Глаза закрылись. — Нет! — закричал Питер. — Нет, я не выбирал! Я не… Но Уэйд не слышал. Кровь растекалась под ним, становясь всё больше. Сирены выли где-то далеко — или это был просто ветер? Питер не знал. Он сидел на коленях в луже крови, держа в руках мёртвого Уэйда, и ничего не мог сделать. — Это не я, — прошептал он. — Это не я выбрал. Это… Он не знал, что сказать. Тьма сгустилась. Сирены смолкли. Питер остался один. --- Питер проснулся с криком. Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, футболка прилипла к спине. В комнате было темно. — Питер, — раздался голос рядом. Уэйд сидел на кровати, смотрел на него. В темноте его глаза блестели. — Что случилось? — спросил он. — Сон, — выдохнул Питер. — Тот же сон. — Расскажи. — Ты умер. Я не успел. Я… — голос сорвался. Уэйд протянул руку, обнял его. Прижал к себе. — Я здесь, — сказал он. — Я живой. Это просто сон. — Он был другим, — прошептал Питер в его плечо. — Ты сказал, что я выбрал спасти другого. Что я не выбрал тебя. Уэйд молчал. Гладил его по спине. — Это был просто сон, — повторил он. — Я здесь. Я никуда не ушёл. Питер закрыл глаза. Чувствовал тепло его рук, слышал его дыхание. — Все будет хорошо, — прошептал он. — Я тебе верю.