Жёнушка Чудомировича

Иллуги обиженно сидит в углу на кровати и дуется. Флинс ему подношения носит, то чаёк предлагает, то яблок сушеных… Но архонт подушек нахмурился как среда на пятницу и только ковёр настенный пальцами скребёт. — Ну извини, ну перегнул, — просит Флинс усаживаясь на край кровати и хочет коснуться плеча, но пирамида одеял и подушек нервно дёргает предполагаемо плечом и шмыгает. — Ты абсолютный баран, — из вороха выглядывает разозленная голова, — Зачем меня прилюдно поцеловал? Флинс щурится, напрягая мысли: — А разве люди не целуются при встрече, если любят друг друга? Иллуги лупит возмущенно альва подушкой и почти кричит: — Да, но не двое мужчин! Меня ратники теперь, знаешь как называют?! Жёнушка Чудомировича! Я уронил всю командирскую честь в ту секунду! — Жёееенушка, — тянет мечтательно альв. Иллуги выскакивает из подушек и валится сверху на нахальное лицо. Сдирает ворот, садится на живот охнувшему Флинсу и зажимает его коленями словно коня на скаку: — Ах нравится, значит! Бессовестная хтонь! Да чтоб у тебя рыба не клевала! Флинс, широко открыв глаза, смотрит на юношу и обхватывает того за бедра руками. — Ну и пусть судачат. Зато у них нет, а у меня есть вот такая очаровательная жёну-у-гж-хааа, — окончание фразы тонет в смятых звуках, потому что Иллуги кусается больно, а злой и смущенный похож на щенка Разрыва. Иллуги кусает за шею, оставляя чёткие отпечатки зубов, которые, к сожалению, на человеческой форме альва долго не держатся. А потому, не боясь перегрызть вены, Иллуги вымещает эмоции так ярко, что Флинса ведёт. Он сжимает с усилием руки на бёдрах юноши и чуть стонет, зажмуриваясь. Ведёт выше по талии, царапая её ногтями, от чего Иллуги поджимается, стараясь уйти от щекотки, но альв не пускает. Будучи втрое сильнее Иллуги, он лёгким рывком опрокидывает юношу, подминая под себя. Иллуги видит как синие всполохи пламени загораются в жёлтых глазах и ухмылка… Оу… Флинс рукой касается паха юноши, чувствуя нарастающее возбуждение. Иллуги хныкает тихонько, зажав рот ладонью, не желая сдавать поражение. Но альв заводит его руки над головой, и у самых губ шепчет, хитро подняв бровь: — Что-то ты буйный сегодня, господин командир отряда. Видит Селестия, Иллуги авторитет имеет пока на своих двух вертикально стоит. А в другой плоскости имеют его. Флинс приникает к красным губам, покусывает легонько, оттягивает, на шее синевой оседают маленькие укусы, альв целует неспеша, пальцами хватает язык, вытягивая и отстраняется, разглядывая картину. — Ты такой смущенный, что кажешься ещё меньше, — воркует Флинс, поглаживая пальцами язык и утирая с края рта слюну. — Такой храбрый соловейка, а подо мной всё такой же пылающий юнец, которого я однажды первый раз завалил. — Я тогда выпил! — протестует Иллуги, отобрав собственный язык у захватчика. — Ну да-да, зато сейчас вполне трезвый, а возбужден едва ли не сильнее. Поверь, я чувствую. — ухмыляется Флинс, притираясь бедром к паху, от чего Иллуги машинально дёргается вверх. — Флинс, п-пожалуйста, или не мучай или добей, но не издева-айся, — хнычет юноша, хватая ртом воздух, когда холодные руки скользят под рубаху, проходясь по соскам. — О, как мы заговорили, — довольно урчит Флинс, расстегивая рубашку и ведёт языком по напряженному животу, кусает ключицу, держит нижнюю челюсть, не давая зубы сомкнуть, давит всем весом на пах своим языком в чужом рту заставляет вступить в неравный бой и ставит точку во всех планах: — Сегодня на собрание не пойдёшь, скажу Старшине, что забрал на задание. — Но! — Тихо. «И возмутиться не даёт, хтонь бесстыжая» — думает Иллуги, прежде чем перестать думать вовсе и расплыться податливо, в сильных руках, утонуть в обострении чувств, что дарят эти невозможные губы по телу. Всему. Абсолютно. Иллуги зарывается в синюю шевелюру, тянет чуток и думает, что, в принципе, он и «жёнушку» стерпит, пока Флинс будет рядом. А всех остроумных отправит полы мыть без швабры. Из жёнушки и командир тоже хорош, так-то. Иллуги ухмыляется мыслям, а после стонет протяжно, когда рот альва накрывает пах… О, архонты, он счастлив безмерно…