Candy-coated poison

Пинки Пай всегда любила смеяться и дарить улыбки. Она считала это своим призванием, это было то, что доставляло ей огромное удовольствие. Сложно сказать когда, но в ней зародилась идея. Она захотела открыть заведение по организации вечеринок. У нее были бы лучшие и самые большие, просто умопомрачительные торты, лучшие ведущие и аниматоры. Пожалуй, это была бы скорее кондитерская с расширенным спектром услуг. Эта идея долго зрела в ней, и она чувствовала, что скоро она вырвется в этот мир. Однажды, когда она валялась со своей девушкой на кровати, эта идея вылетела наружу. Это было совершенно неожиданно. — Эппл, знаешь… Я хочу открыть кондитерскую! — эта фраза вылетела легко, а Пинки ещё не поняла, что произошло, ведь до этого никто не знал о ее задумке. Эппл, казалось, не восприняла слова всерьёз. Она продолжила перебирать розовые волосы девушки и с тёплой улыбкой в голосе ответила: — Вот как. Сахарок, это твоё осознанное и взвешенное решение или ты опять захотела устроить вечеринку для голубей? — Хэй! Между прочим, вечеринка была не только для голубей, но и для всех уличных птиц!!! И она была взвешенным решением! Все заслуживают вечеринку и праздничный кекс! Но вдруг её голос стал спокойнее и отрешённее. — А вообще, я серьёзно. Понимаешь, эта идея давно поселилась в моей голове. Я подумала, что если открою кондитерскую, то смогу радовать людей… Не знаю, но это то, чего я хочу… Наверное, глупо, да? Забудь. Рука Эппл замерла, но вскоре продолжила перебирать волосы. — Ну, если это твоё желание, то вперёд. Я уверена, у тебя всё получится. … Эппл Джек не призывала Пинки к действию, но в голове розоволосой поселилась навязчивая мысль. У нее появилась цель. Работая, она постоянно думала о будущей кондитерской, своими мыслями она ни с кем не делилась, но откладывала деньги, разрабатывала дизайн, изучала здания в столице. Джек, в свою очередь, замечала некоторую отстранённость своей девушки, на вопросы та отмахивалась, а настаивать Эппл не считала правильным. — Эппл, нам надо поговорить. — Что случилось, сахарочек? — Я хочу переехать в столицу… — Что?! — Понимаешь, меня не оставляет мысль об открытии собственной кондитерской. У меня есть сбережения и идеи, и я очень хочу этого. Эппл Джек продолжила сверлить Пинки нечитаемым взглядом. Розоволосая под этим взглядом как будто сжалась. Она почувствовала себя ужасно неуютно. — Прости, прости, это была очередная безумная идея Пинки. Да, это просто очередная глупость от меня. Нервно рассмеялась Пай и постаралась скрыть взгляд. Еще некоторое время они пробыли в этом неловком молчании. Но после Эппл заговорила очень медленно, взвешивая каждое свое слово. — Если это твоё осознанное взрослое решение, я готова тебя поддержать и согласна переехать в столицу, чтобы помочь тебе с бизнесом. Но мне бы хотелось, чтобы эта идея основывалась не только на твоём желании, но имела под собой чёткий бизнес-план и продуманную идею. Я надеюсь, ты понимаешь, что это будет действительно сложно. Но розоволосая, казалось, уже в это мгновение не слышала свою девушку. Она услышала самое важное, что та согласна, и тут же с громким визгом подскочила и стала осыпать её лицо мелкими поцелуями. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты самая лучшая! Ты ни за что не пожалеешь. Я уверена, мы сможем подарить столько радости всем окружающим. Спасибо, спасибо, спасибо большое, что согласилась! ... Разумеется, это было нелегко. Их план оставался ненадежным, хлипким и совершенно непродуманным. Но подруги были рядом, помогали и поддерживали. Вместе они сняли помещение. С помощью всё тех же подруг его удалось быстро реконструировать и покрасить, так что внутри стало действительно уютно. Даже скептически настроенная Эппл начала думать, что, возможно, что-то и получится. Ко дню открытия место, взятое в аренду, было не узнать. Оно стало ярким, цветным и сразу притягивало взгляд. Слухи о нем разнеслись по району еще до того, как двери распахнулись для посетителей. Их надежды оправдались с лихвой. Эппл Джек искренне удивилась тому, какой резонанс вызвала их маленькая кофейня-кондитерская. В первый день гостей было немного, но уже на второй к ним потянулись люди — их привлекали и вывеска, и выпечка, и та самая атмосфера праздника, о которой так мечтала Пинки. Сама Пинки светилась. Они вдвоем ужасно уставали, стараясь угодить каждому клиенту, и по вечерам без сил падали на кровать, не успевая даже поговорить. С утра всё начиналось заново. Но Эппл Джек видела, как сияет Пинки Пай, как ей нравится то, что она делает. Видела, как их маленькое дело получает признание, как люди тянутся к ним, как им по душе та самая неповторимая атмосфера. И понимала: всё было не зря. Время шло, и перемены накапливались незаметно. Капля за каплей, они медленно, но верно изменяли человека — в моменте они казались незаметными. Но сейчас, сравнивая старую и новую версию девушки, перемены ошеломляли. В этой новой девушке уже трудно было узнать ту Пинки, что когда-то переехала сюда. Она стала жестче, обзавелась новыми друзьями, бизнес расширялся. Наконец у них стало появляться немного времени и друг для друга. Но Эппл Джек всё чаще чувствовала себя одинокой. Пинки с головой уходила в управление уже сети кондитерских, в планы по расширению. По вечерам она словно бы и не была здесь — мысли ее витали где-то далеко. Ее стиль изменился под влиянием столичных подруг, и теперь она походила на них. Ярко-розовая шуба, высокие каблуки. Шутки стали жесткими, язвительными, порой злыми. Бизнес рос, подминая конкурентов, и Пинки уже не гнушалась самыми разными способами, чтобы добиться своего. Эппл пыталась заговорить об этом, но Пинки Пай только отмахивалась. Она растягивала губы в незнакомой, чужой, холодной улыбке и говорила приторным тоном: — Сладкая, не бери это в свою чудную головку. У Эппл Джек крепло ощущение, что о ней забывают. Что от нее пытаются откупиться дорогими подарками. Они все реже проводили время вдвоем. И девушка, которую она видела рядом с собой, все меньше походила на ту Пинки Пай, с которой они приехали в этот город, которую она знала прежде. Это пугало. Эппл Джек все острее чувствовала себя деревенщиной, которая так и не смогла вытащить из себя деревню. Наверное, так оно и было. Ей не нравилась эта новая, чужая Пинки. Но она не знала, что делать, потому что на все попытки поговорить та лишь отмахивалась. Это становилось невыносимо. ... — Сахарок, нам нужно поговорить. В тот вечер Эппл Джек произнесла это серьёзно, без обычной мягкости в голосе. — Ты можешь подождать денёк? Ну, хотя бы пару часиков? Давай чуть попозже. Не отрываясь от ноутбука, пробормотала Пинки Пай. — Нет, это не может подождать. Пожалуйста, отвлекись. Пинки недовольно подняла глаза. Вся её поза говорила: "Смотри, какое одолжение я тебе делаю, отрываясь от дел". Эппл Джек снова кольнуло неприятное чувство. Она думала об этом последние недели и, кажется, наконец созрела. Она больше так не могла. — Нам нужно расстаться. Пинки выгнула бровь. — Ты шутишь? Если да, то это очень несмешная шутка. — Нет, я совершенно серьёзно. Завтра я съеду. Пинки зашипела, воздух с лёгким свистом вырвался сквозь стиснутые зубы. Её глаза смотрели зло. — Нет, ты не посмеешь! С какой стати? Почему ты решила меня бросить? И почему сообщаешь только сейчас? Чего ты хочешь? Хочешь, я куплю ту штуку, о которой ты говорила на днях? Или давай сходим на свидание, как ты просила. С чего вдруг такие крайности? Эппл слушала и не узнавала её. Смотрела на эти волосы, знакомые и одновременно чужие кудри. На украшения, на яркий макияж, на недовольно искривлённые губы и холодные глаза. Весь её новый облик кричал: "Я богата и не стесняюсь этого показать". И Эппл не узнавала ту, кто раньше жил ради того, чтобы приносить людям радость, для кого искренний смех других был высшей наградой. — Ты изменилась. — Разумеется, я изменилась. Мы вместе уже семь лет. Из них несколько лет у нас успешный бизнес, приносящий огромную прибыль. Мы почти захватили рынок. Конкуренты ещё есть, но наша империя крепка. — Нет, ты не понимаешь. Ты стала совсем другой. Ты не та Пинки Пай, с которой я встречалась. Не та, ради которой я переехала в этот город и согласилась открыть кофейню. Я тебя не узнаю. Я не чувствую себя уместно в твоей новой жизни. У меня ощущение, что ты перестала меня видеть. Я стала для тебя чем-то вроде десерта. Очередным пирожным, которым ты лакомишься, когда есть настроение. А если настроения нет — можно убрать в холодильник до лучших времён. — Я всё ещё не понимаю, в чём проблема, — резко перебила Пинки Пай. Вся её поза выражала недоумение: зачем ты тратишь моё драгоценное время на такую чепуху? Эппл Джек чувствовала, как этот холодный взгляд и это пренебрежение разбивает её сердце на осколки. Она долго сомневалась, но теперь, видя реакцию Пинки, лишь утвердилась в мысли, что должна уехать. Что не может больше оставаться в этой столице, рядом с этой Пинки Пай, что эта жизнь и отношения отравляют и разрушают её. Приторная сладость становилась причиной кариеса, что разрушал зубы, так и эта сладкая жизнь разрушила их. Слёзы сами покатились по щекам, а внутри поднималась горечь. — Именно поэтому! Ты не понимаешь, не видишь проблемы, а я вижу. Я не вписываюсь в этот новый мир, в котором ты живёшь. И хочу уйти сама, до того как ты меня выбросишь, как испорченную сладость. Пинки Пай недовольно скривила губы, развела руками и выкрикнула: — Ну и выметайся! Не желаю тебя больше видеть! Эппл почувствовала, как слёзы бегут по лицу. Было больно и горько от услышанного. Хорошо, что она заранее собрала вещи. Она не знала, чем закончится этот разговор, вообще не думала, к чему он может привести. Она быстро подхватила сумки и покинула квартиру. Возможно, это было глупо, но оставаться там после таких слов она не могла. Пока собирала последние вещи, пока одевалась и выходила, спиной чувствовала сверлящий взгляд Пинки Пай. Эппл Джек казалось, что та до последнего не верила, что Эппл не блефует. Уже на улице она обернулась и посмотрела на окна. В одном из них стоял силуэт, провожавший её взглядом. Это было больно. Но решение было правильным. По крайней мере, ей хотелось в это верить.