проигрыш

николас никогда не был силён в играх. удача редко бывала на его стороне, поэтому зачастую он оставался в дураках. но особенно ему не везло в каких-либо спорах. с кем угодно. но он принципиально не отказывался от подобных вещей просто потому, что не хотел казаться в чужих глазах каким-то несчастным трусом, что не может согласиться на пари. он каждый раз соглашался. каждый раз проигрывал. каждый раз говорил, что никогда не поведётся на подобную авантюру снова. но вот он здесь. сидит между разведённых ног маки и смотрит широко раскрытыми глазами на явный бугорок, выпирающий на узких тёмных джинсах. он поднимает взгляд выше, замечая, как самодовольно младший упирается руками сзади себя на кровати, перенося на них вес своего тела, видит эти самодовольные сверкающие глаза, в которых таится что-то пугающее, неизвестное, заставляющее по спине пробежать мурашки. — ты действительно никогда не делал ничего подобного? — голос маки разрезает повисшую в комнате тишину. николас раздражённо толкает кончик языка в внутреннюю сторону щеки и быстро закатывает глаза, чуть ли не фыркая. — я же сказал что делал. — правда? — маки наслаждается раздражением старшего. он словно кошка, что аккуратно подбирается к своей жертве. его голова слегка наклоняется вбок, розовые пряди скользят по слегка вспотевшему лбу, — ты когда-либо брал чужой член в рот и делал минет? не сказать что николас был святошей, который никогда не слышал о сексе и не заговаривал на темы, связанные с ним. нет. он был довольно хорошо посвящен в подобную тематику, но вот так открыто слышать подобные слова, да и ещё от человека, которого ты уже долгое время считаешь своим младшим братом…довольно странно и непривычно. румянец смущения начинает предательски растекаться по щекам николаса, медленно спускаясь на шею и плечи. такое происходит всегда, когда брюнет действительно безумно смущен какими-то словами или событием. маки это знает. о боги, он точно это знает. потому что чуткий слух вана улавливает тихую усмешку где-то сверху. теперь он точно не сможет посмотреть в лицо маки. никогда больше не сможет. сам того не осознавая он прикусывает свою нижнюю губу настолько, что она белеет от натяжения. в следующую секунду прохладные пальцы по свойски устраиваются на челюсти вана. они слегка давят на щеки и медленно поворачивают лицо николаса. маки теперь ближе. он немного наклонился вперёд. брюнет видит эту довольную полуулыбку, что залегла в уголках губ младшего, видит эти озорные огоньки, тонущие в пучине тёмных глаз. — николас, ты вообще не умеешь врать, — довольно протягивает маки, лучше вглядываясь в раскрасневшееся лицо напротив себя, — я твой первый. николас хочет завыть от безысходности. он слегка надламывает брови, взгляд смущенно убегает в сторону, а в груди что-то сжимается только от слов «я твой первый». и как бы ван не сопротивлялся, его член предательски дёргается от этих слов, показывая свою глубокую заинтересованность. — не переживай, хён, — маки хрипит, едва сдерживая своё наслаждение от сложившейся ситуации, — я помогу тебе, подскажу что нужно делать. николас решает не уточнять откуда маки может все знать. ему лишние подробности не нужны, иначе он будет думать слишком много. и без этого забот выше крыши. — закрой свой рот. — я его закрою только тогда, когда ты наконец-то начнёшь хоть что-то делать, хён. я же тебя не отпущу до того момента, пока ты не сделаешь то, на что мне проспорил. с губ николаса срывается тяжёлый вздох. маки просто невыносим. но никакого другого выхода не остаётся. его слегка подрагивающие пальцы укладываются на колени по обе стороны от себя, скользя медленно вверх. николас слышит, как младший задерживает дыхание на несколько секунд, замечает, как напрягаются мышцы бёдер под его ладонями. во рту брюнета пересыхает. он быстро облизывает нижнюю губу от съедающего изнутри волнения и медленно расстёгивает пуговицу джинс. медленно тянет молнию вниз. этот звук кажется оглушительным. он что-то пробуждает внутри. николас чувствует, как внизу живота стягивается тугой узел странных, новых для него ощущений. это заставляет его нервно сглотнуть. молния расстёгнута. пальцы на долю секунды застывают в нескольких миллиметрах от резники трусов, выглядывающих из под джинс. николас поднимает на розоволосого беспомощный взгляд. маки лишь игриво приподнимает бровь. — никогда не снимал джинсы? — он звучит игриво, с ноткой лёгкой издёвки, от которой у вана волосы на затылке встают дыбом, — милашка. николас прикусывает кончик языка как раз в тот момент, когда с него чуть ли не сорвалось проклятие. он просто хочет поскорее закончить весь этот стыд и гордо смыться в свою комнату, чтобы переживать этот позор в одиночестве, без лишних глаз. особенно без маки, с его страстью подкалывать каждую секунду. ван смотрит на то, как маки быстро стягивает с себя нижнюю часть одежды, откидывая её в сторону, и все мысли разом испаряются из его головы. николас до этого никогда не видел член маки вблизи. буквально перед своим носом. если быть честным, он никогда не задумывался о том, как член маки мог выглядеть. старший видел розоволосого только как своего милого младшего брата и подобные мысли не появлялись в его голове. но теперь это всё разом нахлынуло на него, заставляя ужаснуться. потому что маки просто огромный. он вообще сможет влезть в его неподготовленный рот…? у маки был длинный толстый член, слегка изгибающийся к концу. нежно розовая головка истекала своей естественной смазкой. крупные капли скатывались по стволу, обвитому красивыми пульсирующими венами. аккуратные яички. не то, чтобы николас видел много членов в своей жизни, но этот…точно самый красивый, который ему довелось увидеть. язык неосознанно пробегается по пересохшим от волнения губам. старший чувствует, как воздух в помещении накаляется, становится тяжёлым. в нём мешается нарастающая страсть, ожидание и животное желание. это всё пробуждает в теле николаса самые разные ощущения. он чувствует, как кончики пальцев начинает покалывать, внизу живота узел стягивается туже, а сердце начинает биться с такой скоростью, что отдаётся в ушах. в собственных штанах становится безумно тесно и некомфортно. из пучины поглощающих разум ощущений, его вырывает нежная ладонь, пробегающая по мягким волосам. — тебе помочь? — в голосе нет той прежней издёвки. маки смотрит выжидающе, мягко, не торопит. его прежняя игривость и наглость уступают место чему-то более глубокому и чувственному. — закрой рот, — ван фыркает, сглатывая вязкий комок слюны, — я не хочу сейчас ничего от тебя слышать, я сам. маки лишь хмыкает, в последний раз проводя пальцами по тёмным локонам вана, окончательно откидываясь назад, занимая позицию наблюдающего. пальцы николаса мягко проводят по всей длине, от яичек до головки. это выбивает из груди младшего тихий вздох. ван улыбается уголком губ и пытается свыкнуться с тяжестью в свей ладони. член маки горячий, налитый кровью, жаждущий заветного внимания. пальцы брюнета только-только смыкаются, еле обхватывая его полностью. николас старается не думать о том, что будет с его ртом, когда он наконец-то до него доберётся губами. сделав несколько пробных движений рукой, николас тянется к головке губами, оставляя на ней звонкий поцелуй. — блять, хён, — голос маки слегка дрожит, он запрокидывает голову назад. в груди старшего разрастается чувство гордости. именно он вырывает из уст маки эти лёгкие стоны и ругательства. азарт в его крови начинает повышаться. ему хочется заставить маки кричать. губы раскрываются. николас медленно берёт головку в рот. странно. горячо. ван не знает куда девать свой язык. зубы слегка задевают крайнюю плоть и он тут же поднимает глаза на маки, желая увидеть его реакцию. младшего, кажется, всё устраивало. его сведенные к переносице брови, тёмный взгляд, полный животного желания, прикусанная нижняя губа и раскрасневшиеся щёки кричали о том, что маки хорошо. безумно хорошо. — ты бы видел как выглядишь со стороны, — этот тон заставляет николаса дрожать, — взял в рот только головку, но уже выглядишь как настоящая шлюха, хён. каждое новое слово, срывающееся с этих покрасневших губ, проникает глубоко под кожу брюнета, стремительно отдаваясь в член, заставляя его дёргаться от каждого похабного звука. бёдра реагируют, начиная неконтролируемо дрожать. николас неожиданно открыл для себя вещь, о которой раньше никогда бы не подумал – ему чертовски нравится, когда его принижают. когда заставляют почувствовать себя маленьким, грязным, беспомощным. ему это нравится. он подсаживается на это, становясь зависимым. ему хочется больше. поэтому он расслабляет челюсть и начинает насаживаться, стараясь захватить как можно больше. мышцы начинают ныть, в уголках глаз собираются слёзы, но николас не останавливается. он берёт ладонью остатки длины, которые не может пока что обхватить ртом и ритмично поглаживает. николас собирается с силами и пускает в ход язык, начиная играться. маки реагирует моментально. с его губ срывается особенно громкий стон. он прогибается в спине, слегка вскидывая бёдра вверх, пока пальцы отчаянно сжимают беспомощную простыню кровати. все его тело мелко подрагивает, веки трепещут. николас нашёл слабость младшего. и точно собирается ею воспользоваться. ван начинает интенсивнее двигать головой. слюна катится по его подбородку, капая на пол, скатывается по незатронутым участкам члена маки прямо к яйцам, оставляя липкие следы. рвотный рефлекс сдавливает горло, но николас держится, тяжело дыша через нос. он старается расслабиться, хватая младшего за икру, слегка сжимая, словно это сможет удержать его и помочь заглотить больше. маки сводит с ума этот божественный вид: николас, его любимый старший хён, сейчас сидит между его ног, краснеет как школьница и усиленно пытается заглотить как можно больше члена, давясь. ладонь моментально находит макушку брюнета, сжимает волосы в кулаке и слегка натягивает. это вырывает из груди николаса низкий стон, что вибрацией пробегается по члену во рту. — блять, — младший вновь выругивается, низко постанывая, — николас, ты шлюха, самая настоящая шлюха. так сильно хочешь доставить мне удовольствие, да? — смеётся, второй ладонью сжимая челюсть вана, — мой член так идеально подходит для твоего рта, ты бы знал. он так сексуально наполняет твой рот, что я просто схожу с ума. каждое новое слово срывает в подсознании николаса последние тормоза. он прикрывает на долю секунды глаза, чувствуя, как несколько слезинок скатываются по щекам. удовольствие растекается по каждой клеточке тела, член пульсирует от безумного возбуждения, руки находят крепкие бёдра маки, сжимая. кожа головы приятно ноет от натяжения. николас закатывает глаза, постанывая. — я больше не могу, хён. прости. николас только успевает открыть глаза и поднять поплывший взгляд на маки, как его голову неожиданно опускают ниже. член скользит в горячий рот глубже. настолько, что головка упирается в стенку горла, а нос тыкается в гладкий лобок маки. брюнет давится, сдавленно стонет и чувствует, как челюсть начинает безудержно ныть. но он позволяет пользоваться своим ртом как игрушкой. маки направляет его, заставляя заглатывать больше. его нога быстро находит ноющий член николаса и надавливает на него через плотную ткань штанов. старшему кажется, что он сейчас просто сойдет с ума. он двигает бёдрами, стараясь найти утешение в этом давлении, двигает головой так, как хочет маки и закатывает глаза в который раз за эту минуту, пока оргазм начинает медленно накрывать его, словно волна. — хён, ты так хорош, боже…ах! — маки не скупится на стоны. он позволят каждому звуку срываться с губ, бёдра беспорядочно подёргиваются, двигаясь навстречу податливому рту, пока пальцы специально надавливают на горло брюнета, желая ощутить собственные движения внутри него. — ты так хорошо меня принимаешь…я скоро, хён, я скоро… николас мычит что-то в ответ, заглатывая столько, сколько хочет маки, двигает бёдрами, уже буквально потираясь о ступню младшего и сжимает бёдра в своих ладонях сильнее. — николас…хён, блять…! маки хватает ещё несколько толчков для того, чтобы кончить. он резко прогибается в спине, особенно сильно сжимая волосы старшего в ладони и поднимает бёдра над кроватью, прижимая нос николаса к собственному животу. ван жмурится. чувствует, как горячие струи спермы ударяют ему прямо в горло и не сдерживается, изливаясь в собственные трусы с позорным звуком, заглушаемым членом во рту. он прикрывает глаза, пока мысли в голове мешаются в одну странную кашу. когда оргазм наконец-то отступает, маки медленно вытаскивает член из рта николаса и наклоняется к нему ближе, заключая раскрасневшееся лицо в собственные ладони, мягко поглаживая большими пальцами кожу. — ты молодец, нико-хён, — голос хрипит после продолжительных стонов и выкриков, — принял всё, что я тебе дал и довёл меня до самого лучшего оргазма в жизни. николас, наконец-то проглотив остатки спермы, лениво улыбается и расслабляется в руках младшего, прижимаясь к его ладоням. — ты чуть ли не порвал мой рот, но, мне понравилось. маки тихо смеётся себе под нос и наклоняется ближе, запечатлев на губах вана мягкий поцелуй, ощущая вкус собственной спермы. — ты был не против, поэтому я не смог устоять перед твоим прекрасным ротиком. — я больше не поведусь на твои игры, маки. — ты говоришь это каждый раз, но потом всё равно соглашаешься и проигрываешь. николас только закатывает глаза и лениво улыбается. он обязательно согласится на ещё одну игру. потом. сейчас он не хочет в этом признаваться.