Злая шутка

Илья сидел у себя в квартире, нервно ожидая Даню. Это ожидание было и мучительным, и тревожным. Они договорились встретиться и серьёзно поговорить. Поговорить о том, что случилось на недавней вечеринке. Илья прокручивал моменты того вечера у себя в голове, вновь и вновь вспоминая ту боль, что ударила неожиданно и резко. Он вообще не думал, что такое его заденет, будучи пьяным, но, видимо, Кашин взял прямо за живое своим поганым языком. Илья не общался с ним все эти несколько дней, игнорируя каждый звонок и сообщение. Было противно. --- Басы долбили в уши и в пьяный мозг, который и так уже нормально не соображал из-за количества выпитого. Большинство разбрелись по небольшим компаниям, выпивая алкоголь за столиками, а кто-то до сих пор отрывался на танцполе, доставая диджея бесконечными запросами песен. Илья и Даня сидели в компании Вовы Братишкина, Антона Т2Х2 и ещё нескольких человек. Голоса пытались перекричать громкую музыку, смех людей, а запах алкоголя, пота и духоты — всё это смешалось в огромный неразборчивый ком и подступающую к горлу тошноту у Мазеллова, который пьянел с полтычка и уже был на грани того, чтобы отрубиться. Но он слушал разговоры своих друзей, изредка кивая головой, соглашаясь с чем-то даже тогда, когда это не нужно. Вдруг речь зашла про музыку. И Илья сразу оклемался, потому что обсуждали его любимых исполнителей (по совместительству — друзей). — Ага, ещё музыка Ильи хуйня какая-то. Сопливая слишком. Как раз для двенадцатилетних девочек, ха-ха, — Даня вставил свои пять копеек, когда друзья продолжили разговор уже о том, кто им не нравится. Эти слова больно вонзились в Илью тысячами острых мелких ножей буквально за секунду. Ему стало настолько не по себе, что в этот момент воздух будто потяжелел, а блевать захотелось прямо тут. Лёгкая улыбка мигом спала с лица, и грустными глазами он посмотрел на Кашина, который лыбился, будто ничего такого особенного не произошло. Они скоро встретились взглядами, и Даня, заметив эту жалкую моську, притянул Корякова к себе за плечи. Он глупо оправдывался, его речь была несвязной и бормочущей. Илью начало лишь больше воротить, когда Даня сказал: «Ну я просто пошутил», «Да всё норм же, чё ты как баба?» Парень грубо толкнул друга в бок, чтобы тот убрал свои руки, и, как только Илья освободился, схватил свой стакан с пивом, уходя к барной стойке быстрым шагом. По крайней мере, настолько быстро, насколько мог себе позволить: дошёл, сбив на пути нескольких людей из-за предательской скопившейся пелены слёз на глазах и ватных ног. Он сидел за барной стойкой, одиноко хлебая пиво, и плакал. Плакал почти навзрыд. Те слова Дани до сих пор словно эхом отдавались в ушах, вызывая у Корякова ненависть и горькую боль где-то в середине груди, разрывая рёбра. Под алкоголем ему не хотелось и капли сдерживать свои слёзы. Они быстро бежали по его разгорячённым щекам, иногда капая на одежду, а иногда Илья вытирал их рукавом рубашки, захлёбываясь в собственных соплях. Сто процентов со стороны выглядел он очень жалко, но в данный момент Илье было насрать. Парень был очень самокритичен раньше. Но до сегодняшнего вечера он считал, что давно поборол это в себе, ведь сейчас гневные отзывы в интернете его не задевали так сильно, как, например, два года назад. Но те часы, те силы и глубокая душа, что были вложены в его песни, были обесценены и высмеяны в один момент близким другом. Скорее, бывшим другом. Илья дрожащими пальцами включил телефон и заблокировал Данилу везде, где только мог, и нашёл, смотря сквозь бесконечные слёзы в яркий экран телефона. Через время подошёл Денис, который заметил Корякова совсем одинёшенького возле бара, да ещё и плачущего. Мазеллов дал себя немного успокоить, вкратце рассказав, что случилось, но после этого он внезапно вырвался из объятий и убежал на улицу. Денис остался стоять в недоумении, быстро сообразив пойти следом. Но выйдя на улицу, от Ильи и след простыл. --- Во входную дверь раздаётся негромкий стук, но Илья даже от этого вздрогнул, находясь всё это время как на иголках. Он быстро открыл Дане, и пока шёл к двери, на ноги будто повесили кандалы, а сердце начало колотиться намного сильнее, чем несколько минут назад. Данила зашёл в квартиру, поздоровавшись, но на удивление тихо. Наверное, стыдился. Да и глаза выдавали его скопившееся за эти дни волнение. Они сразу же прошли на балкон, где Даня дал закурить и сам поджёг свою сигарету. Напряжение между ними возросло в сотни раз, даже сигареты не помогали от слова совсем. Даня начал говорить, повернувшись боком к Илье и облокотившись спиной о перила балкона. — В общем, Илюх, извини за это недоразумение. Я был пьяный в щепки, — он выдохнул и затем больно закусил нижнюю губу, ожидая от Ильи ответа. Ожидание было недолгим, но для Дани оно длилось часами из-за волнения, которое он старался скрыть всеми силами. — Мм, — безэмоционально и коротко ответил Коряков, хотя извинения всё же было приятно услышать. Он медленно выдохнул дым, с фальшивым холодом посмотрев на сгорбленного Кашина несколько секунд, а после отвёл взгляд на улицу, следя за проезжающей машиной во дворе. Было стыдно за свои тупые обидки. Погода стояла, мягко говоря, плохая. Было пасмурно, туманно и достаточно прохолодно. Пробирало прямо до костяшек. Возможно, потому что Мазеллов был одет только в лёгкие домашние штаны и футболку. Свежесть после дождя приятно расслабляла и охлаждала скомканный мозг. Парень хотя бы мог спокойно рассуждать, а не переходить сразу на эмоции, даже если сначала он и хотел это сделать. — Нет, не так... — пробубнил себе под нос Кашин, почувствовав ещё больший стыд за своё тупорылое и неискреннее извинение, и продолжил уже более громко: — Илья, прости, реально. Я был не в себе и очень себя виню за то, что вообще что-то посмел сказать про тебя плохое. Я просто конченый еблан... Прости, пожалуйста. — Он быстрее докурил, сделав пару глубоких затяжек, от которых закружилась голова, и выбросил окурок. После этого Данила полностью повернулся к другу и теперь с искренним сожалением в глазах аккуратно, с надеждой взглянул на него. — Ладно, прощаю тебя, — Илья не смог сдержать улыбки, да и зла он практически не таил, не мог долго притворяться. Может же этот рыжий настаивать, что Мазелов просто плавился и не смог его долго игнорировать. Коряков сам не понял, как в один момент выбросил сигарету и врезался в Кашина с крепкими объятиями, обвивая его талию холодными руками. Даня удивился сначала тому, что он прощён, а после — этому неожиданному действию. Но не отстранился и обнял Илью в ответ за шею, глупо улыбаясь. Он так рад, что его простили за такой гадкий и мерзкий поступок, не веря, что такое вообще произошло. Илья жался к другу, ища тепло, и утыкался в плечо с шеей. Хотелось снова расплакаться неизвестно из-за чего, но Мазелов держался как мог, сжимая куртку Кашина в своих ладонях. А Данила лишь поглаживал того по волосам и дрожащей от холода спине. Чувствовал он себя всё ещё паршиво, даже когда его простили. — Мир, да? — спросил Данила и хотел было отстраниться, но Илья просто прилип как репейник и не планировал отлипать. Видимо, и правда замёрз. — Мир, — на выдохе облегчённо ответил Илья. С него всего будто тяжёлый груз спал после разговора. — Пошли в дом? А то пиздец холодно стало. Кашин кивнул, и они зашли обратно в тёплую квартиру под блаженные стоны Ильи. И вроде бы всё хорошо, они всё решили и помирились. Но неловкость присутствовала, которая усилилась в несколько раз. И Даня, и Илья чувствовали это напряжение, но ничего не могли с ним поделать. А последующее молчание лишь растягивало секунды в вечность. — Ну... я, наверное, домой, — неуверенно произнёс Данила, удивляясь про себя своему низкому голосу, и тут же прокашлялся в кулак. — Может, останешься? Чаю попьём. — Не против. --- На кухне они сидели и хлебали горячий чай из кружек с Молнией Маквин. Даня тупил в стол, иногда поднимая взгляд, чтобы взять конфету или печенье из узорчатой вазочки. Каждый думал о своём, долго не решаясь заговорить о чём-то обычном, но всё же Илья начал первым разряжать натянутую обстановку. — А у меня это... Завертин недавно штору снёс с петель и кувыркался в ней, пока я его не распутал, — с улыбкой рассказал Коряков. — Бандюга растёт, чё сказать, — Даня всё же слегка улыбнулся, представляя, как кот запутался в этих тёмных шторах Ильи. Ситуация сразу стала более расслабленной и наполнилась уютом, когда они начали дальше рассказывать друг другу истории из жизни. На самом деле это очень сближало. Илья узнавал того, что Кашин мало кому рассказывал, чувствуя себя более значимым для этого человека. На город медленно опускалась ночь, забирая с собой все ссоры, негатив, оставляя только тишину и покой, который прерывали только разговоры и смех друзей.