‘вспышки неона’

Такси казалось маленьким герметичным миром, отгороженным от шума ночного города тонированными стеклами. Внутри салона пахло кожей и мятной жвачкой. После грохота клуба тишина звенела в ушах, делая каждое движение чересчур громким. Эмма сидела в углу заднего сиденья, откинув голову на подголовник. Её глаза были прикрыты, но рука по-прежнему лежала на колене Дженны. Пальцы лениво, почти неосознанно выводили узоры на ткани её брюк. Дженна чувствовала это прикосновение сквозь материал так отчетливо, словно между ними не было никаких преград. — Ты в порядке? — тихо спросила Дженна, глядя на пролетающие мимо огни фонарей. Эмма открыла глаза. В полумраке салона они казались почти черными. — Никогда не была лучше, — она подалась вперед, сокращая расстояние. — Алкоголь — странная штука. Он просто убирает лишний шум. Оставляет только главное. — И что сейчас «главное»? — Дженна затаила дыхание. Вместо ответа Эмма накрыла ладонь Дженны своей, переплетая их пальцы. Крепко, до легкой боли. — То, что мы обе слишком долго притворялись, что нам просто «весело» вместе. Когда машина затормозила у отеля, Дженна почувствовала, как сердце пустилось вскачь. Лифт поднимался мучительно медленно. Зеркальные стены кабины отражали их двоих: растрепанных, с горящими щеками и взглядами, которые они боялись задержать друг на друге дольше пары секунд. Едва дверь номера закрылась за ними, тишина стала невыносимой. Дженна не успела даже включить свет — только щелкнул замок. Эмма прижалась спиной к закрытой двери, тяжело дыша. — Дженна… — её голос сорвался, став на октаву ниже. Дженна сделала шаг навстречу, сокращая последнее расстояние. В воздухе искрило напряжение, накопленное за месяцы съемок, интервью и случайных касаний. Она положила ладони на талию Эммы, чувствуя под пальцами тепло её кожи через тонкий шелк топа. — Мы всё еще можем остановиться, — прошептала Дженна, хотя сама меньше всего этого хотела. — Списать всё на коктейли и этот вечер. Эмма коротко рассмеялась, и этот звук перешел в судорожный выдох. Она запустила пальцы в темные волосы Дженны, слегка оттягивая их назад, заставляя ту поднять голову. — Хватит искать оправдания, Ортега. Я хочу этого с того самого момента, как мы встретились в баре. И ты это знаешь. Эмма наклонилась, её губы замерли в миллиметре от губ Дженны. Дыхание смешалось, и в этом затянувшемся мгновении было больше интима, чем в любом физическом акте. Дженна подалась вперед, окончательно стирая грань между «дружбой» и тем, что должно было случиться дальше. Поцелуй был со вкусом текилы и запрета. Сначала осторожный, почти пробующий на вкус, он быстро перерос в нечто жадное и требовательное. Эмма прижала Дженну к двери, её пальцы крепко вплелись в тёмные волосы, словно она боялась, что та может исчезнуть, если ослабить хватку. Дженна ответила с той же страстью, которую так долго подавляла. Её руки скользнули вверх по спине Эммы, ощущая гладкость шелка и жар кожи под ним. Голова кружилась — и теперь уже не от выпитого алкоголя, а от близости, которая казалась слишком правильной, чтобы быть ошибкой. — Эм… — выдохнула Дженна в губы подруги, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. Эмма не дала ей договорить. Она переключилась на шею Дженны, оставляя мимолетные поцелуи и легкие укусы вдоль линии челюсти. Дженна откинула голову назад, прикрыв глаза; тихий стон сорвался с её губ, растворяясь в полумраке номера. — Тише, — прошептала Эмма, хотя сама едва сдерживала дрожь в руках. — Мы никуда не торопимся. У нас есть вся ночь. Они медленно двинулись вглубь комнаты, не разрывая контакта. В лунном свете, пробивающемся сквозь панорамные окна, их силуэты казались единым целым. Эмма мягко толкнула Дженну на кровать, и та потянула её за собой. Дженна чувствовала тяжесть тела Эммы над собой, и это ощущение было пугающе приятным. Эмма замерла, вглядываясь в лицо Дженны, её взгляд стал серьезным и бесконечно нежным. Она осторожно убрала выбившийся локон с лица подруги. — Ты уверена? — её голос звучал хрипло. — Я не хочу, чтобы завтра ты проснулась и пожалела об этом. Дженна улыбнулась — не той улыбкой, которую привыкли видеть фанаты, а искренней и открытой. Она притянула Эмму за воротник топа ближе к себе. — Единственное, о чем я пожалею — это если мы продолжим разговаривать, — ответила она, вовлекая Эмму в новый, еще более глубокий поцелуй. В эту ночь алкоголь стал лишь предлогом, чтобы разрушить стены, которые они строили годами. Одежда становилась лишней, а слова — ненужными. Остались только прикосновения, сбитое дыхание и двое людей, которые наконец-то позволили себе быть честными друг с другом в тишине отельного номера, пока город за окном продолжал свою бесконечную жизнь.