Семья вне протокола: Мир созданный Джоном.

Семья вне протокола: Мир, построенный  Джоном. Глава 10. Финал. Первая настоящая буря пришла внезапно. Небо над долиной, еще вчера бывшее свинцовым, рухнуло на землю сплошной белой стеной. Ветер завывал в ущелье, бросая пригоршни ледяной крошки в обшивку транспортного корабля, которая отозвалась на это глухим, протяжным гулом. За несколько часов сугробы выросли до середины шлюзового люка, полностью отрезав группу от внешнего мира и троп, ведущих в Долину. Внутри корабля, однако, царила атмосфера, далекая от паники. Система отопления, которую Мёрфи и Миллер перебрали до последнего винтика под наблюдением и командованием Рейвен, работала исправно, наполняя отсеки сухим, живым теплом. — Видимость нулевая, — Беллами вошел в общую каюту, стряхивая снег с тяжелого плаща. Его лицо покраснело от холода. — Нас завалило по самую надстройку. Рация молчит, сигнал не проходит через этот заряд статики в облаках. — Пусть молчит, — отозвался Мёрфи, не поднимая глаз от своего занятия. Он сидел на полу, прислонившись спиной к теплой переборке, и вместе с Рейвен перебирал сухпайки, распределяя их на порции. — В Долине сейчас наверняка паникуют. Кларк и Эбби, небось, уже решили, что мы тут все замерзли из-за нашего «безответственного побега». — Сказал Мёрфи, — и Рейвен усмехнулась, передавая ему очередную упаковку. Её живот уже заметно ограничивал её в движениях, и она то и дело меняла позу, пытаясь устроиться поудобнее. Ребенок внутри будто чувствовал перемену погоды — он ворочался и толкался, требуя внимания. — Пусть думают, — мягко сказала Рейвен. — Они считали, что мы пропадем без их «структуры». Но у нас есть то, чего нет у них — этот корабль и люди, которые умеют работать руками, а не только отдавать приказы. Испытание на прочность началось на вторые сутки бури, когда у Эко начались схватки. В лагере в Долине Эбби, глядя в окно на беснующуюся стихию, кусала губы до крови. Она знала сроки Эко, знала, что та на грани родов, и понимала, что никакой вездеход не прорвется сквозь эти заносы. Она чувствовала себя беспомощной, и эта беспомощность была её наказанием. Она считала их безответственными детьми, и, по её мнению, сейчас эти «дети» были предоставлены сами себе в самый опасный момент. Но на корабле всё шло своим чередом. Диоза взяла на себя роль главной акушерки. Она была спокойна как скала. — Эмори, принеси горячей воды и чистых простыней. Рейвен, следи за показателями биомонитора, — распоряжалась Диоза. Эмори двигалась быстро и бесшумно. За последние месяцы она стала настоящей тенью Джексона, его лучшей ученицей.  Она научилась не только обрабатывать раны, но и понимать саму суть боли. Она держала Эко за руку, когда схватки становились невыносимыми, шептала ей слова на земном языке, которые помогали той не терять связь с реальностью. Беллами метался по коридору, пока Мёрфи не остановил его, сунув в руки тяжелый ящик с инструментами. — Хватит дырявить пол шагами, Белл. Иди проверь уровень давления в гидравлике шлюза. Если снег начнет давить слишком сильно, нам придется его стравливать вручную. Займись делом. Мёрфи сам чувствовал, как внутри всё натянуто, как струна. Он смотрел на Рейвен, которая, несмотря на одышку, сосредоточенно следила за экраном монитора, помогая контролировать состояние Эко. Она была полезна, она была в своей стихии, и Джон понимал, что это — её лучшая терапия. И никакая забота не заменила бы ей этого чувства сопричастности. Роды длились от начала до конца почти десять часов. Больше времени занял предродовой процесс до полного раскрытия и активной фазы. А сама активная часть, когда Диоза принялась за дело, продлилась не так уж и долго. Эко родила почти за полчаса. Когда в тишине корабля, перекрывая вой ветра снаружи, раздался громкий, требовательный крик новорожденной девочки, все замерли. Эко, бледная и обессиленная, впервые за долгое время позволила себе слабую улыбку, когда Диоза положила ей на грудь крошечный сверток. Беллами вошёл в отсек и остановился рядом с кроватью, просто уткнувшись лицом в плечо Эко. В этот момент не было ни воинов, ни лидеров. Была только жизнь, победившая суровый холод зимы. Буря бушевала еще три дня. За это время Спейскру доказали свою полную автономность. Монти и Миллер следили за рециркуляцией воздуха, Харпер, окрепшая после родов, помогала Эко с ребенком, делясь опытом первой недели материнства. Рейвен и Эмори вместе готовили еду на камбузе, обсуждая планы на будущее. Рейвен чувствовала, как внутри нее растет гордость за то, что они справились без Кларк, без Эбби, без правил и старших по званию. Даже Джексона на этот раз не было рядом из-за непогоды. Они превратили этот корабль в настоящий рай среди ледяного ада. Однажды вечером, когда метель начала стихать, Мёрфи зашел в их каюту. Он нашел Рейвен у иллюминатора — она пыталась разглядеть звезды сквозь редеющие тучи. — Мы справились, Джон, — тихо сказала она, когда он обнял ее сзади, положив руки на ее большой живот. — Все те, кто говорил, что мы не справимся, кто называл нас эгоистами... они ошибались. Мы создали здесь жизнь, которая крепче их сообщества. — Я знаю, Птичка, — Мёрфи поцеловал ее в шею. — Завтра снег уляжется. В Долине увидят дым из нашей вентиляции и поймут, что мы живы и в полном порядке. Когда через два дня, пробив путь сквозь заносы, к кораблю подобралась поисковая группа из Долины во главе с Шоу и Кейном, они ожидали увидеть замерзших, испуганных людей. Но шлюз открылся, и их встретил Мёрфи — спокойный, чисто выбритый, с легкой усмешкой на лице. Внутри корабля было тепло, пахло жареным мясом, которое они жарили на самодельной печке, и новорожденными. Ведь новорожденные всегда отличались своим неповторимым запахом. От них словно веяло новой жизнью. Из глубины доносился смех Рейвен и Эмори. Шоу замер на пороге, глядя на эту идиллию. Он увидел Рейвен — она сидела в кресле, прижимая к себе маленькую дочь Беллами и Эко, и о чем-то весело спорила с Монти. Она выглядела здоровой, сильной и абсолютно счастливой. Кейн, стоявший рядом с Шоу, только вздохнул с облегчением. — Ты видишь это, Майлз? — тихо спросил он. — С ними все в порядке. Я же говорил, что они не пропадут. А ты и Эбби не верили мне. Как видишь, они не просто выжили. Они создали цивилизацию там, где мы видели только безответственный побег. Нам больше нечему их учить. Нам остается только учиться у них. Шоу промолчал, но в его глазах читалось признание. Рейвен выбрала Джона Мёрфи не из отчаяния. Она выбрала его, потому что только с ним она могла построить этот мир — мир, где зима была лишь погодой за окном, а не состоянием души. Месяц спустя. Весенняя оттепель превратила окрестности водопада в вязкое месиво из подтаявшего снега и глины. Хоть снаружи всё ещё было прохладно, внутри транспортного корабля было тепло. Рейвен сидела на своей койке, тяжело дыша. Срок был уже на исходе, девятый месяц давил на неё всей тяжестью. Ребёнок внутри замер, словно затаившись перед важным рывком, лишь изредка напоминая о себе тяжёлыми перекатами. Мёрфи был рядом, он методично протирал тканью пыль с инструментов, чтобы занять руки. Он не сводил с неё глаз, ловя каждое изменение в её лице. — Рейес, ты бледная, — тихо заметил он, откладывая шлем. — Может, позовем Джексона? Он как раз закончил осмотр Харпер и её малыша. — Я в норме, Джон, — Рейвен попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули. — Просто спина болит. Этот маленький механик явно решил перестроить мой позвоночник. В этот момент снаружи раздался шум — тяжёлое шипение шлюза. Миллер крикнул откуда-то из коридора: — У нас гости! И им явно несладко! Шлюз опустился, и в отсек буквально ввалились две фигуры. Кларк выглядела ужасно. Её лицо было серым от усталости, полы плаща обледенели и были покрыты грязью по самые колени. Она тяжело опиралась на Эбби, и её дыхание было прерывистым и хриплым. Восьмой месяц беременности и марш-бросок через подтаявший лес пешком — это было за гранью её возможностей. — Мы не дошли... вездеход увяз в пяти километрах, — прохрипела Кларк, оседая на пол прямо у входа. Эбби едва удерживала её. — Помогите... Рейвен, превозмогая собственную тяжесть, медленно поднялась. Она видела Кларк — ту самую Кларк, которая строила планы о «правильном» размножении, а теперь сама едва держалась на ногах, став жертвой своей же самоуверенности. В её глазах не было торжества, только горькое осознание: природа и жизнь не подчиняются планам Совета. — Тащите её в медицинский блок, — скомандовала Рейвен. Её голос звучал твёрдо. — Мёрфи, помоги им. Джон нехотя поднялся. Он подошёл к Кларк и, не скрывая своего отношения, подхватил её под локоть. — Ну что, принцесса? Пришла посмотреть, как мы тут «замерзаем»? Видимо, прогулка на свежем воздухе пошла не по плану. Эбби посмотрела на Мёрфи с мольбой. — Пожалуйста, Джон, не сейчас. У неё сильный тонус, она может начать рожать прямо здесь, если мы не снимем напряжение. В медотсеке Джексон быстро сориентировался. Кларк уложили на свободную кушетку. Она лежала, закрыв глаза, и слёзы непроизвольно катились по её щекам. Это было полное крушение её образа лидера. Она пришла сюда, чтобы «проинспектировать» Спейскру, а в итоге оказалась на их милости. Рейвен вошла следом, тяжело опираясь на дверной косяк. Она видела, как Эбби мечется вокруг дочери, проверяя пульс и давление. — Как иронично, — тихо сказала Рейвен, глядя на Эбби. — Ты так боялась за популяцию, а сама забыла простейшую вещь: беременной женщине на восьмом месяце не стоит гулять по лесу в распутицу, даже если она лидер. Эбби замерла, не оборачиваясь. Она слышала в голосе Рейвен ту самую ранимость, которую та пыталась скрыть за сарказмом. — Я пыталась её отговорить, Рейвен. Она хотела сама увидеть... хотела убедиться, что с тобой всё хорошо. — Она хотела контроля, — отрезала Рейвен. — И теперь она его получила. Полный покой под моим присмотром на моем корабле. В этот момент в отсек вошел Коул. Он приехал на лошади и был очень зол и напуган. Увидев Кларк на кушетке, он подошел к ней и резко выдохнул. — Ты с ума сошла, Кларк! Я говорил тебе — не смей выходить из Долины. Ты рисковала нашим ребенком ради своих амбиций. Кларк открыла глаза, глядя на него. Она видела, что её муж — не просто «партнер по проекту», а человек, который по-настоящему злится из-за её безответственности. — Я должна была знать... — прошептала она. — Ты должна была доверять друзьям, — вмешался Мёрфи, прислонившись к стене. — Посмотри на Рейвен. Она никуда не ходила, она помогала Диозе и Харпер, она чинила фильтры и жила нормальной жизнью. И она родит здорового ребенка в тепле. А ты чуть не угробила своего. Просто смирись с тем, что была не права и проиграла этот раунд жизни. Вечер опустился на лагерь. Спейскру занимались своими делами: Эмори помогала Диозе с маленькой Хоуп, Монти и Миллер укрепляли внешние датчики. На корабле было уютно и спокойно. Кларк наблюдала за этой жизнью из мед отсека. Она видела, как Мёрфи принес Рейвен ужин, как он сел рядом с ней на кровать, и они начали о чем-то тихо спорить, смеясь. Она видела ту самую «семейную рутину», которую Шоу считал невозможной для Мёрфи. Но здесь, на этом корабле, это была единственная ценность. Кларк поняла, что Рейвен не просто выбрала побег с Джоном — она выбрала жизнь, в которой есть место чувствам, а не только долгу перед обществом. Пока Кларк, наблюдая за ними, размышляла о жизни, Рейвен внезапно вздрогнула и схватилась за живот. Лицо её изменилось, стало сосредоточенным и серьезным. — Джон... — выдохнула она. — Кажется, твой «мелкий механик» решил, что пора выходить. И он не собирается ждать, пока подсохнут дороги. Мёрфи замер, его лицо на мгновение побледнело, но он тут же взял себя в руки. — Джексон! — крикнул он, не отпуская руки Рейвен. — Пора. Началось. Кларк и Эбби, лежавшие неподалеку, притихли. Они стали свидетелями начала новой жизни, рожденной в любви и вопреки всем их расчетам. В медицинском отсеке транспортного корабля царила удивительная, почти торжественная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции и прерывистым дыханием Рейвен. Весенние сумерки заглядывали в иллюминаторы. Кларк, полулёжа на соседней кушетке, наблюдала за процессом, не в состоянии вмешиваться, потому что Джексон строго запретил ей лишние движения из-за тонуса. Поэтому ей оставалось только наблюдать. И то, что она видела, в корне отличалось от родов в стерильных больничных условиях, в которых она присутствовала на «Ковчеге». Она раньше помогала маме по работе, и там всё было строго по правилам, в кругу медперсонала, в свете больничных ламп. А здесь, хоть они и находились в импровизированном медпункте, обстановка была иной. Она видела, как её подруга рожала в кругу близких друзей, при приглушенном свете, в легкой свободной футболке, в объятьях любимого человека, который всё это время поддерживал её физически и морально. У кровати Рейвен не было лишних людей. Джексон, который следил за состоянием Рейвен, Диоза, которая принимала роды по просьбе Рейвен. Видимо, Рейвен решила, что так ей будет комфортнее. Но главным был Мёрфи. Он сидел в изголовье, и Рейвен буквально вжималась затылком в его плечо, а он одной рукой обнимал её сзади, а другой успокаивал легкими прикосновениями. — Давай, Рейес. Еще немного, — шептал Джон ей на ухо, убирая мокрые пряди волос с её лба. — Ты же сама говорила, что запуск двигателя — это самая сложная часть. Считай, что мы запустили двигатель, а сейчас должны выйти на орбиту. Рейвен коротко вскрикнула, сжав его ладонь так, что пальцы побелели. Но в её глазах не было страха. Она обернулась и посмотрела на Мёрфи с такой безграничной верой, что у Кларк, наблюдавшей за этим, перехватило дыхание. В этом было то, чего не было у неё с Коулом. Это была чистая любовь и концентрированная преданность. — Вижу головку, — негромко сказала Диоза. Она улыбнулась. — Давай, Рейвен. Последний рывок. Помоги ему. Давай ещё раз. — Давай, милая, ты можешь. Ты почти справилась. Он почти здесь, с нами, — сказал он, поцеловав её в висок с такой нежностью. Для Рейвен его каждое слово и прикосновение было главной опорой. Она глубоко вздохнула, собирая все оставшиеся силы, чтобы помочь этому маленькому человечку появиться на свет. И когда в отсеке раздался первый, удивительно звонкий и требовательный крик, мир вокруг них будто расширился. Диоза ловко подхватила малыша и, едва завернув его в теплую ткань, положила прямо на грудь Рейвен. — Мальчик, — выдохнула Эмори, и её лицо осветилось такой искренней радостью, какой Кларк не видела у неё со времен прибытия на Землю. Мёрфи замер. Его руки, всё ещё поддерживающие Рейвен, задрожали. Он смотрел на крошечное, сморщенное существо, которое уже пыталось поудобнее устроиться на груди матери. Малыш затих, прислушиваясь к знакомому стуку сердца Рейвен. — Посмотри на него... — прошептала Рейвен, и её голос дрожал от нежности. — Джон, посмотри, какой милый. Мёрфи осторожно, кончиком пальца, коснулся крошечного кулачка, и ребенок инстинктивно ухватился за его палец. И в этот момент Джон Мёрфи окончательно и бесповоротно проиграл битву со своими чувствами. Он больше не мог прятаться за маской безразличия в надежде скрыть чувства от окружающих. Он прижал лоб к плечу Рейвен, и по его щеке скатилась одинокая слеза. — Как мы его назовем? — тихо спросила Диоза, наблюдая за ними. Рейвен посмотрела на Мёрфи, потом на Кларк и Эбби, которые застыли в стороне, осознавая, что стали свидетелями чего-то священного. Она вспомнила всё: бесконечные войны и это долгое, трудное возвращение к мирной жизни. — Нео, — твердо сказала Рейвен. — От латинского «Novus». Новый. То есть наша новая жизнь. Он наш шанс начать всё сначала, без старых грехов. — Нео Мёрфи, — повторил Джон, пробуя имя. Он поднял глаза на Рейвен, и в них было столько любви, что Кларк невольно отвела взгляд. — Мне нравится. Звучит как имя того, кто точно исправит этот мир, если мы его окончательно испортим. Кларк смотрела на них и чувствовала, как внутри неё рушатся последние остатки её «планового» мировоззрения. Она видела Нео — ребенка, рожденного не по плану, а по велению сердца. Она видела Мёрфи — человека, которого все считали эгоистом, но который сейчас выглядел самым надежным мужчиной на планете. Эбби подошла ближе, её глаза были полны слез раскаяния. Она хотела что-то сказать, поздравить, но Рейвен лишь коротко кивнула ей, не отпуская руки Джона. Между ними всё ещё была дистанция, но в этот момент даже она казалась неважной. На корабле наступила тишина, наполненная тихим сопением младенца. Спейскру победили. Они создали свою маленькую общину, где каждый ребенок был желанным гостем, а не единицей в отчёте. Весеннее солнце окончательно растопило снег у подножия водопада, и земля вокруг корабля покрылась первой робкой зеленью. Жизнь на борту транспортника вошла в спокойную, размеренную колею. Рейвен четко разделяла время: когда Нео бодрствовал, она была полностью поглощена им. Она сидела на мягких шкурах в их с Джоном каюте, наблюдая за тем, как сын смешно морщит нос.  В эти моменты для неё не существовало ничего, кроме этого крохотного человечка. Она была просто матерью, оберегающей покой своего ребёнка. Когда же Нео засыпал под присмотром Мёрфи, Рейвен уходила в инженерный отсек, если надо было что-то исправить или починить. Она не была куклой из хрупкого стекла, которую надо постоянно оберегать, она была любимой женой, новоиспечённой матерью и ведущим инженером. Теперь её труд был направлен на то, чтобы их новый общий дом стал по-настоящему надёжным для детей. Мёрфи оказался удивительно терпеливым отцом. Он часами мог ходить по палубе с сыном на руках, рассказывая ему какие-то небылицы о звёздах, или просто молча сидеть рядом, пока Рейвен занималась делами. Он больше не был тем колючим парнем, который искал во всём выгоду. В его глазах появилось спокойствие человека, который наконец-то обрёл свою гавань. В Долине дела тоже шли своим чередом. Кейн, который изначально был против давления на людей, теперь просто наблюдал, как община восстанавливается сама собой. Земляне и шахтёры строили дома, выстраивали новые отношения, основываясь на взаимной выгоде и симпатии. Кейн лишь координировал распределение ресурсов, стараясь не мешать естественному ходу жизни. Шоу, оставшийся в Долине вместе с основной частью людей, часто приходил к кораблю пешком или на вездеходе. Он видел Мёрфи и Рейвен со стороны. Его уверенность в том, что он лучший вариант для Рейвен, рассыпалась в прах. Глядя на то, как Мёрфи уверенно управляется с бытом, как он понимает Рейвен без слов, Шоу осознал, что он проиграл не в конкуренции, а в понимании того, что такое настоящая связь между людьми, прошедшими через ад. Эмори, которая за эти месяцы стала полноправным ассистентом Джексона, теперь редко занималась техникой. Она нашла своё призвание в медицине. Под руководством Джексона она изучила полевую хирургию и фармакологию. Её деформированная рука не мешала ей накладывать швы или готовить настои. Она стала тем мостиком между земными знаниями и технологиями небесных, который был так необходим их маленькой группе. Кларк, чей срок уже подходил к концу, жила на корабле под присмотром Джексона. Её гордость была сломлена обстоятельствами. Она видела, как Спейскру обходятся без её руководства. Она видела Диозу, которая была счастлива в своём материнстве, и Октавию, которая тренировала молодых воинов на поляне, оставаясь для них непререкаемым авторитетом. Всё это время Коул был рядом с Кларк. Он был тем, кто осаждал её, когда она пыталась снова начать планировать жизнь общины. — Перестань, Кларк, — говорил он ей, когда они гуляли у ручья. — Посмотри на Рейвен. Посмотри на Эко. Им не нужны твои советы или правила. Они и без тебя отлично справляются. Дети в этом лагере рождаются в любви, а не ради увеличения населения. Я понимаю, что численность тоже важна. Но ваш подход к этой проблеме был неправильным. Люди по природе не любят делать то, чего им навязывают. Если бы вы не начали настаивать на этом, они всё равно рано или поздно завели бы детей, потому что это желание заложено природой. И этот лагерь тому доказательство. Кларк молчала. Она видела, как Рейвен и Мёрфи выходят из корабля погреться на солнце, как они смеются над чем-то своим. Она понимала, что их связь — это не просто совместное проживание, это фундамент, на котором держится вся эта маленькая община. Вечером, когда все собрались у большого костра на поляне перед кораблем, произошло то, чего все ждали. Кларк почувствовала первые настоящие схватки. Но на этот раз не было суеты. Джексон и Эмори спокойно отвели её в медотсек. Эбби пошла следом, но на пороге она обернулась и посмотрела на Рейвен, которая сидела у костра, прижимая к себе Нео. — Спасибо, что приняли нас, — тихо сказала Эбби. Рейвен кивнула. В её взгляде было прощение, рождённое её собственным счастьем. Через несколько часов в тишине весенней ночи раздался крик ребенка Кларк. Это была девочка. Коул вышел к костру, его лицо светилось от слез и облегчения. Все присутствующие подняли кружки в знак приветствия новой жизни. Жизни, которая началась сама собой, вне протокола. Вечернее солнце медленно тонуло в кронах вековых деревьев Долины, заливая веранду густым, медовым светом. Рейвен сидела в деревянном кресле, которое Джон смастерил специально для неё, и слушала, как шумит вода. Мёрфи вышел из дома, неся две дымящиеся кружки. Он двигался бесшумно, его походка за годы на земле стала уверенной и мягкой. Он поставил чай на столик и сел на ступеньку у её ног, прислонившись спиной к колену Рейвен. Она запустила пальцы в его волосы, ощущая, как он расслабляется под действием её прикосновений. — Знаешь, — тихо произнесла Рейвен, обводя взглядом стены из тёмного дерева. — Я всё ещё ловлю себя на мысли, что ищу глазами герметичный затвор или панель управления. Ковчег был клеткой. Кольцо — временным убежищем. А этот дом… он пахнет жизнью и тобой. Я никогда не знала, что у меня может быть настоящий дом и семья. Джон накрыл её руку своей, его пальцы коснулись её ладони. — Я часто думаю о том, как я ненавидел всех вас. Как я выстрелил в тебя по ошибке, а ты чуть не сдала меня землянам. — Мы были подростками, Мёрфи. Сломленными подростками, которые пытались выжить. Я знаю, что ты этого не хотел, так же, как и я. Ты не знал, что я была там, а я просто отчаянно пыталась спасти Финна и сразу же пожалела об этом, когда он меня остановил. После этих слов он повернулся к ней. — Когда мы оказались на Кольце, после того как пламя уничтожило всё, я смотрел на тебя и не понимал, почему мне так важно, чтобы ты была рядом. Может, потому что ты была единственной, кто не пытался меня исправить или проповедовать мне мораль. Ты просто была рядом. И я понял, что если ты исчезнешь, то в этом космосе для меня вообще не останется ничего ради чего стоит жить. Рейвен замерла, её сердце пропустило удар. Она вспомнила те шесть лет в пустоте, когда их дружба медленно перерастала в нечто, чему она боялась дать имя. — Я никогда не говорила тебе этого, Джон, — она наклонилась к нему, её голос стал совсем тихим. — Но даже когда появился Шоу, со всей его гениальностью и логикой… я не чувствовала себя в безопасности. С ним я была просто умным инженером, полезным сотрудником для общества. Я была просто ценным кадром. А с тобой… я могла быть слабой, быть собой. Только рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что ты не станешь критиковать меня за слабость, а просто встанешь между мной и всем миром. Я не знала почему, но я словно телом и душой всегда принадлежала тебе. Мёрфи улыбнулся — той самой кривой, только для неё предназначенной улыбкой. — Именно поэтому я решился на то предложение тогда, в лагере. Я видел, как Кларк и Эбби давят на тебя. Видел, как ты гаснешь. Я не мог просто стоять и смотреть, как ты страдаешь. Для меня ты стала семьёй задолго до того, как мы построили этот дом. Ты — единственное, что у меня было по-настоящему. Я хотел дать тебе выбор, который зависел бы только от нас двоих, а не от выживания человечества. Они долго сидели в тишине, вспоминая весь их путь от самого начала, а за стеной, в уютной комнате, спал Нео. Мёрфи взял Рейвен за обе руки и посмотрел ей прямо в глаза. Его голос стал серьёзным, в нём звучала глубокая, осознанная надежда. — Рейвен… Мы вырастили Нео. Мы построили этот дом. И теперь, когда я смотрю на Хоуп, на Лиру, на сына Монти, Джордана, я чувствую, что всё, через что мы прошли, было не зря. Но у меня такое ощущение, что в этом доме всё ещё чего-то не хватает. Тебе не кажется, что наш дом стал спокойным за последние годы? Рейвен почувствовала, как внутри разливается тепло. Она знала, о чём он просит. Это не было новостью для неё, так как в глубине души она тоже хотела этого. Это был вопрос мужчины, который любит её больше жизни. — Ты хочешь ещё одного? — прошептала она, и её глаза заблестели. — Я хочу, чтобы в этом доме было больше смеха, — признался Джон. — Чтобы у Нео был кто-то, кто пройдёт с ним через всё так же, как мы с тобой. Но только если ты готова. Если твоё сердце этого хочет так же сильно, как моё. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Я хочу, чтобы это было нашим общим решением, — сказал он, и Рейвен, наклонившись, поцеловала его в щеку. В этот момент она вспомнила всё: боль, предательства, годы разлуки и их долгое возвращение к светлой жизни. Всё это стоило того, чтобы сейчас сидеть здесь, в их собственном доме, и планировать будущее. — Я готова, Джон, — ответила она, и в её голосе была абсолютная уверенность. — Я хочу этого. Я хочу, чтобы наш дом был полон жизни и детского смеха. Над Долиной окончательно воцарилась ночь. Звёзды сияли над ними — теперь они были просто далёкими огнями в небе. Здесь, на Земле, в деревянном доме, пахнущем уютом и покоем, Рейвен и Мёрфи наконец-то нашли свой финал. Финал, который на самом деле был только началом. Конец.