Хаос в крови

Пролог: Холодный вечер Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Стейшн-сквер в розовые и фиолетовые тона — совсем как шерсть Эми Роуз, которая вновь стояла на привычном месте у входа в парк с корзинкой в руках. В корзинке, укутанное в клетчатую салфетку, остывало пирожное «Фрезье», приготовленное специально для одного-единственного ежа. — Он обещал! — прошептала она, вглядываясь вдаль. — Впервые за полгода согласился на свидание. Сказал: «Ладно, если тебе так неймется». Грубо, конечно, но это же Соник... Ему трудно выражать чувства. Она улыбалась, но в груди уже разрастался знакомый холодок сомнения. Прошло два часа. Пыль на дороге лежала нетронутой, и только ветер катал пустую банку из-под газировки. Телефон молчал. «Он герой, наверное, опять спасает мир... Но мог бы хоть сообщение скинуть!» — Эми вздохнула и села на скамейку, подобрав ноги. Мир сузился до размера её обиды. Из состояния полутранса её вывел звук тяжелых шагов. На фоне заката возник силуэт — черный, с алыми полосами на иглах и пронзительным взглядом карминовых глаз. Шэдоу. Он двигался скованно, словно боролся с самим собой, и заметно прихрамывал. — Шэдоу? — Эми вытерла глаза, чувствуя неловкость. Этот ёж всегда заставал её в минуты слабости. — Ты ранен? Что случилось? Он резко замер, услышав её голос. Его обычно бледное лицо казалось серым, а на предплечье виднелась странная рана — не механический порез, а след от инъекции с черными прожилками, расходящимися под кожей. — Проваливай, Эми, — голос его сорвался на рычание, грубое и неестественное даже для него. — Беги отсюда. Немедленно. --- Заражение Всё произошло часом ранее в подземной лаборатории Эггмана. Доктор, уставший от прямых атак, решил применить «биохимический компромат». Он создал вирус «Эребус-7» — газообразный афродизиак, многократно усиливающий либидо и отключающий моральные тормоза, смешанный с нанороботами, которые подменяли чувство сдержанности животной потребностью в доминировании. Единственной целью вакцины было лишить Шэдоу контроля, сделать его посмешищем перед городом: «Великий высший организм превратится в бабуина, гонимого похотью!» Но Эггман промахнулся с дозировкой для генетически улучшенной крови. Вирус не просто одурманил Шэдоу — он сломал барьеры в его мозгу, смешав давно подавляемые чувства с дикой, всепоглощающей нуждой. Теперь Шэдоу стоял перед Эми, судорожно вцепившись в спинку скамейки. Дерево крошилось под его пальцами. Рана на руке приобрела фиолетовое свечение, а вены вокруг глаз на секунду потемнели, делая его похожим на демона. — Ты меня пугаешь... — Эми инстинктивно прижала корзинку к груди, выставив её как щит. — Я вызову Тейлза, он... — Мне плевать на лиса! — прорычал Шэдоу. Он дернулся, перехватив её запястье. Не грубо, но стальной хваткой, из которой невозможно вырваться. От его ладони исходил жар, словно под кожей горел огонь. Корзинка упала в траву, ягоды рассыпались алым веером. В его глазах, обычно холодных и отстраненных, плескалась черная пустота, разбавленная багровым безумием. Он тяжело дышал, разглядывая её. Сквозь пелену дурмана в его голове пробивалась лишь одна мысль: «Эми. Теплая. Пахнет ванилью и слезами. Моя». — Ты... пахнешь им, — его голос снизился до шипящего шепота. — Твой Соник. Ты опять ждала его, а он не пришел. Какой же он глупец. — Не смей трогать мои чувства! — Эми попыталась пнуть его в голень, но Шэдоу ловко развернул её, прижав спиной к своей груди. Его нос уткнулся в изгиб её шеи, туда, где бешено бился пульс. — Чувства? — он горько усмехнулся, втягивая её аромат. — Я сейчас чувствую столько... что хочу разорвать этот город на куски. Или разорвать тебя. Я не знаю, что лучше. Эми замерла. Его возбуждение упиралось в её поясницу сквозь тонкую ткань платья. Это было не просто физиологией — это походило на одержимость. Шэдоу всегда был ледяной скалой, но теперь это был вулкан, готовый извергнуться. — Шэдоу, пожалуйста... ты не в себе. Это не ты, — её голос дрожал, но она старалась говорить мягко, как с раненым зверем. — Это я, — резко ответил он, обхватывая её второй рукой за талию. — Просто я устал ждать. Он резко дернул её в кусты, подальше от дорожек парка. Вечер сгущался, фонари еще не зажглись. Они оказались в тени старого дуба, на мягком мху. Эми упиралась ладонями в его грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то под белым пухом. — Отпусти меня! — потребовала она, используя свой молот-пико-пико, который материализовала из воздуха. Но красный молот, занесенный над головой Шэдоу, завис в сантиметре от его виска. Он не уклонялся. — Бей, — выдохнул он, и в голосе на миг прорезалась мука. — Оглуши меня. Может, это отрезвит... Эми заколебалась на секунду, и это была роковая ошибка. Молот исчез так же быстро, как появился. Шэдоу перехватил инициативу: его губы впились в её рот. Это не был поцелуй Соника — легкий и быстрый, который Эми вечно пыталась украсть. Это был грубый, собственнический захват. Его клык царапнул её нижнюю губу, а язык настойчиво разжал зубы, проникая внутрь. Привкус меди смешался с чем-то горьковато-сладким — кажется, нанороботы передавались и через слюну, заставляя кожу Эми покрываться мурашками неестественного жара. «Я должна брыкаться. Я люблю Соника. Я должна...» — мысли Эми путались. Безумие, исходящее от Шэдоу, оказалось заразным. Его ладони скользнули вниз, задирая её платье. Жесткая ткань перчаток столкнулась с нежной кожей внутренней стороны бедра. — Прекрати! — простонала она в его губы, отворачивая лицо. Слезы унижения потекли по щекам. — Ты же меня просто трахаешь, потому что одурманен! Завтра ты даже не посмотришь в мою сторону! Шэдоу замер. Его тело сотрясала крупная дрожь. На мгновение в алых глазах промелькнул проблеск здравого смысла. — Думаешь, — слова давались ему с огромным трудом, будто он выталкивал их из легких, — что я ненавижу тебя? Думаешь... я смотрю в другую сторону? Он схватил ее руку и прижал её ладонь к своей груди, прямо к шерсти вокруг ингибиторного кольца. — Чувствуешь? Даже до этого чертова вируса, каждый раз, когда ты плакала из-за этого синего придурка, моё сердце сжималось так, что хотелось проломить ему череп. Только раньше я мог это контролировать... Сейчас — нет. Эми застыла. Под её пальцами ритм был хаотичным, сбивчивым, пугающе человечным. — Ты врешь... чтобы затащить меня в постель... — Я — высшая форма жизни, — прорычал он, наваливаясь сверху и прижимая её к мху, разводя её ноги коленом. — Я не вру. Я беру то, что хочу. Ткань затрещала по швам. Платье, которое она шила три дня специально для свидания, превратилось в лоскуты. Шэдоу нетерпеливо сбросил свои перчатки с золотыми кольцами, и впервые в жизни Эми ощутила прикосновение его голых ладоней. Они были горячими и шершавыми. Он провел руками по её груди, сминая кружевной бюстгальтер и обнажая нежно-розовую кожу. Эми всхлипнула, но вместо толчка в грудь её руки сами потянулись к его плечам. Вирус, проникший в неё через поцелуй, работал мягче — он снимал запреты, обострял чувствительность. Собственное тело предавало её. Соски предательски затвердели от одного лишь обжигающего дыхания Шэдоу. — Нравится? — в его голосе прорезалась хриплая, надменная усмешка, та самая, «шедоувская». — Твой Соник никогда не даст тебе этого. Он слишком занят бегом. А я... я никуда не спешу. Его рот опустился к её груди. Он целовал, кусал и зализывал укусы, спускаясь всё ниже — по животу, к резинке трусиков. Эми извивалась под ним, путаясь пальцами в красных полосах на его иглах. — Ты... засранец... — выдохнула она, но в голосе уже не было ненависти, только обреченность и что-то похожее на любопытство. — Не смей останавливаться, если начал... Эта фраза словно переключила последний рубильник в голове Шэдоу. Он сорвал с неё остатки белья и рывком освободился от своей одежды (спасибо хаос-контролю, который, даже будучи искаженным, помог избавиться от мешающих сапог и штанов). Эми зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, он уже возвышался над ней — поджарый, словно вырезанный из обсидиана, с ярко-красными полосами на черной шерсти, сходящимися вниз к возбужденной, внушительной плоти. — Смотри на меня, — приказал он, обхватывая её бедра и приподнимая таз. — Не закрывай глаза. Первый толчок был резким и глубоким. Эми вскрикнула, выгнув спину. Это было совсем не так, как в её розовых мечтах о романтике со свечами. Шэдоу двигался жестко, размашисто, вколачивая её в мягкий мох. — Моя... — рычал он ей в шею, ставя засосы. — Твердишь о любви, а сама течешь для меня. Где твоя преданность герою? Эми стонала, впиваясь ногтями в его спину. Сейчас, под натиском этой грубой, животной страсти, она чувствовала себя нужной каждой клеточкой тела. Не просто объектом воздыхания, а женщиной, которую берут, несмотря ни на что. — Глубже, — прошептала она, и это слово ознаменовало конец сопротивления. Мир сузился до сплетения тел. Шэдоу перевернул её, поставив на четвереньки. Его рука скользнула спереди, массируя чувствительный бугорок в такт своим движениям. Удовольствие накрывало Эми волнами, заставляя стонать в голос. Образ Соника больше не преследовал её; остались только алые глаза, которые сейчас, в полумраке, казались двумя звездами. — Ты даже не представляешь, Роуз, — хрипел он, замедляя темп, чтобы продлить агонию, — сколько раз я представлял, как поставлю тебя на колени. — Так чего же ты ждал?! — выкрикнула она в порыве экстаза, толкаясь бёдрами ему навстречу. — Пока тебя чем-то накачают? Ты трус, Шэдоу! Трус, который прячется за биологическим оружием! Слова ранили сильнее, чем любая пуля. Шэдоу взревел, ускоряясь до безумного темпа. Он сжал её талию, впечатывая в себя полностью, и в этот момент Эми перестала существовать как отдельный человек. Оргазм накрыл их обоих одновременно — её, с громким криком, распугавшим птиц в кронах, и его, с рычанием, похожим на звук разрываемой вселенной. Он рухнул на неё, тяжело дыша. Мокрая от пота шерсть слиплась. Инфекция «Эребус-7», выжженная такой вспышкой страсти, начала отступать. Сознание Шэдоу медленно прояснялось. На смену похоти пришел ледяной стыд. Тишина длилась вечность. Первыми пришли звуки сверчков, затем — жужжание нанороботов, умирающих в их крови. Шэдоу медленно приподнялся на локтях, глядя на учиненный разгром. Эми лежала под ним — растрепанная, покусанная, в разорванном платье, но с выражением абсолютного, ленивого удовлетворения на лице. — Эми... — голос его стал прежним — холодным и отстраненным, но в нем проступили нотки отчаяния. Он резко сел, прикрыв глаза и сжав виски. — Прости... Я... Я не хотел причинять тебе боль. Это оружие Эггмана. Я изнасиловал тебя. В ответ раздался неожиданный смех. Уставший, но искренний. — Изнасиловал? Серьезно? — Эми приподнялась, придерживая лоскуты платья у груди. — Шэдоу, последние минут двадцать я кричала «да» и царапала тебе спину. Это уже соучастие. Он неверяще посмотрел на неё. Раньше в его мире были только черное и белое, враги и союзники. Сейчас он сидел на мху с девушкой, которая всю жизнь любила его соперника, и чувствовал себя полным нулем... и в то же время странно живым. — Ты сказала, что я трус, — произнес он, не глядя в глаза. — Сказала. Потому что это правда. Можно было просто пригласить меня на свидание, а не доводить до заражения вирусом. Шэдоу издал короткий смешок, удивленный её прагматизмом. — Я украл тебя у героя, — сказал он тихо, наконец подняв взгляд. — Соник сам себя украл у меня много лет назад, — парировала Эми и, подползя ближе, ткнула его пальцем в грудь. — Но если ты сейчас снова включишь «одинокого волка» и сбежишь, клянусь Молотом, я найду тебя, и мы повторим этот эксперимент уже без газов Эггмана. Понял? Вдалеке загудели двигатели. Это приближался Тейлз, засекший всплеск энергии Хаоса. Шэдоу поднялся, подавая Эми руку. Она приняла помощь, пошатнувшись на каблуках. — Тебе больно идти? — напрягся он. — Есть немного, — честно призналась она. — Ты был... очень увлечен. Он нахмурился и, легко подхватив её на руки, понес в сторону дороги, игнорируя слабые протесты. — Я провожу тебя до медотсека Тейлза, — твердо сказал он. — Нужно вывести остатки токсина. А потом... Я поговорю с Соником. — О чем? — удивилась она. — О том, что ты больше не его «фанатка», — его глаза хищно сверкнули, и в них уже не было пелены безумия, только осознанная решимость. — Даже если для этого придется проломить ему череп. Серьезно. Эми улыбнулась, обвивая руками его шею, и впервые за долгое время поняла, что именно так и должно быть. Её сумасшедшая сказка о любви наконец-то началась.