По тонкому льду

Глава 3: Гости. Утро началось с того, что Гермиону разбудили не шаги Драко, а запах свежего кофе и выпечки. Она открыла глаза и увидела на прикроватном столике поднос: кружка с дымящимся чёрным кофе (с молоком, как она любила — откуда он знал?), круассан, масло, абрикосовый джем. И короткую записку пером на пергаменте: «Одежда в шкафу. Сегодня ты — послушная пленница. Никаких фокусов. Он будет проверять. Д.» Гермиона долго смотрела на эти каракули. В школьные годы почерк Драко был аккуратным, каллиграфическим — мать научила. Теперь буквы летели вперёд, острые, нервные, с нажимом, будто он писал в спешке или пытался сдержать дрожь в пальцах. Она оделась в то, что висело в шкафу: простое тёмно-синее платье до колена — не роскошное, не унизительное. Домашнее, почти скромное. Удивительно, но никаких кружев или прозрачных тканей. Гермиона даже задумалась: он выбирал это сам или поручил эльфу? Волосы пришлось забрать в узел на затылке — потому что грязные, а мыть не давали. Она умылась холодной водой из кувшина, который каждое утро магическим образом оказывался полным. И села ждать. Ждать пришлось недолго. — Выходи, — Драко открыл дверь без стука. На нём была длинная чёрная мантия с серебряной вышивкой — официальная форма Пожирателей смерти? Или просто костюм для высоких гостей. Волосы снова в хвосте, глаза подведены так же густо, как вчера. — Он уже в Большом зале. Идём. По пути вниз по лестнице Гермиона спросила шёпотом: — Гарри… он выглядит… как? Драко не обернулся. — Как человек, которого били три месяца. Не жди чуда. Большой зал Малфой-мэнора — та самая комната с мраморными колоннами и высокими стрельчатыми окнами — теперь выглядел иначе. Штандарты с гербом Малфоев сняли. Вместо них висели чёрные знамёна с серебряным черепом и змеёй. В камине ревел огонь, но в зале было холодно — не от температуры, от присутствия. В центре, в кресле, которое когда-то принадлежало Люциусу, сидел он. Волдеморт. Лорд-Победитель. Гермиона не видела его так близко с того дня, как они бежали из Министерства на пятом курсе. Сейчас он казался больше. Не физически — энергетически. Красные глаза, змеиное лицо, длинные пальцы, лежащие на подлокотниках. Он не встал при её появлении. Даже не повернул головы. — Ах, — прошептал он, и голос его зашипел, как костёр, в который плеснули водой. — Наша маленькая бунтарка. Гермиона Грейнджер. Грязнокровка с душой львицы. Она сжала кулаки, но промолчала. — Драко говорит, ты согласилась работать на нас. Расшифровывать древние манускрипты. — Волдеморт медленно поднялся. В длинном чёрном одеянии он напоминал паука, готового к прыжку. — Это правда? — Да, милорд, — сказала Гермиона ровным голосом. Нижняя челюсть болела от напряжения — каждое слово давалось с трудом. — Интересно. Обычно гриффиндорцы умирают, но не сдаются. — Он подошёл к ней вплотную. Холод повеял от его тела, как из открытой могилы. — Что изменилось? Гермиона подняла глаза. Смотреть на него было физически больно — красные блики плясали по сетчатке. — Я поняла, что быть умной выгоднее, чем быть мёртвой. Лорд рассмеялся — сухо, без радости. — Какая практичная девочка. Драко, ты превзошёл себя. — Он повернулся к Малфою, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Она искренна? — Настолько, насколько может быть искренна Гермиона Грейнджер, — ответил Драко, и в его голосе не было ни подобострастия, ни вызова. Спокойная констатация факта. — Она работает. Руны расшифрованы. Результаты я вам предоставил. — Да, — Волдеморт взглянул на свиток, лежащий на столе. — Впечатляет. Половина моих Пожирателей не справилась бы. Хорошо. — Он повернулся к Гермионе. — В награду за послушание я разрешаю тебе встретиться со старым другом. Он щёлкнул пальцами, и из-за колонны вышли два Пожирателя в масках. Между ними шёл Гарри. Гермиона не узнала его сначала. Гарри Поттер — мальчик, который победил василиска, спас Философский камень, выжил после сотен сражений — теперь брел, опустив плечи. Его чёрные волосы отросли, слиплись в грязные космы. На лице — синяки, ссадины, левый глаз заплыл. Очки держались на одной дужке, вторую заменила толстая проволока. Правая рука была перевязана грубой тряпкой — палец, сломанный в первый день, так и не сросся правильно. — Гарри, — выдохнула Гермиона. Он поднял голову. Зелёные глаза — единственное, что осталось прежним — расширились. — Гермиона… ты жива. — Полчаса, — сказал Волдеморт, возвращаясь в кресло. — Я милостив. Не благодарите. — Он перевёл взгляд на Драко. — Ты останешься. Проследишь, чтобы они не обсуждали ничего… запрещённого. — Как скажете, милорд, — кивнул Драко и отошёл к окну, делая вид, что его здесь нет. Пожиратели отпустили Гарри. Он шагнул к Гермионе — и споткнулся. Она подхватила его, обняла, чувствуя под тканью рубашки рёбра, которые можно было пересчитать пальцами. — Ты худой, — прошептала она. — Как доска. — Кормят раз в день, — так же тихо ответил он. — Но это не страшно. Страшно, что они сделали с тобой, Герм? Ты… ты в порядке? Она отстранилась, заглянула в его лицо. Он искал на ней следы пыток. Искал ответ на вопрос, который боялся задать. — Меня не трогали, — честно сказала она. — Драко… он странный. Не как другие. — Драко? — Гарри бросил быстрый взгляд на Малфоя, который стоял у окна, подперев плечом косяк и глядя во двор. — Ты ему доверяешь? — Нет. — Она помолчала. — Но он не причинил мне вреда. И он дал мне расшифровать руны — это… это было настоящее, не подстава. Я проверила. Они ищут что-то в лесах Албании. Старую магию. — Не говори громко, — одёрнул Гарри. — Стены здесь умеют слушать. — Я знаю. — Гермиона взяла его за руки — ледяные, дрожащие. — Что с Роном? Драко сказал, он мёртв. Гарри опустил глаза. — Я не видел тела. Но после битвы… мы разбежались. Слышал крик. Потом его искали — не нашли. Возможно, он жив. Возможно, нет. — Гарри сжал её пальцы. — Главное, что ты жива. Если Малфой говорит правду, что он просто держит тебя в заточении… может, есть шанс. — Какой шанс? — горько усмехнулась Гермиона. — Ты видел, что снаружи? Министерство пало. Хогвартс закрыт. Орден уничтожен. Мы — последние. — Последние всегда самые опасные, — сказал Гарри с упрямством, которое она так хорошо знала. Но в его голосе не было прежнего огня. Только надежда на грани отчаяния. — Как ты выживаешь там? — спросила она, кивнув на его избитое лицо. — Терплю. — Он попытался улыбнуться, но губа треснула, и выступила капля крови. — Волдеморт хочет, чтобы я сломался публично. Показательное сожжение Поттера — его главный козырь. Пока я жив, у некоторых ещё теплится бунт. Как только я умру или признаю его власть — всё кончится. — Ты не признаешь. — Нет. — Твёрдо. — Но каждый день они пробуют новое. Не только Круциатус. Психологи. Лишают сна. Водят мимо меня моих друзей — кого поймали. Невилл был здесь две недели назад. Без языка, Герм. С вырванным языком. Гермиона закрыла рот рукой. Слёзы покатились. — Не плачь, — попросил Гарри. — Пожалуйста. Если ты плачешь, значит, они победили. — Как ты можешь быть таким сильным? — прошептала она. — А у меня есть выбор? — Он оглянулся на Волдеморта, который сидел в кресле, закрыв глаза, словно дремал, но каждое их слово впитывал, как губка. — Слушай, Герм. Время идёт. Мне нужно сказать тебе две вещи. Первое: не доверяй Малфою полностью. Он играет в свою игру. Второе: я оставил кое-что в Хогсмиде. На развалинах «Трёх метёлок». Третий подвал, справа от входа. Если когда-нибудь выберешься — проверь. — Что там? — Не здесь. — Гарри многозначительно посмотрел в сторону Драко. — Просто запомни. Она кивнула. — Моя очередь, — прошептала Гермиона. — Я расшифровала руны. Они говорят о ритуале, который может либо дать Волдеморту бессмертие без крестражей, либо… убить его. Это опасно. Если я изменю одно слово в переводе… Гарри схватил её за запястье. — Не надо. Если он узнает, что ты солгала, он убьёт тебя медленно. — Лучше умереть, чем помогать ему. — Нет! — почти выкрикнул Гарри, но тут же взял себя в руки. — Слышишь? Нет. Ты нужна мне живой. Мы не можем победить, если ты будешь геройствовать в одиночку. Играй его игру, Герм. Притворяйся. Выживай. — Время вышло, — раздался голос Волдеморта. Он не открывал глаз, но говорил так, будто сидел в их головах. — Прощайтесь. Пожиратели подошли к Гарри. Он обнял Гермиону на прощание — крепко, по-братски — и прошептал в ухо: — Держись. Мы ещё встретимся. Его увели. Дверь Большого зала захлопнулась с глухим эхом. Волдеморт поднялся. Посмотрел на Драко, затем на Гермиону. — Она ведёт себя хорошо, — констатировал он. — Продолжай в том же духе. Если появится неповиновение… ты знаешь, что делать. — Знаю, милорд, — поклонился Драко. Лорд исчез — без треска, без хлопка. Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и страха. Гермиона стояла, глядя на дверь, за которой ушёл Гарри. Слёзы текли сами собой, и она не вытирала их. — Он жив, — сказала она вслух. — Он жив. — На сегодня, — поправил Драко, подходя ближе. Он снял мантию, бросил её на спинку стула. Под ней оказалась чёрная рубашка с закатанными рукавами. — Завтра Лорд может передумать. Или Гарри случайно пнёт кого-то из охраны. Или просто у него будет плохое настроение. Не радуйся раньше времени. — Зачем ты это делаешь? — спросила Гермиона, не поворачиваясь. — Зачем ты её играешь? Роль верного пса? — Потому что другого выхода нет, — устало ответил он. — Иди наверх. Отдохни. Он пошёл за ней. Они поднялись на второй этаж, миновали длинную галерею с портретами предков Малфоев — те отворачивались, когда Драко проходил мимо. У двери в её комнату он остановился. — Сегодня вечером кое-что будет, — сказал он, нажимая на ручку. — Приезжают мои друзья. Гермиона замерла. — Друзья? У тебя есть друзья? — Не смейся. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Человека два-три. Мы играем в карты по пятницам. Карты, виски, пластинки. Ритуал. — И ты хочешь, чтобы я присутствовала? — Я хочу, чтобы ты сидела в своей комнате, слушала музыку и не высовывалась, — поправил Драко. — Но они все знают, что ты здесь. Лорд не скрывает, что я получил «ценный экземпляр». И если я запру тебя на ключ.. Гермиона облизала пересохшие губы. — Ты хочешь сказать, что я должна выйти к ним? Поздороваться? Подавать вино? — Ни в коем случае, — резко сказал Драко. — Ты будешь сидеть в углу, читать книгу и не поднимать глаз. Ты — пленница. Пленницы не подают вино. Пленницы молчат и делают вид, что их нет. — Он помялся. — Но они будут на тебя смотреть. И ухмыляться. И говорить гадости, чтобы проверить, дрогнешь ли ты. — Я не дрогну. — Дрогнешь. Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине. — И что мне делать? — Думать о Гарри. О том, что ты должна выжить ради него. И — не смотреть на меня, когда они будут говорить гадости. Потому что если я заступлюсь за тебя при них… это всё. Конец игры. Она кивнула. Руки дрожали. — Мне страшно, — прошептала она. Драко отвернулся. — Мне тоже, — сказал он так тихо, что она едва расслышала. — Каждую пятницу. Он ушёл, не закрывая дверь. Из гостиной внизу уже доносились голоса — мужские, смеющиеся, уверенные. Лязг колоды карт о столешницу. Звяканье стаканов. Гермиона опустилась на край кровати. На столике всё ещё стояла Элла Фицджеральд. Она подошла к граммофону, опустила иглу. Тёплый женский голос запел о лунном свете и крыльях бабочек. Внизу кто-то громко рассмеялся — жутко, безрадостно. Гермиона закрыла глаза и стала ждать вечера.