bouquet of silly feelings

Конхо спит на правой половине кровати. По привычке. Глупой невыносимой привычке. Смотрит на потолок и видит три трещины на потолке, которые появились ещё до него. Он встаёт с кровати, и плетется сразу на кухню. Достаёт свою кружку, белую, на которой написано "подарок для самого красивого мудака" и заливает в неё кипяток. Рядом стоит вторая кружка с надписью "подарок для стеснительного, но красивого гондопляса". Это была не кружка Конхо, но почему-то она была у него в доме. Он помнит почему. Сейчас в своих глазах весь мир выглядел серым, однотипным и совсем скучным. Но если раньше Конхо был готов бороться против мира и быть назло всем счастливым, даже когда он один. Но сейчас не было сил. Он поставил кружку горького кофе на стол и сел напротив, сверлив взглядом. Рядом стояла не его кружка, но наполненная кипятком. По случайности. Привычка.

***

2 месяца назад. — Я так больше не могу. — Сказал Сонхен, выйдя в гостиную, где сейчас сидел его парень с телефоном в руках, смеясь от смешных видео в ленте приложения. Конхо выгнул бровь и взглянул на него: в джинсах, куртке, а на плече сумка небольшая. Глаза были серые. Не серые физически, но серые душевно. В них не было будто ничего. — Что не можешь? — Терпеть всё это. Нас. Конхо откинул телефон в сторону, и резко встал, собираясь близко подойти, заглядывая в глаза. Но как только Ан приблизился, Сонхен отступил. На один маленький шажок. Но он это сделал. Конхо словно током пробило от этого. Он остановился. Смотрел в чужие глаза с надеждой, пытаясь найти хоть чуть-чуть понимания чужого действия. — Конхо, я не могу больше притворяться. Притворяться, что я хорош для тебя. Притворяться, что я умею любить. Притворяться, что я не сломаю тебя. — Ты сейчас меня ломаешь. — Прости. — Хватит. Ты уже говорил мне это. И в прошлый раз. И позапрошлый. Сонхен видел как чужие глаза бегали по его фигуре, а глаза устали. Устали от слов. — В этот раз я серьёзно. — Ты всегда говоришь серьёзно. Но проблема не в тебе. А проблема в том, что я верю твоим словам. Сонхен, не зная что сказать, повернулся и ушёл в коридор обуваться. Он быстро собрался и открыв дверь, перед тем как уйти, прошептал: —Пока. Дверь захлопнулась, и осталась только тишина. Конхо так и стоял в гостиной, рисуя перед собой фигуру Сонхена, который стоял только что тут. Он посмотрел на не его кружку, которая стояла на столе. "Интересно, а он вернётся за ней?" — произнеслось где-то в мыслях.

***

Конхо ударил по столу. Громко так, что кружки подпрыгнули. Ему было плохо. Его мозг всегда видел Сонхена: сейчас он кашлянул, а вот там случайно уронил швабру, а тут переставил стул, а сейчас он наблюдает за Конхо. Его не было нигде, но он здесь. Он всё время смотрел на Конхо. Наблюдал со стороны. Раньше они завтракали вместе:Конхо наливал в кружки кофе и чай(кофе с молоком с четырьмя ложками сахара, которые его организм как-то переваривал, для себя, а зеленый чай — Сонхену), а его парень стоял у плиты и делал им омлет, который всегда был пересоленным. Но они ели. Им нравилось. А сейчас конхо делает горький кофе, не притрагиваясь к сахару, и сверлит взглядом на кружку с кипятком. Переводит взгляд и смотрит на коробку зелёного чая, в которой осталось пару пакетиков. Сейчас завтрак был не завтраком. Сейчас — пытка воспоминаний. Ан разблокировал телефон, заходя в мессенджер. Он заходит в черный список и заходит в диалог с Сонхеном. Последняя переписка полтора месяца назад.

03:49 [Keonho]

Почему?

[Seonghyeon] 03:49 Не знаю Конхо тяжело вздыхает. "Почему. Не знаю. Почему. Не знаю..." — одни и те же сообщения прочитывались снова и снова, напоминая о своём никчемном существовании без него. Его навещал Джухун. Не часто, но старался приходить. Сам занят и совсем не может оставаться у Конхо надолго. — Может попробуешь жить без него? — спросил когда-то Джухун. В ответ в него моментально прилетела книга, которая лежала рядом с рукой Конхо на столе. Джухун повезло уклониться тогда. Ким взглянул на книгу, которая раскрылась на половине, а там в виде закладки маленькая фотокарточка Конхо и Сонхена вместе. После завтрака Конхо опять падал на свою половину кровати. Кровать была его, но почему-то она все ещё оставалась для него поделенной. Его правая половинка, а левая — Сонхена. Но на ней простыня была ровной, без единой складки, которая могла бы напомнить, что там кто-то спал. Так и было. На той половине никто не спал. Лишь холодная подушка лежала ровно, совсем безжизненно. Но Конхо знал: если упасть на нее и сделать глубокий вздох, то твои легкие наполняться его запахом, который остался до сих пор. Но Конхо не вдыхал. Не трогал эту подушку. Ведь ему каждый раз приходится бороться с осознанием, что его сейчас тут нет. А это убивало. Не физически. Морально. И это была мучительная медленная боль, от которого в сердце болело так, как стрела вонзилась насквозь органа. У Сонхена дела не лучше. Он продолжал выживать, но не жить. К нему приходил Джеймс. Только если Джухун не лез к Конхо с советами и словами(потому что знал, что если он напомнит о нем, то какая-нибудь стеклянная бутылка полетит ему в глаз, а Конхо даже не посмотрит на то, что они друзья), а просто молчал, то Джеймс лез с не прошенными советами. — Сонхен, он умрёт без тебя. — Вы хотели, чтобы я не сделал ему больно. Я ушёл. — Ом смотрел с ненавистью на лучшего друга, своего брата не по крови, и почему-то сейчас его ненавидел больше всех. Хотя нет. Больше всех он ненавидел себя. — Мы говорили о том, чтобы вы были счастливы вместе. Ты знаешь, что он деградирует? — Знаю. — А то, что он смотрит на твою кружку часами? —Тоже знаю. — А то, что он везде видит тебя? — И это знаю. — А то, что он собирался прыгнуть с балкона своего, но Джухун вовремя пришёл к нему? Джеймс сам помнит, как Джухун описывал всё, что было в тот вечер. То, как Конхо просто вышел покурить, но смотря на город он видел воспоминания о свидания с Сонхеном, которые его заставляли спрыгнуть. — Не знал... — Тогда теперь знаешь. И что ты сделаешь? — Ничего. Я не могу вернуться. Я — монстр. Если я вернусь, я убью его окончательно. — Сонхен, очнись. Ты сейчас это делаешь. — Джеймс, я приду к нему я убью его надеждой. Он снова мне поверит, снова понадеется, что наша любовь навечно. Месяц поживём счастливо, а потом я снова сломаюсь. Я не знаю, как быть счастливым. Я не знаю, как верить человеку, что он меня не разлюбит. Я ничего не знаю... — Сонхен запустил руки в волосы, не выдерживая зрительного контакта. — Сонхен, знаешь что? Ты трус. Самый настоящий. Но я говорю тебе это не с целью просто оскорбить и уйти. А потому, что лучше услышать правду, которая не сладкая, как кажется. Сонхен молчал. Джеймс видел, как его тело трясётся после его слов. Но он продолжил: — Ты не несчастный человек, который не умеет любить. Ты просто боялся, что он тебя рано или поздно бросит. Поэтому бросил первым. Вот ты кто. Ты думаешь, что любовь это конфетки и ириски, но любовь — это риск. Ты боишься остаться брошенным. Но ты должен рискнуть ради него, если ты его любишь. — Я не могу, Джеймс. — Ты не "не можешь". Ты просто не хочешь. Это разные вещи. — Я люблю. Но он меня душит. Я чувствую себя не собственным себе. Он настолько радуется всему, что не замечает, как меня душит. — Он замечает. Ты просто не умеешь читать эти замечания. — Отъебись, Джеймс. Оставь меня одного. — Конхо, это снова я. Ты там ещё жив? — Джухун смотрел в пустой коридор, зная, что его не выйдут и не встретят. Он и не просит. Но Ким ещё помнит, как раньше Конхо с цветом в глазах бежал к порогу, чтобы встретить друга. Сейчас совсем нет. В ответ лишь отрицательное хриплое мычание. Он не говорил ни с кем уже три дня. Не с кем было. Да и нечего говорить. — Конхо, у меня есть кое-что для тебя. Не знаю, поднимет ли тебе это настроение, но меня попросили передать. Джухун вошёл в чужую комнату, смотря, как его друг лежит на боку на кровати и совсем не собирается смотреть на него. Джухун хмыкнул и присел аккуратно на кровать с краю, словно его заставили зайти в клетку к дикому зверю, который может напасть в любой момент. Но Конхо просто лежал. Не спал. Просто смотрел в одну точку. Джухун порылся в своём рюкзаке, доставая какую-то смятую бумажку. Он её протянул Конхо, а после прошептал, наблюдая за чужой реакцией на лице: — Это передал он. Сказал, что если ты не прочтёшь, он не обидится. Ан обернулся. Резко. И его глаза были полны удивления и интереса. — Положи на стол кухонный. А еще, Джухун... Оставь меня одного. Ким без возражения вышел из комнаты, оставил записку, а после ушёл из дома. Но на груди было тепло от того, что его друг не только проявил эмоции хоть какие-то, он ещё и помнит его имя. Джухун улыбнулся одним уголком губ, выходя из подъезда. Он прочитал спустя пять часов. Ночью. Он раскрыл, вспоминая, как читаются буквы. «Конхо, привет. Я долго не знал, что хочу написать. Я переписал семнадцать раз это. Но сам понимаю, что фразы "прости меня" или "я тебя люблю" не нужны. Ни тебе, ни мне. Я могу сказать, что я купил букет цветов. Знаешь какие? Гардения и лилии. Я думаю, ты понимаешь о чем я. Как ты? Мне говорили, что ты собирался,спрыгнуть. Не надо, Конхо. Оно того не стоит. Не умирай. Я тоже страдаю. Но я хочу сказать, что я буду ждать. Там, где мы обычно с тобой проводили больше всего времени. Помнишь? Парк, рядом с которым цветочный магазин, в котором я купил тебе первые цветы. Красные розы. Я там же и купил себе этот букет. Он кстати уже засох, но я не выкидываю. Не могу. Не могу их выбросить, как тебя. Как нас. Если ты вдруг подумаешь обо мне — приходи в парк. Пообщаемся. Или помолчим. Не прошу моментального прощения от тебя. Но я рядом всегда.» Гордения и Лилия. "Боже, какой идиот," —думает Конхо и вытирает слезу с глаз. Его руки тряслись, а первые слезы после ухода Сонхена бежали словно река по щекам. А в душе появилась надежда. Маленькая и глупая такая. Но надежда. И он снова ему верит. Даже когда он серьёзен.