двадцать один

сеульское утро пробиралось в спальню тонкими полосами света, разрезая плотные темно-коричневые шторы. тишину нарушали лишь сбивчивые выдохи и хлюпающий звук соприкасающейся плоти. тэхен гипнотизировал образ чонгука перед собой. омега, полностью сосредоточившись на ощущениях, лежал на спине, разнеженный ласками, с лихорадочным румянцем на лице. он плотно обхватил бедра альфы своими, подаваясь навстречу каждому движению. тэхен не мог насмотреться. это был слишком сильный контраст по сравнению с прошлой ночью, когда он грубо брал чонгука, выбивая из него громкие, высокие стоны. а сейчас парень, раскинув руки по постели, лишь едва слышно поскуливал от того, как глубоко и нежно альфа в него входил, заполняя до самого края. в младшем не осталось и следа от той самоуверенности, что была при нем до сегодняшнего утра. он был открытым, податливым и искренним. такого чонгука хотелось оберегать всем сердцем. на теле омеги отчетливо виднелись отметины, оставшиеся с прошлой ночи: темные пятна синяков от грубых пальцев тэхена и рваные следы зубов. он опустился к шее, извиняющимся жестом выцеловывая каждый участок пострадавшей кожи. чонгук мелко дрожал. тэхен накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы и прижимая их в матрас — ему хотелось чувствовать каждый миллиметр этой порочной связи. чонгук коротко вскрикнул, когда тэхен сменил угол, надавливая на ту самую точку, которая заставила омегу судорожно сжаться вокруг него. в горле заклокотал сдавленный, влажный стон. тэхен отпустил его руку и провел ладонью по телу вниз, к самым бедрам, заставляя чонгука прогнуться в пояснице, словно кошка. каждый жест альфы был наполнен внимательностью, и от того было вдвойне приятнее. чонгук потянулся навстречу, его пальцы слепо блуждали по широким плечам тэхена, царапая кожу короткими ногтями. он что-то бессвязно шептал, жмурился от удовольствия и толкался бедрами вверх, требуя еще больше этой невыносимо медленной близости. все мысли разом улетучились, оставляя в голове лишь одно желание. — ужасно сладкий… — прошептал тэхен, склоняясь к самому его уху. он опалил чувствительную кожу горячим дыханием, а затем осторожно прикусил мочку, вызывая новую волну дрожи. — я больше не могу… — чонгук скулил громче, жадно глотая воздух сухими губами. они бесцеремонно потрескались за эту ночь от постоянных терзаний, готовые вот-вот пустить кровь. — давай, малыш. тэхен, оторвавшись от влажной кожи, ладонью обхватил аккуратный член омеги, двигаясь в ритм ленивых толчков. чонгук под ним метался, не в силах совладать с негой в теле. тэхен раз за разом попадал по клубочку нервов, но делал это так неспешно, что разрядка, дразня, все никак не наступала. теперь тэхен ощущался абсолютно везде: его горячие руки, его крупное возбуждение внутри, его тяжелый, дурманящий запах в самых легких. чонгук тонул в тумане мускуса, окончательно теряя связь с реальностью. альфа и сам был на грани. не смея больше мучить их обоих, тэхен ускорился, превращая нежные толчки в резкие движения. чонгук под ним всхлипнул, когда все внутри него натянулось до предела. омега излился в руку тэхена, крупно вздрагивая. издав надрывный, хриплый звук, он тут же спрятал лицо в ладонях в несвойственном ему смущении, словно эта внезапная беззащитность напугала его сильнее, чем любая грубость. тэхен, чувствуя, как сжался омега внутри, вышел из него, через мгновение кончая на плоский, подтянутый живот, покрытый испариной и белесой жидкостью. тэхен обессиленно рухнул рядом, не разрывая контакта — его рука все еще покоилась на бедре чонгука, чувствуя, как того продолжает бить мелкая остаточная дрожь. солнечные лучи теперь безжалостно подсвечивали хаос на постели: скомканные простыни, влажные пятна и раскрасневшееся лицо чонгука, который отнимал ладони от глаз. его взгляд, затуманенный и пьяный от оргазма, сфокусировался на тэхене. в этом взгляде больше не было омеги, преследовавшего свою цель. сейчас это был просто юноша, который позволил себе зайти слишком далеко и внезапно осознал масштаб содеянного. тэхен протянул руку, осторожно стирая большим пальцем выступившую капельку крови с его прикушенной губы. — теперь ты мне расскажешь, — негромко произнес тэхен, и его голос, вернувший свою сталь, прозвучал как приговор. — как мы здесь оказались? омега сглотнул, приходя в себя, и в его глазах искра за искрой, начал возвращаться характер. — это долгая история, господин ким, — чонгук облизнул разбитую губу, чувствуя вкус крови и соли. — для начала я хотел бы помыться.

***

во всем пентхаусе пахло свежемолотым кофе. тэхен сидел у кухонного острова, обхватив ладонями горячую чашку. в своем привычном шелковом халате, а напротив, на высоком стуле, устроился чонгук. на нем был точно такой же халат, только белый, который обычно хранился для редких гостей дома на полке в ванной. чонгуку он был заметно велик в плечах, и омега то и дело поправлял сползающую ткань, открывая вид на пятнышки на ключицах. чонгук пил кофе с наслаждением, щурясь на солнце, которое вовсю заливало кухню через окна в пол. он выглядел уютно домашним, как будто был здесь всегда. — я жду, — напомнил тэхен. его голос звучал ровно, без давления. чонгук поставил чашку на мраморную столешницу. его взгляд изменился — исчезла утренняя сонливость, уступив место холодной ясности. прочистив горло, чонгук произнес: — все началось с того старика, — в его голосе не было ни тени раскаяния. — после того, как ты ушел, я нашел одного из его шлюшек. купил ему пару коктейлей, и он с радостью выложил все, что знал о грозном альфе. тэхен сосредоточил все свое внимание на омеге, вслушиваясь в каждое сказанное им слово. — он назвал имя. ким тэхен, — продолжал чонгук, обводя пальцем край своей чашки. — бизнесмен. у вас в тот день должна была быть сделка, но она сорвалась. я сложил два плюс два: понял что ты злился из-за старого придурка, отшил меня, сказал про сына. мне стало любопытно. я нашел твое интервью в сети, а через него — упоминание о семье. чонгук поднял глаза на тэхена. — у минсока открытый профиль в инстаграме, тэхен. он любит хвастаться своей жизнью: машинами, дорогими заведениями, кампусом сеульского национального. мы учимся в одном университете, и это дало мне идею. я узнал через знакомых, как его найти. разузнал детали его жизни и подстроил встречу. тэхен молча сидел, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь из злости и восхищения. чонгук устроил настоящую охоту. он зацепился за одно упоминание его сына, которое тэхен бросил как упрек, рассчитывая, что чонгук испугается. но в итоге все обернулось совсем иначе. — ты использовал моего сына как входной билет в мой дом, — констатировал тэхен. его пальцы сжались на чашке чуть сильнее. — я использовал единственный шанс увидеть тебя снова, — поправил его чонгук. — минсок — отличный парень, тэхен. правда. он веселый, добрый и очень… юный. да, я знаю, как это звучит. но он был лишь средством. я знал, что рано или поздно ты не выдержишь. что заметишь меня не как друга сына, а как кого-то большего. тэхен тяжело вздохнул, глядя на чонгука. в этом огромном халате, с черными мокрыми после душа волосами, омега выглядел наивно, но за этой оболочкой скрывался ум хищника, который планомерно загнал свою добычу в угол. вне постели их роли поменялись. — и что теперь в твоих планах? — спросил тэхен, не особо полагая, что омега исчезнет из его жизни. —ну, — загадоно тянет чонгук, и на губах расцветает опасная улыбка. — еще увидим…

***

в вечер того дня тэхен разбирал отчеты в гостиной, когда входная дверь содрогнулась от удара. в прихожую ввалился минсок. он швырнул ключи на консоль с грохотом, отозвавшимся по всей квартире, и зашвырнул брендовый рюкзак в угол. яростно сжимая кулаки, альфа прошел вглубь комнаты. ​тэхен вопросительно поднял взгляд поверх очков. минсок был абсолютно невыносим в своей импульсивности: светлые волосы взлохмачены, во взгляде — ярость человека, у которого отобрали что-то очень желанное. его природный запах озона густел, наполняя гостиную горечью. ​в голове зародилась тревожная мысль: неужели он узнал, что омега лег под его отца? сохраняя холодный разум, тэхен спросил: ​— что за погром? ​— он меня бросил, — выпалил сын, и его голос сорвался. он рухнул в кресло, закрывая лицо ладонями. — наплел чуши, что я «слишком хороший» и он «не готов». представляешь, какой бред? я два месяца потратил на этого омегу! таскал по ресторанам, дарил подарки, с тобой познакомил, а он даже не подпустил меня к себе. ​тэхен почувствовал, как внутри все сжалось. он отложил бумаги, сосредоточившись на младшем альфе. для минсока чонгук был лишь опытом, который должен был украсить его биографию. ​— не готов? ​— да! — минсок сорвался на крик. — я думал, он особенный, что его нужно завоевывать. а он выставил меня лохом. чувствую себя, сука, подростком, которого погладили по голове и отправили делать уроки. ​он замолчал, судорожно сжав челюсти. минсок пытался держать фасад «крутого парня», но в глазах стояла неприкрытая боль первого серьезного отказа. это не была утрата любимого человека — это была злость альфы, желавшего закрепить свой статус через владение кем-то. минсока злило, что в его игре с использованием людей его самого обошли. ​тэхен же слушал, и каждое слово сына жгло, как капля раскаленного свинца. он вспомнил влажную кожу чонгука, его стоны, не имевшие ничего общего с «неготовностью», и ту жадность, с которой омега принимал его в себя. чонгук не был недотрогой — он играл чувствами его ребенка ради своей цели. но гнева тэхен не чувствовал. только огромный ком вины. ​и глубокое отвращение. он всегда гордился своей честью, а теперь сидел здесь, глядя на уязвленного сына и зная: бывший минсока всего десять часов назад стонал под ним. и самое ужасное было в том, что ему понравилось проводить время с чонгуком. ​— ты найдешь кого-то другого, — сухо произнес тэхен. совет казался самым лицемерным из всех, что он когда-либо давал. ​— да к черту все это, — минсок резко вытер лицо, натягивая маску безразличия. — чонгук не особенный, он такой же, как все. я не собираюсь страдать, мне нужно развеяться. ​тэхен коротко кивнул. когда дверь захлопнулась, альфа остался один. воздух пентхауса теперь казался грязным. он злился на то, что позволил юному омеге разрушить свой безупречный порядок, превратив себя в соучастника этого дешевого спектакля. он поддался соблазну, хотя обещал не повторять ошибок. ​тэхен вжался в спинку дивана, зарываясь ладонью в черные волосы с редкой сединой. в такие моменты он остро чувствовал, что так и не научился быть отцом — лишь пытался им казаться, выкупая прощение за упущенные годы. пока минсок рос, тэхен сутками выгрызал им дорогу в беззаботную жизнь. ​сын до боли напоминал ему самого себя в юности. тогда университетский роман и случайная беременность навсегда изменили траекторию его жизни. пока он строил империю, любовь в его доме задохнулась. он не видел первых шагов сына, а жена не выдержала одиночества, оставив его наедине с ребенком, которого он едва знал. ​тэхен осознавал: близость с чонгуком — это не просто секс. это предательство хрупкой связи с сыном. он снова выбрал желания вместо ответственности, вернувшись в ту взбалмошность, от которой бежал годами. ​его понятная жизнь дала трещину.

***

​— господин ким, это отчеты за прошлый месяц. сегодня акции упали на три процента, ожидается дальнейший спад. в отделе бухгалтерии беспорядок, руководители беснуются. а также… — секретарь монотонно перечислял все, что успело произойти за часы отсутствия тэхена. ​альфа тяжело вздохнул, сильнее жмуря уставшие глаза. ночь прошла в полузабытьи — вина перед минсоком и навязчивый запах ягод в легких не давали покоя. он не имел права позволять эмоциям брать верх. в его руках — успешный бизнес и тысячи людей, за которых он в ответе. личные переживания здесь не имели никакой ценности. ​молодой секретарь-альфа запнулся под тяжелым взглядом начальника: ​— еще… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — тут объявился омега. ресепшен, как обычно, ответил, что вы заняты. но… ​тэхен вопросительно поднял бровь. у сотрудников был четкий протокол на случай появления «пассий». омеги регулярно штурмовали офис, требуя личной встречи и свято веря в свою исключительность, после одной проведенной ночи. задача персонала была простой — спровадить любого, не захламляя мозг тэхена, у которого и без того хватало забот. ​— он передал ваши часы. с гравировкой. сказал, что вы… забыли их вчера. ​секретарь осторожно достал из кармана пиджака золотой аксессуар. тэхен не веря промаргивался. часы действительно были его — те самые, которые он так и не нашел утром на прикроватной тумбе. единственный, кто мог так нагло явиться в его офис и фактически выставить их близость на всеобщее обозрение, был… ​— чонгук? — голос тэхена прозвучал глуше, чем он планировал. ​— да, господин ким. он ждет внизу. ​тэхен посмотрел на золотой металл в руках секретаря. чонгук снова все спланировал. ​— приведите его, — распорядился тэхен, возвращая лицу выражение ледяного спокойствия. но внутри бушевала буря из противоречий. дверь кабинета открылась бесшумно. чонгук вошел легкой, уверенной походкой, и аромат лесных ягод мгновенно ударил по рецепторам. ​он выглядел безупречно. на нем не было ничего вызывающего — простая белая рубашка из плотного хлопка и идеально сидящие брюки, подчеркивающие длину ног. украшения, укладка и легкий макияж. чонгук не пытался соблазнять — он просто был здесь, и этого было достаточно, чтобы альфа обратил на него все свое внимание. ​тэхен наблюдал за тем, как омега проходит к креслу напротив него, сохраняя вежливое безразличие. ​— воруешь мои вещи? — мужчина кивнул на часы, которые теперь лежали на краю деревянного стола. ​чонгук сел, закидывая ногу на ногу. он двигался плавно и смотрел прямо на тэхена. его взгляд был ликующим, он опять удачно настиг альфу. ​— мне нет дела до ваших вещей, — спокойно отозвался он, и в уголке его губ промелькнула тень улыбки. — я просто использовал этот предлог, чтобы снова увидеться с вами, господин ким. ​— и все-таки, чем тебя не устраивают ровесники? — тэхен откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая, как солнечный зайчик бликует на циферблате возвращенных часов. — мы видимся уже… в четвертый раз. и каждый раз ты находишь новый повод. ​— а кто сказал, что они меня не устраивают? — чонгук искренне удивился, приподняв обе брови. в его голосе не было ни капли фальши. — мне нравятся альфы моего возраста. с ними легко. просто ты запал в душу сильнее. ​омега поднялся с кресла и сделал пару шагов по кабинету, рассматривая строгий интерьер. черно-белые фотографии, джазовые виниловые пластинки, коллекция алкоголя — украшали кабинет альфы. ​— у меня нет никаких особенных пристрастий к мужчинам постарше, — продолжал он, остановившись у окна и глядя на панораму города, которая отсюда казалась игрушечной. — тэхен, ты мне просто нравишься. и я привык получать то, чего хочу. наверняка ты это уже заметил. ​он обернулся, и в его глазах блеснули черти, которые мужчина увидел в нем во время их первой встречи. ​— но сейчас мы не об этом. получил вчера известия? ​в кабинете мгновенно стало холоднее. тэхен понял, о чем речь. образ злого, уязвленного сына, снова всплыл в памяти. запах озона, смешанный с горечью, будто на секунду вернулся в легкие, затрудняя дыхание. ​— получил, — коротко отрезал тэхен, и его лицо превратилось в каменное изваяние. — минсок считает, что ты бросил его, потому что он «слишком хороший». твое милосердие, чонгук, граничит с жестокостью. ​— я просто не хотел давать ему ложных надежд, — чонгук подошел к столу, опираясь на него ладонями и заглядывая тэхену в глаза. — это было бы честнее по-твоему? продолжать спать с отцом, пока сын ждет моего звонка? ​тэхен сжал челюсти. прямолинейность чонгука вскрывала раны, которые тэхен предпочитал игнорировать. ​— ты разрушил его иллюзии. и теперь ты здесь, — констатировал альфа. — чего ты ждешь от меня теперь? аплодисментов за твою честность? ​— я жду, когда ты перестанешь прятаться и признаешь, что эта игра тебе нравится не меньше, чем мне, — тихо произнес чонгук. — минсок переболеет. он ветреный, но не глупый. завтра он найдет кого-то еще. а мы с тобой… мы только начали. омега медленно вытянул руку, ведя подушечками пальцев по тыльной стороне ладони тэхена, покоившейся на столе. тэхен не шевелился, завороженно наблюдая за этим движением. чонгук приоткрыл розовые губы, глядя только на свои пальцы, будто дразня альфу своим напускным спокойствием. тэхен чувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения, смешанного с жаром. этот омега… он вел игру так искусно. двигал фигуры на шахматной доске, наперед, зная все действия своего противника. чонгук хотел было что-то добавить, но тэхен резко прервал его, накрывая ладонь омеги своей и грубо сжимая ее. — нам нужно поговорить. серьезно, — отчеканил он, и в его голосе прорезались жесткие нотки, которые обычно заставляли подчиненных замирать. — и расставить все точки над «i» прямо сейчас. он резко встал, не выпуская руки чонгука. омега, сбитый с толку, неловко последовал за ним, едва не задев край стола. тэхен не стал дожидаться, пока тот придет в себя — он повел чонгука за собой к выходу, игнорируя недоуменный взгляд секретаря в приемной. ему было физически необходимо убрать чонгука из своего офиса, стереть этот наглый запах дождя и ягод с кожаных кресел и из папок с отчетами. чонгук вносил теперь хаос в его отлаженную рабочую жизнь, превращая «господина кима» в соучастника дешевой драмы, и тэхен стремился как можно скорее восстановить границы. он хотел вырезать омегу из своей реальности, как лишний кадр. вернуть себе контроль над ситуацией, а не быть ведомым. в лифте и по дороге к парковке они молчали. тэхен вел машину быстро, стараясь не смотреть в сторону пассажирского сиденья, где чонгук сидел с видом победителя. альфа вез его в небольшой укромный ресторан на другом конце города — подальше от центра и ярких вывесок, где мог ошиваться минсок со своими друзьями. это место не было пафосным, скорее — неприметным и тихим, идеально подходящим для того, чтобы провернуть сделку, о которой не должны узнать конкуренты. именно так тэхен сейчас и воспринимал чонгука — как опасного контрагента, с которым нужно либо договориться на своих условиях, либо разорвать контракт окончательно. без возможности повторного обсуждения. когда они заняли столик в самом дальнем углу полупустого зала, тэхен наконец позволил себе взглянуть на омегу. — считай, что это переговоры, чонгук, — холодно начал тэхен, даже не открывая меню. — и я советую тебе быть предельно честным, если ты хочешь, чтобы мы вышли из-за этого стола с каким-то результатом. альфа сцепил пальцы в замок, кладя руки на стол. его взгляд был тяжелым, лишенным той искры желания, что жгла его вчера в постели. сейчас он был бизнесменом, который пришел закрыть убыточный проект. никаких повторных ошибок. — чего именно ты добиваешься? ты хочешь денег? статуса? зачем ты так стараешься добиться моего расположения? разве ты не получил того, что хотел. мы переспали, и я не намерен повторять. чонгук слушал его спокойно, не перебивая, лишь чуть склонив голову набок. вопрос про деньги и статус вызвал на его губах короткую, почти жалостливую усмешку. — тэхен, ты действительно думаешь, что я тратил бы столько времени, если бы мне просто нужен был доступ к твоему счету? я молод, у меня достаточно амбиций и возможностей, чтобы получить все это без необходимости спать с кем-то ради выгоды, — ​омега откинулся на спинку стула, расслабленно разглядывая тэхена. его взгляд скользнул по напряженным плечам альфы в бежевом пиджаке, по мощной шеи усыпленой золотыми цепочками. так хотелось прикоснуться губами к этой карамельной коже. — «мы переспали, и я не намерен повторять», — чонгук процитировал его слова с легким придыханием, почти пародируя офисную сухость тэхена. — как официально. ты сейчас звучишь так, будто не вытрахивал из меня душу всю ночь, а утром не ласкал. к чему был тот разговор на кухне и любезный кофе? у тэхена было множество возможностей, когда он мог избавиться от чонгука, но он не воспользовался ни одной. младший ощущает как его начинает крыть от усилившегося запаха мускуса. альфа зол. но он продолжает. — чего я добиваюсь? — он понизил голос до шепота. — мне нужно, чтобы ты перестал врать самому себе. ты говоришь, что не намерен повторять, но при этом все твои действия противоречат словам. ​чонгук протянул руку и накрыл ладони тэхена своей, не давая тому отстраниться. ​— я добиваюсь того, чтобы ты признал: тебе страшно. страшно, потому что какой-то мальчишка заставил тебя почувствовать что-то давно забытое. что мне нужно? — альфа молча слушает, внимая каждому слову. — ты. чонгук не просто видел лазейки в его броне, он просочился сквозь них, как яд, и теперь медленно отравлял его привычный мир, превращая его в нечто совершенно иное. тэхен тяжело сглатывает. ​ему нравится чонгук. и это осознание было сродни смертному приговору. это не была просто животная страсть, которую можно было бы утолить парой ночей и забыть. он, блять, действительно влюбился в двадцатиоднолетнего мальчишку. в человека, который должен был стать частью жизни его сына, а стал центром его собственного безумия. вина перед сыном, гнев на самого себя, нежелание признать, что чонгук его полностью очаровал — все смешалось в жгучую смесь, не дававшую ему мирно спать. он варился в котле из собственных эмоций, отчаянно стараясь сохранять спокойствие. но правда неприятно жгла глаза. тэхен долго молчал, вглядываясь в белоснежную скатерть стола, будто там могли быть ответы. тишина ресторана давила на плечи, заставляя осознать каждое слово, сказанное омегой. он поднял взгляд на чонгука — окончательно сдавшийся, обнажающий все то, что он так прятал. ​— ты ведь понимаешь… — голос тэхена надломился, прежде чем он снова обрел свою глубину, — у нас не будет нормальных отношений. я не смогу водить тебя за руку по городу, не смогу познакомить с друзьями, с семьей, не вызвав волну шепотков за спиной. я старше тебя на девятнадцать лет. я отец твоего бывшего альфы. это клеймо, которое не смыть. ​он горько усмехнулся, глядя на чонгука с какой-то обреченной нежностью. ​— я смотрю на тебя и вижу конец своей честной жизни. ​чонгук слушал его внимательно, не прерывая, и в его взгляде не было ни капли жалости — только пронзительная уверенность. он медленно подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, насколько это позволял стол. ​— господин ким, — негромко произнес омега, и это официальное обращение в сочетании с интимной близостью прозвучало отрезвляюще. — для вас я не стану ошибкой, последствия которой вы не сможете решить. вы слишком сильны для того, чтобы какая-то интрижка разрушила вашу империю. ​он на секунду замолчал, ловя взгляд тэхена. ​— но и вы… для меня вы не станете смыслом жизни. я не буду тем омегой, который задохнется без твоего внимания или будет рыдать у закрытой двери. я самодостаточен, тэхен. мне не нужно, чтобы ты меня спасал или строил для меня новый мир… нам не нужны «нормальные» отношения. я не прошу тебя менять твою жизнь. я прошу тебя просто позволить мне быть в ней. без обязательств перед моралью. ​тэхен смотрел на него и чувствовал, как с души медленно сползает неподъемный груз. чонгук не требовал вечной любви или семейного уюта — он предлагал ему нечто более ценное в их ситуации. он предлагал ему правду без прикрас. тэхен хмыкнул, переплетая свои длинные пальцы с тонкими пальцами чонгука. ​— значит, я не стану твоим смыслом жизни? — альфа приподнял бровь, возвращая себе ироничную манеру. — даже обидно. я-то уже приготовился к роли твоего личного бога. ​— бог из тебя пока так себе, — парировал чонгук, сверкнув глазами. — слишком много рефлексии. а теперь закажи мне что-нибудь вкусное. я проголодался, пока пытался достучаться до твоего окаменевшего сердца. тэхен впервые за день рассмеялся — коротко, но искренне. чонгук сам расплылся в улыбке. альфа жестом подозвал официанта, чувствуя забытую легкость. разница в девятнадцать лет сейчас казалась просто цифрой на бумаге. ​— ладно, катастрофа. давай покормим тебя, пока ты не решил разрушить еще чью-нибудь жизнь на десерт.