Уютный ноябрь

Лондонский ноябрь был именно таким, каким его описывали в старых магловских романах: серым, дождливым и бесконечно промозглым. Капли дождя лениво стекали по стеклу небольшой уютной мансарды в Косой аллее, создавая на окнах причудливые разводы. Но внутри квартиры царила совершенно иная атмосфера. Здесь пахло корицей, высушенной лавандой и старой бумагой. Гарри Поттер сидел на широком подоконнике, завернувшись в огромный, явно великоватый ему шерстяной плед в красно-золотую клетку. В руках он держал большую керамическую кружку с горячим зеленым чаем, от которой поднимался ароматный пар. Он лениво наблюдал за тем, как редкие прохожие внизу кутались в свои мантии и спешили поскорее скрыться в теплых лавках. — Поттер, если ты продолжишь так интенсивно дышать на стекло, оно окончательно запотеет, и ты не сможешь высматривать своих воображаемых почтовых сов, — раздался из глубины комнаты мягкий, чуть хрипловатый голос. Гарри улыбнулся, даже не оборачиваясь. — Я не высматриваю сов, Драко. Я просто наслаждаюсь тем фактом, что мне сегодня никуда не нужно идти. Кингсли дал мне три дня отпуска, и я намерен провести их в горизонтальном положении. Драко Малфой сидел за массивным дубовым столом, заваленным свитками пергамента и тяжелыми книгами по зельеварению. После окончания Хогвартса и прохождения всех судебных разбирательств, Драко нашел себя в составлении редких фармацевтических справочников. На нем были простые черные брюки и мягкий кашемировый свитер кремового цвета. Его светлые, почти платиновые волосы были слегка растрепаны, а на кончике носа красовалось маленькое чернильное пятнышко. — Горизонтальное положение — это твое естественное состояние, когда ты не гоняешься за беглыми темными магами, — хмыкнул Драко, макая перо в чернильницу с необычными фиолетовыми чернилами. — Но раз уж ты дома, мог бы проявить хоть каплю гриффиндорской заботы и сделать мне еще чашку кофе. Гарри наконец оторвался от созерцания дождливой улицы и спрыгнул с подоконника, запутавшись в полах пледа. Чуть не споткнувшись о спящего на ковре Живоглота (которого Гермиона оставила им на время своей командировки), Гарри подошел к столу. Вместо того чтобы пойти на кухню, он остановился позади кресла Драко и мягко положил руки ему на плечи. Драко на секунду замер, его перо зависло над пергаментом, но он не отстранился. Напротив, он расслабил спину, позволяя Гарри массировать его вечно напряженные плечи. — Ты работаешь без перерыва уже три часа, — тихо сказал Гарри, наклоняясь и утыкаясь подбородком в плечо Драко. — Твоя шея скоро превратится в камень. И у тебя чернила на носу. Драко закатил глаза, но на его губах появилась едва заметная, теплая улыбка. — Это благородный труд, Поттер. Кто-то же должен систематизировать свойства сушеных златоглазок. А чернила... это производственные издержки. Гарри мягко повернул лицо Драко к себе за подбородок. Серые глаза Малфоя встретились с зелеными глазами Гарри. В этой тишине, нарушаемой только стуком дождя по крыше и мерным мурлыканьем Живоглота, Гарри чувствовал себя абсолютно счастливым. Никаких войн, никаких шрамов, никаких ожиданий магического мира. Только они двое в этой маленькой квартире. Гарри аккуратно стер большим пальцем фиолетовое пятнышко с бледного носа Драко. — Так-то лучше. Теперь ты снова похож на серьезного ученого, а не на первокурсника, который не умеет пользоваться пером. — Наглец, — беззлобно фыркнул Драко. Гарри не удержался и быстро, почти невесомо поцеловал его в кончик носа, а затем в уголок губ. Драко выдохнул, его пальцы выпустили перо, и оно со стуком покатилось по столу, оставляя на пергаменте фиолетовую дорожку. Драко потянулся навстречу, перехватывая инициативу, и их губы встретились в мягком, ленивом и невероятно нежном поцелуе. Этот поцелуй не был похож на те отчаянные, страстные порывы, которые случались между ними раньше. Это был поцелуй людей, которые точно знают, что им никуда не нужно спешить. В нем был вкус мятного чая и сладких булочек с корицей. Когда они отстранились друг от друга, Драко выглядел слегка растерянным, а его щеки приобрели приятный розоватый оттенок. — Ты сорвал мне важную главу о свойствах аконита, — притворно-строго сказал он, хотя его глаза смеялись. — Аконит подождет, — авторитетно заявил Гарри. — А вот кофе и свежие круассаны из пекарни Маркуса — нет. Я сейчас всё организую. Гарри направился на кухню, на ходу напевая какой-то мотивчик, услышанный по радиовещанию волшебников. Драко откинулся на спинку кресла, глядя ему вслед, и покачал головой. Он посмотрел на испорченный фиолетовой кляксой пергамент, но вместо того чтобы расстроиться, просто улыбнулся. Через десять минут Гарри вернулся, левитируя перед собой поднос с двумя чашками, кофейником и тарелкой с еще теплыми, хрустящими круассанами. — Прошу к столу, мистер ученый, — Гарри поставил поднос прямо поверх каких-то очень важных графиков. Драко даже не стал возмущаться по поводу осквернения его бумаг. Он просто подвинул к себе чашку, вдохнул великолепный аромат крепкого кофе и посмотрел на Гарри, который снова пытался завернуться в свой огромный плед, сидя на соседнем стуле. — Знаешь, Поттер... — начал Драко, отламывая кусочек круассана. — М-м? — Гарри с набитым ртом вопросительно поднял брови. — Из тебя получается сносный сожитель. Местами даже очень полезный. Гарри рассмеялся, чуть не поперхнувшись чаем. — Это высшая похвала, которую я когда-либо слышал от Малфоев. Я тронут до глубины души. Они провели этот дождливый ноябрьский день именно так: за разговорами о пустяках, поеданием выпечки и ленивыми спорами о том, чья очередь мыть посуду. Маленькие, бытовые моменты, которые для кого-то казались скучными, для них были самым настоящим, долгожданным чудом. После того как с круассанами было покончено, а кофе в чашках остыл, они так и не вернулись к своим делам. Чертежи аконита остались лежать на столе, покрытые легким слоем пыли и забытые своими создателями. Гарри перебрался с подоконника на диван, потащив за собой огромный плед, а Драко, немного подумав и решив, что его аристократическое достоинство сегодня может взять выходной, устроился рядом, положив голову на плечо Гарри. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Гарри рассказывал смешные истории из аврората, где Рон снова перепутал заклинания и случайно превратил отчетные документы в стаю разноцветных бабочек. Драко в ответ лишь тихо посмеивался, лениво перебирая пальцами бахрому пледа и делясь своими наблюдениями за странными покупателями в аптеке Косого переулка. В этих разговорах не было пафоса, не было обсуждения глобальных проблем магического мира или тяжелых воспоминаний. Только легкий, обволакивающий уют. Когда наступил вечер и за окном окончательно стемнело, пришло время решать извечный бытовой вопрос. — Поттер, твоя очередь мыть посуду, — лениво протянул Драко, не делая ни малейшей попытки подняться с дивана. — Я сегодня работал интеллектуально, моя ментальная энергия на исходе. — Издеваешься? — наигранно возмутился Гарри, поплотнее кутаясь в плед. — Я сегодня готовил кофе и левитировал поднос. Это физический труд! Твоя очередь, Малфой. Они спорили еще минут пять, приводя самые нелепые и смешные аргументы в свою пользу, пока Гарри просто не притянул Драко к себе, заставляя того замолчать с помощью долгого и мягкого поцелуя. В итоге посуда была вымыта с помощью пары ленивых взмахов волшебных палочек, нарушая их негласный договор «пожить как маглы», но ни один из них не стал жаловаться. Эти крошечные, рутинные детали их совместной жизни, которые обычным людям могли показаться скучной и серой повседневностью, для них двоих были бесценным сокровищем. После стольких лет страха, боли и постоянной борьбы за выживание, возможность просто сидеть в теплой квартире, спорить из-за грязных чашек и знать, что завтрашний день принесет точно такой же спокойный покой, казалась им самым настоящим и самым главным чудом на свете.