acts of salvation

      На следующее утро Тилл проснулся с непривычным приливом сил, хотя большую часть ночи ворочался в постели и в порыве бессонницы колотил подушку. И всё же, несмотря на недосып, настроение взлетало куда-то в небеса. Мизи наконец-то приезжает! Увидеться с ней раньше не получится, ведь встретить её при въезде по праву рождения должны королевские отпрыски, а у Тилла не было статуса, чтобы находиться рядом. Но они уже договорились встретиться в саду после ланча, так что Тилл не слишком огорчился.       Миндаль в заначке за шатающимся кирпичом в коридоре, ведущем к тренировочной площадке, начинал терять свежесть, поэтому Тилл схватил больше обычного, мысленно отметив, что пора бы скоро пополнить запасы. Орехи дали необходимый заряд бодрости, и парень чуть ли не вприпрыжку побежал на тренировку.       Вся эта лёгкость мгновенно улетучилась, стоило ему переступить зону площадки и увидеть уже дожидавшуюся его Хёну. Это был плохой знак: пускай рассвет ещё только занимался, любое опоздание в глазах Хёны означало, что она вынуждена ждать. Реальное время не играло роли: «вовремя» означало лишь одно — оказаться на месте в ту же секунду, что и капитан. И Тилл, как ни крути, попал в число опоздавших, а это никогда не предвещало ничего хорошего. И всё же парень мысленно пообещал себе, что какие бы испытания ни уготовила ему сегодня Хёна, они не омрачат радости этого дня.       С этими мыслями Тилл направился к капитану. Та обернулась на звук его шагов. К счастью, она не казалась разгневанной и даже радостно помахала ему рукой. — Ты опоздал, — отметила она, хоть и выглядела вполне довольной, но тут же сменила тему, протягивая Тиллу конверт. — Скажи «спасибо».       Тилл принял конверт. — Спасибо?.. — повторил он, скорее автоматически повторяя слова, чем вкладывая в них какой-то смысл. — Бодрее, сопляк! — воскликнула Хёна. — Это твой пропуск в рыцари!       Тилл едва не выронил письмо, на долю секунды потеряв дар речи. — Что?!       Лицо Хёны расплылось в широкой улыбке. — Если честно, по моим меркам ты был готов ещё месяц назад. А если сравнивать с прочими кандидатами, так и вовсе лет этак несколько назад. Беда лишь в том, что никому не нужен рыцарь из бывших уличных беспризорников, даже несмотря на благосклонность принца.       Услышав слова Хёны, Тилл слегка сник. Будучи другом Ивана — или, как шептались за его спиной некоторые, не стесняясь в выражениях даже при нём, — «любимый протеже» принца — он смог добиться большего, чем мог мечтать любой простолюдин, тем более сирота без рода и племени. Но это вовсе не значило, что знать готова принять его в свои ряды. Напротив, они открыто искали любой повод, чтобы вышвырнуть Тилла прочь. — Однако, — продолжила Хёна, выводя его из задумчивости, — мне удалось дёрнуть за нужные ниточки. И, клянусь богом, ты будешь мне за это должен! Так что у тебя появился шанс пройти рыцарское испытание.       Она слегка помрачнела и вздохнула. — Но не расслабляйся. Шанс у тебя один. Скорее всего, все присутствующие будут только и ждать, как бы тебя завалить. Но зато теперь на тебе стоит моя печать одобрения.       Тилл не знал, что сказать, его переполняли эмоции. Он уставился на конверт, сжимая его слегка дрожащими руками. — Спасибо, — выдохнул он наконец, но этого простого слова было катастрофически мало, чтобы выразить всю благодарность к капитану.       Она довольно бесцеремонно взъерошила ему волосы, но Тилл уже давно был готов прыгнуть со скалы по её первому слову, не колеблясь ни секунды. — Угостишь меня выпивкой, как сдашь, — усмехнулась она.       Тилл посмотрел на неё и слегка отстранил её руку. — Я не пью… да и денег у меня нет.       Хёна на мгновение застыла, глядя на него. — Тебе не выделяют карманных? — А кто бы мне их дал?       Она слегка округлила рот, а потом кивнула. — И то верно. Ладно, считай, что ты задолжал мне своё первое жалованье. Идёт?       Тилл нахмурился. — Это как-то больше похоже на целое состояние, а не просто на выпивку. — Это называется «проценты», сопляк. И поверь, я вполне способна спустить всё жалованье на бар. У меня талант.       Тилл не считал, что умение напиваться до чёртиков как-то облагораживает человека, но, как уже было сказано, сейчас он готов был прыгнуть со скалы ради Хёны, а потому промолчал. — Ах, да! — спохватилась Хёна. — Совсем забыла сказать: испытание назначено на сегодня. И не смотри на меня так! Приглашение пришло только вчера вечером. — Сегодня? — переспросил Тилл. Он смутно припоминал разговоры о том, что ближайшее испытание скоро (Карлсон уже уши всем прожужжал, хоть и дважды его проваливал). Но ведь именно сегодня приезжает Мизи! Ещё вчера вечером он пообещал Ивану, что после обеда они встретятся в саду… — Да, — кивнула Хёна. — Ровно в полдень.       Ну конечно. Идеальным в жизни Тилла ничего не бывает. — Чего это ты так скис? — поинтересовалась Хёна, но тут же осеклась. Понимание осенило её раньше, чем Тилл успел рта раскрыть. — А, точно! Принцесса ведь сегодня приезжает. Неужели из-за испытания придётся отменить свидание?       Тилл замотал головой. Между ним и Мизи ничего такого не было… хотя он бы очень хотел! — Да ничего, — соврал он. — Просто удивился.       Она снова взъерошила ему волосы. — Не накручивай себя, ладно? Сдашь блестяще, вот увидишь.       Тилл лишь безмолвно кивнул. — Отлично! — улыбнулась Хёна. — А теперь давай готовиться к испытанию!

***

      Часы пробили полдень, и Тилл неловко замер на площадке. Вокруг столпились парни самого разного возраста, но большинство старательно обходило его стороной. Краем глаза он заметил шайку Карлсона: все пятеро косились на него с неприкрытой неприязнью. Остальные дворянские отпрыски попросту его игнорировали, и Тилл был этому только рад. Он нервно барабанил пальцами по рукояти тренировочного меча, ожидая, когда экзаменаторы начнут говорить.       Стояла жара, и от полуденного зноя тренировочная рубаха уже промокла насквозь. Как обычно, в потайном кармане лежал зелёный платок, и Тилл невольно начал его поглаживать. Поверх, как и все остальные кадеты, он надел кожаную броню, от которой духота становилась просто невыносимой.       Наконец, на деревянный помост, установленный у края площадки, вышел экзаменатор.       Мужчина откашлялся. По нашивкам на его камзоле было ясно, что он капитан, как и Хёна. — В этот раз кандидатов много, — начал он, а затем перевёл взгляд прямо на Тилла. — И некоторые из них куда менее достойны, чем остальные.       От этой откровенной агрессии внутри у Тилла всё сжалось. — В этот раз пройдут лишь трое, — продолжил он, отводя взгляд от Тилла. — Испытание состоит из двух этапов. Финальный — дуэль без правил, победители которой получат звание.       Дуэль стала облегчением — именно этого Тилл и ждал. Он был уверен в своих навыках ближнего боя, а учитывая, что только вчера он победил Ивана (пусть тот и отвлёкся), Тилл чувствовал себя более чем готовым. Отсутствие правил играло ему на руку: Тилл прекрасно знал, как не гнушаться подлых приёмов, и не боялся этим пользоваться. — Первый раунд прост, — продолжил экзаменатор. — Из тридцати присутствующих здесь пройдут шестеро, оставшиеся в строю. Если вы сдадитесь, покинете пределы белой разметки… — экзаменатор кивнул в сторону большого белого квадрата, очерченного вокруг кандидатов, — или окажетесь не в состоянии продолжать бой, вы будете дисквалифицированы. Разумеется, убийство тоже ведёт к дисквалификации. Кроме того, если вы атакуете кого-то после того, как сами были дисквалифицированы, вас навсегда отстранят от повторной сдачи экзамена.       У Тилла внутри всё похолодело, когда он почувствовал на себе взгляды остальных кандидатов. Тот факт, что за убийство лишь дисквалифицируют, а за увечья и вовсе не наказывают… Тилл поднял глаза на экзаменатора, который смотрел прямо на него. Парень без труда прочитал в его взгляде презрение, будто тот смотрел на насекомое, которое следовало раздавить. — Первый раунд начинается! — рявкнул экзаменатор, и Тилл мгновенно рванул в сторону, к ближайшей белой линии. Учитывая стопроцентную вероятность, что на него набросятся толпой, он наотрез отказался открывать спину. К счастью, правила играли ему на руку: у края зоны никто не мог зайти ему за спину, не переступив черту и не дисквалифицировав самого себя. Единственный риск заключался в том, что Тилла могли оттолкнуть назад, и тогда он сам окажется за пределами поля. Но он предпочитал рискнуть, чем подставлять спину.       Поскольку Тилл сорвался с места ещё до того, как экзаменатор договорил, он получил фору над остальными кандидатами, которые всё ещё неловко мялись на месте. К сожалению, краем глаза он заметил, что шайка Карлсона уже бросилась за ним в погоню.       Добравшись до места, Тилл упёрся ногой в землю, прочертив в пыли неглубокую борозду (чтобы чувствовать границу, не оглядываясь), и резко развернулся на пятках.       В воздухе уже звенели скрещивающиеся клинки. Кандидаты, оказавшиеся ближе всего к тому месту, куда рванул Тилл (коренастый мужчина, выглядевший вдвое старше Тилла, и высокий парень с серо-каштановыми волосами), переглянулись и, обнажив мечи, направились к нему. Тем временем шайка Карлсона беспрепятственно пробиралась сквозь схватки — к группе из пяти человек осмеливались подступиться лишь безумцы или полные идиоты.       Тиллу нужно было действовать быстро. Первым на него бросился коренастый мужчина, и по одной его стойке Тилл понял, что ему даже не придётся доставать меч. На последней секунде Тилл шагнул внутрь замаха, позволив клинку рассечь пустоту, схватил противника за руку и, применив приём, который Хёна вдалбливала в него до автоматизма, бросил того на землю. Учитывая параметры противника, это далось смехотворно легко. Мужчина с глухим стуком приземлился по ту сторону белой линии.       Следом налетел высокий парень, замахнувшись Тиллу по голове сразу после броска. Тилл нырнул под удар и прошёлся низкой подсечкой по ногам. Тот пошатнулся, и Тилл, не упустив момента, толкнул его за черту. Теперь оба противника лежали кучей позади Тилла.       Двое выбыли. Осталось двадцать два.       Однако пока Тилл расправлялся с этими двумя, к нему подкралась шайка Карлсона. Тилл наконец обнажил меч и направил его на пятерых парней. — Не повезло тебе, что экзамен такой, а? — усмехнулся Карлсон. — Но зато мы наконец-то поставим тебя на место. — Странно, что вас пятеро, а пройдут только трое, — отметил Тилл, стараясь скрыть нервную дрожь.       Карлсон рассмеялся. — Пытаешься нас рассорить? К несчастью для тебя, мы уже всё решили. В отличие от такого отброса, как ты, мы можем пересдавать этот экзамен сколько угодно, — Карлсон изогнул бровь, и его усмешка стала ещё злее. — И как ты вообще сюда попал? Твой принц продал тебя экзаменаторам, чтобы дать шанс? Или, может, он сам продал своё смазливое личико?       Тилл знал, что его единственный шанс — сохранять хладнокровие. Если он потеряет голову, ему не победить и, возможно, не выжить. Но в тот момент, во второй раз за свою жизнь, у Тилла перед глазами всё залила красная пелена.       Мгновение — и он уже бросился на Карлсона, превращая его в месиво. Тот что-то бормотал, но гул крови в ушах заглушал любые звуки. Кулаки без остановки впечатывались в едва угадываемые черты самодовольного лица, которое смазывалось между высокомерной ухмылкой и окровавленной кашей. Всё было ярко-красным, и руки Тилла теперь тоже были в крови. Ему снова было восемь лет, в руках был алый платок, а сами руки алели ещё сильнее. Он так и не изменился, да? Восемь лет прошло, а он всё тот же перепуганный мальчишка. Восемь лет прошло, а он всё тот же зажжённый фитиль, убивший собственного отца. Но сейчас, вспоминая самодовольную рожу Карлсона, все те разы, когда Карлсон оказывался на месте Тилла и бил его так же, как Тилл бил его сейчас… Тиллу было на всё плевать.       Чья-то пара сильных рук рывком оттащила его назад, и Тилл снова стал шестнадцатилетним. Он не в том полуразвалившемся доме, нет никакого красного платка — лишь кровавые кулаки и раскрасневшееся лицо. Экзаменатор выдернул его из схватки и что-то орал. — Ты дисквалифицирован! — закончил он, выкрикивая что-то о помощи Карлсону, но Тилл видел лишь его глаза. Полный беспокойства взгляд, устремлённый на Карлсона, и ледяное презрение, обращённое на Тилла. Будто он никто. Будто он хуже грязи.       Взгляд бирюзовых глаз был ясным, а небо над головой — пронзительно-синим, и нигде ни капли красного. Но всё же внутри всё заливало красным. Глубоким багровым. Жгучим жаром в животе. — Почему? — выплюнул Тилл. — Я не нарушил ни одного правила. — Ты продолжал атаковать дисквалифицированного участ… — Вы сказали лишь, что дисквалифицированные участники не могут атаковать. Ни слова о том, что остальные не могут добивать выбывших, — перебил его Тилл. Голос прозвучал на удивление спокойно, несмотря на кипевшую внутри ярость. Если бы он лежал на земле, а Карлсон молотил бы его, никто бы и слова не сказал. Лицемеры, все до единого. Как бы Тилл ни держался, он прекрасно осознавал своё положение: он уличный крысёнок из низов, допущенный сюда лишь по прихоти принца. Он — «любимый протеже», некий эксперимент по приручению простолюдина, и в другой ситуации он бы мирился с этим и вёл себя как положено.       Но сейчас, когда в его голове эхом звучали оскорбления Карлсона, а перед глазами призраком маячило нескрываемое отвращение экзаменатора, Тиллу стало на всё плевать. Он пропитался этим красным. Грязно-багровым. Он злился. Злился на Карлсона, на экзаменатора и больше всего — на себя.       Экзаменатор оскалился, и, как отметил про себя Тилл, эта гримаса шла ему куда больше. Вместо отвращения в нём закипела злость, граничащая с ненавистью. Тилл неожиданно ухмыльнулся: — Кроме того, я даже не знал, что он дисквалифицирован. — Он сдался, — подал голос один из прихвостней Карлсона, на чьей челюсти уже красовался здоровенный синяк. О? Неужели это дело рук Тилла? Оглядевшись, он заметил, что из всей шайки на ногах остались только двое, остальные валялись на земле. Никто не спешил им помогать. Вот вам и дружба. — И как он это сделал? — спросил Тилл парня, и тот вздрогнул.       Тилл понял, что он испугался, и ухмыльнулся чуть шире. Парень ответил со звенящим страхом в голосе: — Он сказал, что сдаётся. — Я не слышал, — просто ответил Тилл. Он правда не слышал. В тот момент он вообще ничего не воспринимал. — Он повторил несколько раз! — выпалил прихвостень, на мгновение забыв о страхе и дав волю злости. — Не слышал, — повторил Тилл. — Откуда мне было знать?       Звук пощёчины эхом разнёсся по площадке. Тилл поднял взгляд на экзаменатора, запоздало поднеся руку к горящей щеке. — Ты вообще понимаешь, что натворил?! — взревел экзаменатор. Ох, экзаменатор тоже боялся. Его. Тилла. Уличного крысёнка из низов, которого одной фразой мог отправить на плаху. Это было почти смешно.       И Тилл прекрасно понимал, что натворил. Он превратил в месиво сына влиятельного вельможи, хотя по логике вещей месивом должен был стать он сам. Он дал сдачи и победил, вместо того чтобы покорно лечь на спину и показать брюхо. Его тошнило, хотелось врезать экзаменатору по роже, но он знал, что это лишь усугубит положение. И всё же, вопреки кричащему внутри голосу разума, Тилл уже открыл рот, чтобы огрызнуться и выпустить пар, но тут его перебил другой голос. — Вообще-то кандидат прав, — голос принадлежал загорелому юноше с мягким, спокойным тембром. Смуглое лицо обрамляла копна коротких тёмных волос, торчащих в разные стороны. Одет он был так же, как остальные кандидаты: в запылённую кожаную броню и слегка порванные тренировочные штаны. — Вы ни слова не сказали о том, что те, кто продолжает атаковать выбывших, тоже подлежат дисквалификации, — незнакомец скривил губы в невероятно знакомой ухмылке, которую Тилл никак не мог вспомнить. — Только не говорите, что Вы действуете по чужой указке, потому что граф Блэквуд платит Вам жалованье.       Граф Блэквуд был отцом Карлсона, и Тилл даже не удивился столь откровенной продажности.       Экзаменатор ощетинился: — Да кто ты та… — Хёнву, — просто ответил юноша. И неудивительно, что та усмешка показалась Тиллу знакомой. Перед ним стоял нынешний наследник южного герцогства и младший брат-близнец Хёны и защищал его.       Экзаменатор, разумеется, тоже узнал это имя и мгновенно сдулся. В его глазах мелькнул откровенный страх: — Ах, Ваша Светлость! Я и не знал… — Оставьте эти формальности, — Хёнву отмахнулся рукой. — Я здесь лишь как ещё один кандидат. Ровно как и этот юноша. Не вижу причин менять ко мне отношение. Впрочем, почему бы Вам не отвесить мне пощёчину? Раз Вы так щедро раздаёте их всем претендентам в рыцари.       Экзаменатор совсем сник, начал заикаться, а по его спине градом катился пот. Ярость, бушевавшая у Тилла в животе, начала утихать, превращаясь в тлеющие угли.       (Топливо, впрочем, никуда не делось — оно лишь ждало случая, чтобы разгореться вновь.)       Вместо ярости Тилл вдруг почувствовал себя жалким. Он никак не смог изменить своё положение, но стоило лишь появиться кому-то, за чьим именем стояло целое герцогство, как всё мгновенно встало на свои места. — Забудем, — перебил Хёнву бормочущего экзаменатора. — Просто продолжайте испытание. Не хотелось бы упустить шанс стать рыцарем из-за какой-то мелкой оплошности.       Мужчина обвёл взглядом площадку, где теперь оставалось всего двенадцать человек, включая Тилла. — Хотя нас осталось лишь двенадцать, — продолжил он, парой слов окончательно закрепив за Тиллом статус прошедшего дальше участника, от чего тому захотелось не то рассмеяться, не то заплакать. — Так что, возможно, мы сразу перейдём ко второму испытанию?       Экзаменатор сглотнул и торопливо кивнул: — А-а, да, превосходная мысль, Ваша Светлость! Я сейчас же всё подготовлю!       Он стремительно удалился, а Хёнву повернулся к Тиллу. — Ты, эм… — он неловко ухмыльнулся, — тот самый сопляк, верно? Хёна просила присмотреть за тобой.       Тилл кивнул, несмотря на раздражающее прозвище. — Сразу проясню, чтобы не было недопонимания, — поспешил продолжить Хёнву. — Это касается лишь случая, когда экзаменатор намеренно подыгрывает, чтобы тебя завалить! Если мы сойдёмся в реальном бою, сдерживаться я не стану. Напротив, сестра велела не церемониться, если выпадет шанс биться с тобой.       От этих слов у Тилла отлегло от сердца; узел тревоги, завязавшийся там, стоило ему узнать о родстве Хёнву и Хёны, начал развязываться. — Меня зовут Тилл, — ответил он наконец. — А не «сопляк».       Хёнву рассмеялся, и его смех поразительно напоминал смех Хёны. — Да уж, извини, но Хёна наотрез отказывалась называть тебя по имени. Приятно познакомиться, Тилл, — он протянул руку.       Тилл уже хотел было пожать руку, но замер: его рука была в грязи, а кровь с разбитых костяшек стекала на ладонь. Однако не успел он одёрнуть руку, как Хёнву сжал её в крепком рукопожатии.       В глазах Хёнву не было и намёка на отвращение — в этом он походил на Хёну. Но Тилл всё равно не мог скрыть лёгкого удивления: в отличие от Хёны, Хёнву был нынешним наследником герцогства, так почему же он обращался с Тиллом как с равным? Иван, Суа и особенно Мизи тоже смотрели на него точно так же, но Тилл давно не брал в расчёт этих странных чудаков, оторванных от реальности (хотя, по правде, «чудаками» были лишь Иван и Суа, Мизи же была для него богиней, а богини, по определению, относятся ко всем одинаково благожелательно). — Следующий этап пройдёт в формате турнира. Бои без правил будут длиться до тех пор, пока один из соперников не сдастся, — вновь заговорил экзаменатор, вернувшись на деревянный помост. — Поскольку вместо шести у нас осталось двенадцать участников, для прохождения экзамена необходимо будет выиграть два раунда, — он откашлялся. — Кто с кем будет драться, определится жеребьёвкой, — он достал коробку с отверстием для руки. — Тот, кому выпадет тот же номер, что и у вас, станет вашим первым соперником, а победитель одного боя сразится с победителем другого. Первый против второго, третий против четвёртого, пятый против шестого.       Выстроившись в очередь для жеребьёвки, Тилл вытянул номер два. Хёнву — четвёртый. Это было и облегчением, и разочарованием: Тиллу всё же хотелось своими глазами увидеть, как дерётся брат Хёны, но в то же время ему позарез нужно было пройти экзамен. Его соперником в первом бою оказался прихвостень Карлсона с разбитой челюстью, который тут же задрожал, увидев вытянутую двойку.       Судя по тому, как тот бился на тренировках, Тилл был уверен в победе. Несмотря на то, что у него уже начинали ныть костяшки, и до него постепенно доходило, сколько мелких ран он успел получить в приступе безумной ярости, ничего нового в этом не было.       Первыми начинали бой те, кто вытянул первый номер, и Тилл сосредоточился на схватке — ему ведь предстояло сразиться с её победителем. С одной стороны стоял парень с крашеными белыми волосами и самонадеянной ухмылкой на лице. С другой — второй прихвостень Карлсона, сумевший дожить до финала.       Судя по всему, Хёнву знал белобрысого парня: стоило тому выйти на ринг, как Хёнву крикнул: «Давай, Дьюи! У тебя получится!»       Дьюи энергично помахал ему в ответ. Экзаменатор отсчитал старт, и Дьюи мгновенно рванул в атаку. С первых же секунд Тилл почувствовал, что он победит. И судя по тому, как удары Дьюи теснили прихвостня Карлсона, не успевающего толком защищаться, предчувствие не обманывало.       Стиль Дьюи был жёстким, напористым: он отлично использовал свои длинные конечности, не давая противнику приблизиться. Бой обещает быть непростым, — подумал Тилл, но, заметив, как Дьюи перед ударом сверху делает ненужный замах мечом, понял, что победа всё же возможна.       Так и вышло. Дьюи выбил меч из рук соперника и приставил лезвие к его горлу.       Теперь очередь Тилла. Он шагнул на помост, а прихвостень Карлсона, не решаясь, последовал за ним.       Экзаменатор начал отсчёт. Тилл приготовился к рывку: из-за разбитых костяшек удерживать рукоять было сложно, и лучше было закончить всё как можно быстрее. — Один, начали!       Тилл бросился вперёд, но не успел он достичь противника, как по площадке громко разнёсся крик: «Я сдаюсь!» Соперник тут же развернулся и побежал прочь с поля боя.       Тилл моргнул, глядя, как фигура скрывается вдали.       По площадке прокатилось молчание, а экзаменатор, который должен был объявить победителя, застыл в немом шоке. — Поздравляю, Тилл! — крикнул Хёнву, разряжая обстановку.       Экзаменатор будто очнулся и кивнул: — Э-э, да. Тилл побеждает. Третий номер, выходите.       Тилл спустился с помоста, всё ещё пытаясь осмыслить, как его соперник просто сбежал. Неужели он такой страшный? Ему очень не хотелось, чтобы Мизи видела его таким, но в то же время в этом бегстве было какое-то странное, пьянящее чувство.       Остальные бои промелькнули как в тумане, Тилл следил лишь за поединком Хёнву, совершенно не интересуясь прочими кандидатами.       Наконец настало время его второго боя. Если Тилл выиграет, то наконец станет рыцарем. К этому моменту адреналин полностью отпустил, и старые раны начали ныть, отдавая тупой, ноющей болью. Напротив него стоял Дьюи, пострадавший куда меньше. — Начали! — рявкнул экзаменатор. Тилл напрягся, поднимая меч в защитную стойку.       Как и ожидалось, Дьюи рванул вперёд, целясь в бок Тилла. Блок был простым, но сила удара прошла волной по и без того ноющим рукам. Пока они обменивались ударами, Тилл не мог не заметить, что в глазах Дьюи горел тот же огонь, что и у Хёнву. Он видел в Тилле противника. Ни больше ни меньше.       Где-то в глубине души Тилл надеялся, что Дьюи его недооценит, но другая часть не могла не радоваться тому, что противник смотрел на него как на равного. На лице Тилла невольно расплылась улыбка, и Дьюи ответил ему тем же. Но как бы ни нравился Тиллу этот поединок, с каждой секундой становилось всё труднее — меч в руках казался тяжелее и тяжелее.       Он перешёл в более агрессивную стойку, пытаясь сократить дистанцию. Попытка обернулась порезом на щеке от удара, от которого Тилл едва успел уклониться. Атака требовала жертв: защита резко просела, и вскоре на теле появились новые порезы — все от ударов, которые едва не достигали цели. Честно говоря, если бы Дьюи хоть на секунду захотел убить Тилла или нанести ему серьёзную травму, тот был бы уже мёртв.       Но Тилл начинал отчаиваться, а шанс был лишь один. Он не колебался, используя каждый подвергувшийся момент, и не собирался брезговать подлыми приёмами.       Он открыл левый бок, снова бросаясь вперёд. Дьюи клюнул на уловку, явно ожидая, что Тилл в последний момент уйдёт от удара. Но Тилл не ушёл. Клинок глубоко вошёл ему в бок, и Дьюи на долю секунды замер с потрясённым выражением лица. Тилл, чувствуя, как адреналин снова хлынул в вены, мгновенно воспользовался моментом: низко опустил меч и рванул в бросился на противника. Теперь их разделяли считанные сантиметры — слишком мало для замаха клинком. Вместо этого Тилл ударил головой в челюсть, и, когда Дьюи отшатнулся, Тилл ударил его ногой, отчего тот упал на спину, на мгновение отключившись.       Тилл пинком выбил меч соперника и тут же приставил своё лезвие к его шее.       Дьюи смотрел на него снизу вверх. В его глазах не было ни страха, ни гнева, только чистое изумление. — Я сдаюсь, — наконец выдохнул он. — Побеждает Тилл… — произнёс экзаменатор спустя несколько секунд. Адреналин хлынул из тела, оставляя после себя острую, жгучую боль от глубокой раны в левом боку.       Но он победил! Тилл победил! С улыбкой на лице парень вдруг почувствовал, как темнеет в глазах. Звон колокола выдернул его из забытья. Час дня. Он опоздал. Они же договаривались встретиться в половине первого.       Кто-то что-то говорил, но Тилл не разобрал ни слова. Спотыкаясь, он выбрался с ринга, вцепившись руками в раненый бок. Перед ним возникла фигура, похожая на Хёну, но черты расплывались перед глазами. — Мне нужно идти, — пробормотал Тилл и оттолкнул её.       Он знал дорогу в сад как свои пять пальцев, поэтому, даже когда сознание на мгновение отключалось, он не обращал на это внимания. Зрение погрузилось во тьму.       Тилл очнулся в коридоре, с трудом поднялся на ноги и заставил себя двигаться дальше. Добравшись до сада, он не увидел на травяном склоне никого, лишь стол с четырьмя стульями. Он понадеялся, что они все тоже опоздали. Где-то в глубине души он гадал, для кого же четвёртый стул? С ними будет кто-то ещё? Эта мысль не особо радовала. Он рухнул рядом с одним из стульев, привалившись спиной к его ножкам. Тело кричало от боли. Ничего же не случится, если он просто на секунду закроет глаза?       К нему кто-то приближался — расплывчатое пятно, которое Тилл не мог разглядеть сквозь пелену перед глазами. Фигура что-то говорила, трясла его за плечи, прижимала ладони к ране, словно пытаясь удержать кровь внутри. Глупо, — подумал Тилл. — Всё уже и так красное.       Веки дрогнули. Когда он открыл их вновь, очертания стали чётче. На долю секунды Тиллу показалось, что это Иван, но нет, это не мог быть он. Иван никогда бы не стал так смотреть на него. — Мизи? — прошептал он вместо этого, цепляясь за призрачную надежду.       Лицо фигуры исказилось в выражении, совершенно не свойственном Мизи. — Да, это я, — ответил голос, совсем не похожий на её. Но раз голос говорит, что это Мизи, значит, так оно и есть. — Так что не отключайся, слышишь? Не засыпай. — Ты снова спасаешь меня, — проговорил Тилл. Мозг превратился в сплошную кашу, и наружу вырывались слова, которые он даже не успевал обдумать. — Я так и не вернул платок… — Всё в порядке, — резко сказала «Мизи». — Я же говорила, помнишь? Можешь оставить его себе. — Не тот платок, — пробормотал Тилл. — Другой…       Губы «Мизи» беззвучно шевельнулись. — Тилл, о чём ты? — Ты подарила мне два платка, — язык еле двигался. — Я так и не поблагодарил тебя… прости…       Неужели Мизи плачет? Она не должна плакать. Тем более не из-за таких, как он. Тиллу куда больше нравилось, когда Мизи улыбалась. Сознание медленно уплывало, лицо перед ним расплывалось всё сильнее.       Он устал. Он так сильно устал. — Не плачь… из-за меня… — выдохнул он, собирая последние крохи сил. Тилл закрыл глаза, окончательно погрузившись во тьму.