Уйду в монастырь

Лю Чан появляется на вечеринке в оранжевых джинсах и оранжевой куртке. Чэнь Минхао пытается заглянуть за ее ворот, потому что уверен — футболка тоже оранжевая, но Лю Чан отстраняется и надевает на лицо маску отрешенности от мира и от Чэнь Минхао. — Ну и что это за кашая? — интересуется Чэнь Минхао. Лю Чан бросает на него мрачно-довольный взгляд. — Я ушел в монахи, а что? — Ничего. — Подбираться к Лю Чану всегда интересно. Это как игра в лабиринт, где из множества возможных вариантов нужно выбрать правильный, иначе в итоге зайдешь совсем не туда и заблудишься. Чэнь Минхао не любит заблуждаться. — Ты устал от мира? — Еще бы. Мир ужасно утомителен. Как ты прожил в нем столько лет, не понимаю. — Мир интересный. И не надо намекать мне на возраст. — Это не намек. Чем ты занимался два месяца? — Организацией фестиваля. — И никакой возможности выбраться? — Никакой, ты же знаешь. — За это время я устал, соскучился и ушел в монастырь. Очень много нового. — Может, передумаешь? — спрашивает Чэнь Минхао. — Из тебя получится прекрасный Будда, но смирение, целомудрие, вот это все... — Я два месяца занимаюсь целомудрием, — наконец оживает Лю Чан, мгновенно разрушая образ терпеливого и рассудительного монаха. — Теперь это просто получит официальный статус. Ну что ж, время идти ва-банк. — Тебе не идет оранжевый, — со всей серьезностью говорит Чэнь Минхао. — Что? — переспрашивает Лю Чан, окончательно теряя смирение и терпение. — Да я тебя сейчас бить буду. Вот этим стулом. — Серьезно, — говорит Чэнь Минхао, на всякий случай придерживая стул, — можно, я это просто сниму? Глаза режет. Лю Чан не удержавшись фыркает. — То есть все эти предисловия были ради простого "сниму"? — Ну, очищу, — пожимает плечами Чэнь Минхао. — Как апельсин. — Ты низвел меня от Будды до апельсина? — уточняет Лю Чан. — Уверен ли ты, что апельсин стоит ниже Будды? — задумывается Чэнь Минхао. — Играй я Лю Сана, сейчас закатил бы глаза до бровей, — сообщает Лю Чан. Футболка на нем и в самом деле оранжевая. Чэнь Минхао думает пошутить насчет антарвасы, но вовремя прикусывает язык. Чистить апельсин гораздо интереснее, чем соблазнять монаха. Лю Чан с ним, конечно, согласен, но вслух все равно не признает.