Цветы на навозе

***

Семь утра в деревне — это время, когда петухи уже отработали своё, тракторы гудят на полях, а воздух пахнет свежескошенной травой. Для Юнги это было время, когда он обычно только ложился после ночи в студии, а для Хосока — момент, когда энергия била через край и требовала выхода. Тэхён стоял у калитки Чонгука в старых джинсах и растянутой майке, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его руки дрожали, сердце колотилось, и он чувствовал себя школьником, которого ведут на экзамен. — Так, план «Сближение» официально начат, — прошептал Хосок, вешая на плечо Тэхёна ящик с инструментами, который весил как половина самого Тэхёна. — Юнги, твой выход. Тэхён едва не застонал под тяжестью ящика. Он выглядел так, будто несёт не инструменты, а собственные грехи. Юнги, с трудом разлепив глаза, кивнул Чонгуку, который уже стоял на лестнице у гаража. Его вид был строгим: рабочая одежда, уверенные движения, взгляд, в котором всё ещё жила настороженность. — Мы тут решили помочь, — буркнул Юнги, голосом, в котором слышалась усталость, но и твёрдость. — Хосок будет подавать доски, я — осуществлять моральную поддержку и следить за уровнем алкоголя в крови. Он сделал паузу и добавил, чуть прищурившись: — А Тэхён... он мастер по удерживанию лестниц. Хосок прыснул со смеху, хлопнул Тэхёна по спине так, что тот едва не уронил ящик. — Видишь? У тебя уже есть официальная должность. «Главный держатель лестниц». Это звучит солидно. Тэхён закатил глаза, но внутри всё дрожало. Он чувствовал, как взгляд Чонгука прожигает его насквозь. В этом взгляде не было злости, но было ожидание. Проверка. Чонгук молча кивнул, принимая их присутствие. Он не сказал ни слова, но его жест означал: «Хорошо. Попробуйте». Тишина повисла во дворе, наполненная звуками деревни — жужжанием пчёл, далёким гулом трактора, скрипом старой лестницы. Но для Тэхёна всё это было фоном. Главное — то, что он снова стоял рядом с Чонгуком. Пусть пока только как «держатель лестниц», но это был шаг. И группа поддержки — Юнги с его холодной решимостью и Хосок с его яркой энергией — стояла рядом, не давая ему снова сбежать. Следующие два часа превратились для Чонгука и Тэхёна в изощрённую пытку. Снаружи это выглядело как обычная работа на крыше: доски, молотки, лестницы. Но внутри всё кипело. Хосок, словно режиссёр комедии, постоянно «случайно» толкал Тэхёна. Тот то и дело впечатывался носом в спину Чонгука. Каждый раз, когда это случалось, Тэхён чувствовал, как его сердце взрывается от близости, а Чонгук напрягался, будто сдерживая бурю. — Ой, Тэ, ты так плохо держишь лестницу! — причитал Хосок, театрально закатывая глаза. — Прижмись плотнее, а то Чонгук‑и упадёт! Тэхён краснел до корней волос, но не мог возразить. Его руки дрожали, а дыхание сбивалось. Он чувствовал тепло спины Чонгука, запах пота, разогретого металла и кедра. Всё это кружило голову, превращая простую работу в пытку. Когда Чонгук спустился за молотком, Юнги, как бы невзначай, разлил воду прямо перед ним. Тэхён бросился на помощь, но вместо того, чтобы просто подать руку, оказался в кольце рук альфы. Чонгук удержал его, чтобы тот не поскользнулся. Их тела соприкоснулись, дыхание смешалось. Запахи стали ещё сильнее: металл, дерево, кедр, и что‑то личное, что исходило от Чонгука. Тэхён замер, чувствуя, как его ноги предательски дрожат. Чонгук дышал тяжело, его челюсти были сжаты. Он видел, как друзья Тэхёна перемигиваются за их спинами, явно наслаждаясь спектаклем, который сами же устроили. — Осторожнее, — тихо сказал Чонгук, отпуская его. Голос был низким, сдержанным, но в нём звучала нота, которую Тэхён не мог не услышать. Тэхён кивнул, не в силах произнести ни слова. Его руки всё ещё дрожали, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Юнги сделал вид, что занят досками, но уголки его губ дрогнули. Хосок, довольный, подмигнул Тэхёну, словно говоря: «Видишь? Мы делаем своё дело». Для Чонгука и Тэхёна эти два часа стали пыткой близостью. Каждый случайный толчок, каждый взгляд, каждый запах — всё это было слишком. Но именно эта пытка постепенно разрушала стены, которые они сами воздвигли. Оба понимали: это было не просто починка крыши. Это было испытание, которое они прошли вместе, даже если пока молча. Работа на крыше уже давно превратилась в фарс. Хосок, словно режиссёр комедии, не упускал ни единой возможности «случайно» столкнуть Тэхёна с Чонгуком. Юнги, со своей холодной ироничной манерой, добавлял штрихи — то разольёт воду, то подаст инструмент так, чтобы руки соприкоснулись. Всё это выглядело как тщательно спланированная операция «сближение», но для Чонгука и Тэхёна это было пыткой. Последней каплей стало то, что Хосок, решив «научить» Тэхёна правильно забивать гвоздь, положил его руки на плечи Чонгука. — Вот так, чувствуешь упор? — радостно воскликнул он, будто объяснял ребёнку азы физики. Тэхён вспыхнул, его сердце ухнуло вниз. Он чувствовал тепло плеч Чонгука, запах пота и дерева, и это было слишком. Чонгук резко выпрямился, отбросив молоток так, что тот с грохотом ударился о бетонный пол. В его глазах полыхнул огонь — не злости, а доведённого до предела желания и усталости от этой игры. — Всё, хватит! — рявкнул он. Тишина накрыла двор. Даже Хосок замер, а Юнги поднял бровь, но не вмешался. Чонгук схватил Тэхёна за локоть. Его хватка была крепкой, но не жестокой. Он затащил его внутрь гаража, и с оглушительным грохотом захлопнул тяжёлую створку, задвинув засов изнутри. — Эй! Вы чего там?! — раздался приглушённый, но явно довольный голос Хосока снаружи. — Юнги, кажется, мы переборщили! — Идиот, мы как раз попали в точку, — донеслось удаляющееся ворчание Юнги. — Пошли пить кофе, теперь они сами разберутся. В гараже воцарился полумрак. Воздух был густым, пахнущим бензином, пылью и металлом. Тэхён вжался спиной в стеллаж с банками краски, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Чонгук стоял прямо перед ним, тяжело дыша. Его плечи дрожали, руки сжимались в кулаки. Взгляд был прямым, прожигающим, и Тэхён понимал: скрываться больше нельзя. — Что ты творишь, Ким Тэхён? — голос Чонгука вибрировал, низкий и напряжённый. — Зачем ты притащил своих друзей? Чтобы они ещё раз посмеялись над тем, как «местный парень» пускает слюни на городского ? Тэхён открыл рот, но слова застряли. — Чонгук, я не... — Нет, дослушай! — Чонгук ударил ладонью по полке рядом с головой Тэхёна. Банки краски дрогнули, одна едва не упала. Звук был громким, резким, и Тэхён вздрогнул. — Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты сидишь запершись три дня? — продолжал Чонгук. Его голос становился всё громче, но в нём не было злобы — только боль. — Думаешь, я не понял, что ты меня боишься? Тэхён опустил глаза. Его руки дрожали, он судорожно сжимал край рубашки. — Да, я простой, — сказал Чонгук. — У меня нет бутиков и счетов в банке. Но я, чёрт возьми, никогда бы не заставил тебя плакать из‑за измены! Эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Тэхён почувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Ты вылил на меня ведро гадостей, — продолжал Чонгук. — А я всё равно стою здесь и хочу только одного — чтобы ты перестал на меня смотреть как на врага! Он сделал шаг ближе, и Тэхён почувствовал жар его тела. Воздух между ними был густым, напряжённым. — Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь?! — голос Чонгука сорвался, но в нём звучала не злость, а отчаяние. Тэхён поднял глаза. Взгляд Чонгука был прямым, честным, и в нём было столько боли, что он не мог выдержать. — Я... — прошептал он. — Я боюсь. Чонгук замер. Его дыхание стало тише, но плечи всё ещё дрожали. — Тогда скажи это, — сказал он. — Скажи прямо. Не прячься за гадости. Тэхён закрыл глаза. Слёзы потекли по щекам. — Я боюсь, что ты уйдёшь. Я боюсь, что ты сделаешь то же самое, что сделал Минхо. Я боюсь снова довериться. Тишина накрыла гараж. Чонгук смотрел на него, и в его глазах огонь постепенно гас. Он поднял руку, но не коснулся. Просто сжал кулак и опустил его. — Я не Минхо, — сказал он тихо. — И если ты не поймёшь этого, мы оба проиграем. Тэхён всхлипнул. Его сердце колотилось, но внутри впервые появилась искра — маленькая, но настоящая. И в этот момент стало ясно: разговор на повышенных тонах был не разрушением, а началом. Началом честности, которую они оба боялись, но без которой не могли двигаться дальше. Тэхён смотрел на него — на его взмокшие волосы, на ярость в глазах, под которой пряталась такая огромная, неприкрытая нежность, что она буквально осязалась в воздухе. Чонгук стоял близко, дыхание его было тяжёлым, плечи дрожали от напряжения. Вся «городская защита» Тэхёна, все страхи перед Минхо и все слова Юнги вдруг рассыпались в прах. Он понял: никакие оправдания, никакие длинные речи не помогут. Всё, что он мог сделать — это шаг навстречу. Тэхён сделал то единственное, на что у него хватило смелости. Он подался вперёд, схватил Чонгука за ворот влажной рубашки и притянулся к его губам. Поцелуй был отчаянным, со вкусом соли и пыли. В нём было всё: страх, вина, желание, надежда. Чонгук замер на секунду, ошеломлённый, а потом с рычанием обхватил Тэхёна за талию, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что тот снова исчезнет. Тэхён запустил пальцы в волосы альфы, выдыхая всё своё напряжение в этот поцелуй. Его тело дрожало, но в этой дрожи было освобождение. В гараже стало жарко. Воздух, пахнущий бензином и пылью, смешался с их дыханием. Снаружи кукарекали петухи и шумел ветер, но для них в этот момент мир сузился до пространства между двумя телами. Чонгук прижимал его ближе, его руки были крепкими, надёжными. В этом прикосновении не было игры, не было сомнений — только правда. Тэхён чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Чонгука. Поцелуй становился глубже, сильнее. В нём было всё то, что они не могли сказать словами. Извинение, признание, обещание. Тэхён оторвался на секунду, тяжело дыша. Его глаза были мокрыми, но в них светилась искра. — Я... я не умею по‑другому, — прошептал он. — Я боюсь, но я не хочу тебя терять. Чонгук посмотрел на него, его взгляд был прямым, честным. — Тогда не теряй, — сказал он тихо. — Просто будь рядом. И снова притянул его к себе, на этот раз мягче, но не менее сильно. Тэхён чувствовал, как стены внутри него рушатся. Все слова, все страхи, все сомнения — всё исчезало. Оставалось только это: тепло рук Чонгука, вкус его губ, запах его кожи. Гараж стал их убежищем. Полумрак, шум ветра, запах краски — всё это было фоном. Главное — то, что они наконец нашли единственный аргумент, который был сильнее любых слов. Поцелуй длился долго. Они отрывались только чтобы вдохнуть, но снова возвращались друг к другу. Это было как признание, как клятва, как начало новой истории. И когда они наконец отстранились, оба были измучены, но в их глазах светилась одна и та же истина: они больше не враги. Тэхён провёл рукой по волосам Чонгука, улыбнулся сквозь слёзы. — Я буду приходить. Каждый день. Даже если придётся держать лестницу до конца жизни. Чонгук усмехнулся, его взгляд стал мягче. — Тогда я обещаю не отпускать. И в этот момент они оба поняли: единственный аргумент, который им нужен — это быть рядом.