Complicate me

— Ноги шире, — звучит холодное замечание, — ну же, Лань Ванцзи, ты ведь все делаешь по правилам. Здесь только одно правило — слушаться меня. Когда Лань Ванцзи поджимает губы и все же расставляет ноги шире, Цзян Чэн одобрительно хмыкает и подходит ближе. — Почему ты опоздал? — интересуется Цзян Чэн, легко оглаживая чужие плечи, которые заметно расслабляются под прикосновениями. Цзян Чэн становится прямо перед ним и ладонью в этих невероятных кожаных перчатках, которые ему совсем недавно подарил Лань Ванцзи, поднимает его голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ну? — Я встретил Вэй Усяня на пристани. — Да, от него бывает весьма трудно отделаться, — закатывает глаза Цзян Ваньинь, — тем не менее, ты ведь знал, что опаздываешь и я тебя жду, верно? — Лань Ванцзи кивает, не отводя взгляда. — Очевидно, ты не приложил достаточно усилий, чтобы успеть. Лань Ванцзи сжимает кулаки и делает глубокий вздох перед тем, как ответить: — Глава Цзян прав, это моя вина. — И? Лань Ванцзи едва поджимает губы, отчего-то эта часть их игры всегда дается ему с трудом. Дома у него никогда не было проблем с принятием последствий своих ошибок. Но перед Цзян Ваньинем, Главой Цзян, все ощущалось по-другому. Жгучий стыд разливался по всему телу, но вместе с ним появлялись накатывающие волны унизительного удовольствия. — Я прошу Главу Цзян о наказании, — наконец прошелестел он после трех минут борьбы с собой. Не то чтобы Лань Ванцзи не уважал Цзян Ваньиня, тот был сильным заклинателем и мудрым главой, однако некоторые его решения просто выводили Лань Ванцзи из себя. Но Лань Чжань не имел никакого права высказывать что-либо Цзян Чэну, их отношения ограничивались лишь встречами в этой комнате время от времени. Больше стыдно было за самого себя, стоящего на коленях перед мужчиной, к которому он испытывал неприязнь, и находящегося перед ним в настолько уязвимом положении. Пусть иногда Лань Ванцзи даже казалось, что его неприязнь к Цзян Ваньиню только заставляет желать того еще сильнее. Они не делили ложе, но Лань Чжань чувствовал, что они просто оттягивают неизбежное. Цзян Чэн направился к сундуку, но твердый голос Лань Ванцзи остановил его. — Цзыдянь, — Цзян Ваньинь вопросительно хмыкнул, и Лань Ванцзи пришлось пояснить. — Я прошу Главу Цзян использовать Цзыдянь. Лицо Цзян Чэна исказила смесь непонятной скорби и удивления, однако он не выказал протеста и позволил плети засверкать в руках. — Не ожидай, что я использую ее в полную силу, — сказал он, сжав волосы Лань Ванцзи и запрокинув его голову, чтобы смотреть в глаза, — я готов помогать тебе, но не переходить границы. О каких границах говорил ужасающий Саньду Шэншоу, известный своей жестокостью, Лань Чжань слабо понимал. С все тем же болезненным выражением лица Цзян Чэн замахнулся, и кнут со свистом опустился на и так исполосованную спину Лань Ванцзи. Удар не был таким, каким его ожидал Нефрит, ток едва ощущался на коже, будто щекотал. Цзян Чэн знал, как ощущался дисциплинарный кнут, и знал, что Цзыдянь может бить в разы больнее. Он предполагал, что Лань Ванцзи, вероятно, именно такого эффекта и хотел, но Цзян Чэн не собирался этого делать. На крепкой спине достаточно шрамов, у него не было никакого желания добавлять еще и электрические ожоги. Цзян Чэн бил, не смотря на мужчину перед собой, стараясь не слышать свиста плети и звонких хлопков от столкновения с кожей. Он думал о делах, которые нужно будет сделать, ответах на письма, о чем угодно, лишь бы не присутствовать разумом в этой комнате. Он знал, что почувствует, если повернется, и он знал, что рано или поздно его взгляд вопьется в сильную спину. Спина Лань Ванцзи горела от ударов, теперь ток не казался издевкой. Он не мог сдержать слез собравшихся в уголках глаз от покалываний проникающей в плоть энергии. Лань Чжань чувствовал и слышал, что кожа уже давно рассечена до крови, но не был способен остановить Цзян Ваньиня, ведь ему все еще было недостаточно. Удары прекратились резко. Цзян Чэн стремительно покинул комнату, оставив Лань Ванцзи в недоумении. Но и вернулся он всего через несколько минут с небольшой кадкой воды и полотенцем. Лань Ванцзи не смотрел на него, он вообще не пошевелился, даже не поднял голову, его взгляд все еще был прикован к полу. Цзян Чэн опустился на корточки позади Лань Ванцзи, прикосновение холодного мокрого полотенца отрезвило того. Так не должно быть. Нефрит дернулся, но Цзян Ваньинь быстро среагировал и удержал Лань Чжаня за плечо, ослабив хватку только после того, как смыл всю кровь и слегка заживил раны. Задумавшись, Цзян Чэн успокаивающе погладил Лань Ванцзи по плечам, пропустил смольные волосы сквозь пальцы, прислонился лбом к шее и наконец отпустил. Лань Ванцзи поднялся, запоздало осознавая, что нельзя было позволять Цзян Ваньиню все это делать, все действительно зашло слишком далеко в этот раз. Он клянется себе больше никогда не возвращаться в эту комнату, хоть и знает, что не сдержит своих слов.