Невеста для дракона

Глава 5. Тепло рук и пыль веков Она начала с малого. С собственной комнаты. В первый же вечер после ужина Айрин стащила с кровати покрывала, пропитанные въевшейся пылью, и вытряхнула их из окна. Белое облако взметнулось в снежную тьму и растворилось. — Ты дуешь пыль в мои горы, — раздался с порога голос дракона. — Твои горы и так состоят из пыли, — не оборачиваясь, ответила Айрин. — Камни, знаешь ли. Эрозия. Она услышала тихий смешок. Шаги приблизились, и рядом с кроватью возникло ведро с горячей водой. Пар поднимался над краями, пахло камнем и чем-то сладковатым — может быть, древними травами, которые дракон добавлял в воду. — Я нагрел, — сказал он буднично, как о деле само собой разумеющемся. — Бери тряпки в том сундуке. Там, кажется, были. — Кажется? Ты не знаешь, что в твоём сундуке? — Я дракон. Я знаю всё о своих сокровищах. Тряпки — не сокровище. Айрин фыркнула, закатала рукава лунного платья (другого пока не нашла) и принялась за работу. Это стало ритуалом. Каждое утро, после завтрака — и завтрак готовил всё же дракон, потому что Айрин просыпалась позже, а он, как выяснилось, понятия не имел о сне — она выбирала новую комнату. Брала ведро с горячей водой, тряпки, щётку с длинной ручкой (найденную в кладовке среди прочего хлама) и шла. И дракон… дракон оставался рядом. Он не помогал. По крайней мере, так он говорил. Но когда Айрин сбивала пыль с карнизов, он стоял в дверях и подогревал воздух в комнате своим магическим теплом, чтобы она не замёрзла. Когда она мыла полы, он грел новую воду в старом медном чайнике, который нашел в руинах кухни. Когда она выбивала ковры — а ковров было немыслимое количество, и каждый весил как хороший телёнок, — он превращался в дракона, выходил во двор и тряс их своей огромной лапой так, что снег вокруг становился серым на неделю. — Ты не помогаешь, — говорила Айрин, глядя на чистое окно, которое он протёр одним движением когтя, потому что она не могла дотянуться до верхних стёкол. — Разумеется, нет, — отвечал дракон, снова принимая человеческий облик. — Я просто грею воду и иногда задеваю окна. Случайно. Она улыбалась. Он делал вид, что не замечает. За неделю они отмыли четыре комнаты. За две — семь. За месяц — почти всё восточное крыло. Пыль отступала, стены начинали дышать, и замок, казалось, тихо радовался. Но самым большим открытием стала кухня. Не потому, что Айрин любила готовить. А потому, что Коготь Полуночи умел готовить. — Откуда? — спросила она в первый раз, когда дракон собственноручно зажарил рыбу с травами — ни один повар в королевстве отца не сделал бы лучше. — Альтаир научил, — ответил дракон, помешивая в котелке суп. — Говорил, что драконы не должны питаться одним пеплом и углями. Убеждал, что в еде есть душа. — И ты слушал? — Тогда — да. Он был единственным, кого я слушал. Айрин замолчала. За эти недели она привыкла к тому, что имя Альтаира всегда висело между ними тонкой, почти прозрачной нитью. Дракон произносил его теперь без боли. С тихой, устоявшейся грустью, как смотрят на закат — зная, что он красив именно потому, что кончается. На обед дракон готовил супы — густые, наваристые, с мясом и овощами. На ужин — мясо. Всегда много мяса. Айрин пыталась спорить, что ей не нужно столько, но дракон упрямо ставил перед ней полные тарелки и смотрел, пока она не съедала хотя бы половину. — Ты весишь больше, — удовлетворённо заметил он через две недели. — Синяки под глазами стали светлее. — Ты взвешивал меня, пока я спала? — Нет. Я брал тебя на руки, когда ты заснула в библиотеке. Айрин подавилась чаем. Завтрак же доставался ей. Потому что дракон спал по утрам — или делал вид, что спит. Она жарила яйца (научилась не подгорать после третьей попытки), резала хлеб, заваривала травы, которые сама же находила в засушенном виде в кладовых. — Это отвратительно, — сказал дракон, впервые попробовав её кашу. Каша и правда была комковатой. — Ешь, — велела Айрин, и он ел. Так они и жили: она убирала, он грел воду и готовил. Они ссорились из-за того, сколько овощей нужно дракону (много) и сколько мяса — Айрин (мало). Они мирились за ужином, когда она пододвигалась ближе, а он — делал вид, что не замечает. И однажды, после месяца такой жизни, Айрин вошла в библиотеку. Библиотека оказалась самой пыльной комнатой во всём замке. Пыль здесь стояла такая, что Айрин чихнула три раза подряд, едва переступив порог. — Будь здорова, — донеслось из коридора. Дракон, как обычно, стоял на страже. — Здесь не убирались сто лет, — прохрипела Айрин, махая рукой перед лицом. — Пятьсот, — поправил дракон. — Альтаир любил читать. После его смерти я не заходил. Айрин посмотрела на ряды стеллажей, уходящих вверх, к тёмному потолку. Книги. Тысячи книг. Кожаные переплёты, пергаментные свитки, фолианты с медными застёжками. Всё это было покрыто серым саваном. — Это сокровище, — выдохнула она. — Книги? — дракон удивился. — Обычно люди в моём замке искали золото. — Золото не рассказывает сказок. Она взялась за уборку с остервенением, которого не было даже в тронном зале. Протирала каждый корешок, сдувала пыль со страниц, открывала тяжёлые крышки, чтобы проветрить старую бумагу. Дракон грел воду. Много воды. Много-много воды, потому что библиотека оказалась огромной — целое море книг, в котором можно было утонуть. Айрин не утонула. Она нырнула. На третьей неделе уборки библиотеки, когда дракон улетел на охоту (он всё ещё добывал мясо сам, утверждая, что «магазинные» туши бездушны), Айрин нашла её. Маленькую книжку. Не больше её ладони. Кожаный переплёт потрескался, но золочёные буквы на корешке ещё читались: «Сказки Старого Гнезда». Она открыла наугад. Первое, что увидела — иллюстрация. Дракон. Но не чудовище, не бедствие. Дракон с человеческим лицом, который держал на руках ребёнка. Внизу была подпись тонким, изящным почерком: «И заключили они союз, что век человеческий короток, а память — длинна». Айрин села прямо на пол, прислонившись к стеллажу, и начала читать. Сказки были не похожи на те, что ей рассказывали в детстве. В её королевстве драконы были огнедышащими монстрами, похитителями скота и дев. Жадными, злыми, глупыми. Здесь же… здесь драконы любили. Строили города. Плакали над могилами людей. Старели, когда теряли тех, кого любили — не телом, а душой. И ещё — совсем удивительное. В одной из сказок говорилось о том, что драконы и люди когда-то говорили на одном языке. Не на языке слов — на языке сердец. И что Бедствие — это не проклятие, а… крик. «Ибо когда дракон остаётся один, тьма не снаружи — она внутри него. И тогда он становится тем, кого боятся, потому что забыл, кого любил». Айрин закрыла книгу. Руки дрожали. Она вдруг поняла, почему Коготь Полуночи не ел предыдущих принцесс. Почему запер в комнате их платья и украшения. Почему каждое утро грел для неё воду. Он не искал жертву. Он искал того, кто напомнит ему, что он — не только Бедствие. --- Вечером, за ужином, Айрин сидела тише обычного. — Ты молчишь, — заметил дракон, разрезая мясо. — Что случилось? Заболела? Замёрзла? Браслет работает? — Браслет работает, — ответила она. — Я сегодня много читала. — И что же? Айрин положила книгу на стол между ними. Маленькую, в пыльном переплёте, который она сама же и отчистила. — Откуда у тебя эта книга, — спросила она, не спрашивая. Утверждая. Дракон посмотрел на обложку. Замер. Его лицо на секунду стало чужим — открытым, уязвимым, похожим на того, с портрета Альтаира. — Альтаир принёс, — наконец сказал он. — Сказал: «Драконы не должны забывать, кем они были. Это для тебя. На тот день, когда я умру». Айрин положила ладонь поверх его руки. Он не отдёрнул. — Там написано про Бедствие, — тихо продолжила она. — Что это крик. Что тьма внутри. — Глупости, — отрезал дракон, но голос дрогнул. — Старые сказки. Дети верят. — А ты веришь? Тишина. Огромная, как весь замок. И такая же пыльная. — Я хочу верить, — наконец выдохнул Коготь Полуночи, не глядя на неё. — Но прошло слишком много лет. И я почти забыл, каково это — когда внутри тебя не тьма. Айрин сжала его пальцы. — Тогда, — сказала она, глядя в его жёлтые глаза, которые сейчас казались почти человеческими, — может быть, пришло время вспомнить? Дракон молчал. А потом медленно, очень медленно, перевернул свою руку и сжал её ладонь в ответ. — Может быть, — прошептал он. За окном выла метель. А в библиотеке, на полке, которую Айрин ещё не протёрла, пыль оседала на золотых буквах другой книги: «Союз драконов и людей. Утерянные главы». Но это — уже совсем другая история.