Мячик судьбы

Тишина в комнате казалась густой, как мёд. Феликс спал беспокойно: он то сжимал край одеяла, то переворачивался на другой бок, пытаясь убежать от навязчивых мыслей. Хёнджин. Хаюн. Сторис. Всё это смешалось в кашу, от которой хотелось плакать даже во сне. Разбудил его настойчивый стук в дверь спальни. — Ликси, к тебе пришли! — раздался голос мамы, которая, судя по интонации, была искренне удивлена. — Поднимайся! Феликс непонимающе заморгал. Спросонок он выглядел растрёпанным: рыжие волосы торчали в разные стороны, на щеке краснел след от подушки, а глаза всё ещё ничего не выражали, кроме сонного недоумения. — Что? Кто? — прохрипел он, нащупывая ногами тапочки. — Твой друг, — мама загадочно улыбнулась и вышла в коридор. Сердце Феликса пропустило удар. Друг? У него не было друзей, которые приходят без предупреждения. Если только… Нет. Этого не может быть. Он ведь всё выдумал. Тот вечер был сном. Феликс накинул худи, поправил волосы (насколько это было возможно) и вышел в прихожую. И замер. В дверях стоял Хёнджин. Собственной персоной. Без Хаюн. Без громкой компании. Просто стоял и смотрел на Феликса своими угольно-чёрными глазами, в которых, как показалось Ли, сегодня не было привычной насмешки. Там было что-то другое. Тёплое. — Привет, соня, — усмехнулся Хён, поднимая пакет с яркой вывеской кондитерской. — Я тебе завтрак принёс. Ты вчера ничего не успел поесть, только чай. Феликс открыл рот, закрыл, снова открыл. Походил на рыбу, выброшенную на берег. — Но… — наконец выдавил он. — Я думал… мне приснилось. — Что именно? — Хёнджин наклонил голову, разуваясь без приглашения (мама только одобрительно кивнула и скрылась на кухне). — То, как ты уснул на моём плече во время фильма? Или то, как я тащил тебя в спальню, потому что ты не просыпался даже от щипков? — Я не… — Феликс покраснел до корней волос. — Ты меня щипал? — Проверял, жив ли ты, — спокойно ответил Хён, проходя на кухню и ставя пакет на стол. — Ты вырубился так, что я испугался. Феликс молчал. Он стоял в проходе и смотрел, как Хёнджин — самый красивый мальчик школы, предмет вздохов всех девчонок и парней, гомофоб, которого все боялись — достаёт из пакета коробку с макарунами и два стаканчика американо. — Откуда ты знаешь, что я люблю макаруны? — тихо спросил Феликс. — Ты вчера всю дорогу от школы ныл, что хочешь сладкого, а потом сказал, что мама не разрешает тебе много сахара, — Хёнджин пожал плечами, будто запомнить чужой заказ в кофейне было делом обычным. — Я просто сложил два и два. — А… а как ты узнал, где я живу? — Ты сам отправил мне адрес в телеграме, забыл? — Хван усмехнулся, но беззлобно. — За вечер ты отправил мне три мема с котом. У тебя проблемы с памятью, Ли. Феликс сел на стул, потому что ноги больше не держали. Он чувствовал себя персонажем какого-то невероятного сна, который всё никак не заканчивался. — Но у тебя есть Хаюн, — выпалил он и сам испугался своей смелости. — Зачем ты здесь? Зачем ты пришёл ко мне с завтраком? Что ты делаешь? Наступила тишина. Хёнджин медленно поставил стакан на стол и посмотрел на Феликса так, что тот почувствовал себя маленьким и беззащитным. Но не страшно. А так, будто его наконец-то увидели по-настоящему. — У меня нет Хаюн, — тихо сказал Хён. — Мы расстались три дня назад. Феликс моргнул. — Что? Но ты… я видел сторис. Вы вместе. В парке. Вы обнимались. — Это фото двухнедельной давности, — Хёнджин вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я не выкладывал ничего нового. А то, что ты видел… она попросила оставить, чтобы «не травмировать фанатов резкой новостью». Но я устал врать. — Врать о чём? Хёнджин подошёл ближе. Остановился в полушаге. Теперь Феликс чувствовал запах его парфюма — горьковатый, с нотками кожи и цитрусов, — и у него закружилась голова. — О том, что мне никогда не нравились девушки, — сказал Хён, глядя прямо в глаза. — И о том, что на физре я не случайно прижал тебя к стене. У Феликса кончился воздух. — Ты… что? — Мяч давно лежал у твоих ног, — голос Хёнджина стал ниже, почти шёпотом. — Я специально побежал за ним. Просто искал повод подойти к тебе. Полгода искал. А ты всё в своём мире. — Я думал, ты гомофоб, — еле слышно выдохнул Феликс. — Я тоже так думал, пока не понял, что хочу смотреть только на одного парня в этой школе, — Хён криво усмехнулся. — Глупо, правда? Сам себя боялся. А потом понял… что тебя бояться гораздо страшнее. Потому что ты мог сказать «нет». Феликс сидел, не в силах пошевелиться. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам — не от боли, а от неожиданного, огромного, почти болезненного счастья. — Я никогда не сказал бы «нет», — прошептал он, и голос сорвался. — Ты идиот? Я влюблён в тебя с седьмого класса. Хёнджин рассмеялся — звонко, неожиданно, совсем не по-холодному. И протянул руку. — Тогда, может, перестанем терять время? Феликс взял его ладонь. Она была тёплой. Настоящей. *** Неделю спустя. Перемена. Феликс сидел на подоконнике в конце коридора, листая ленту Инстаграма. Рядом с ним, почти касаясь плечом, сидел Хёнджин и что-то увлечённо объяснял про новую игру на телефоне. Мимо проходила Хаюн. Она посмотрела на них, вздохнула, но в глазах её не было злости — скорее усталое облегчение. Она просто прошла мимо, кивнув Феликсу. Он кивнул в ответ. — Смотри, — Хёнджин ткнул пальцем в экран. — Это наш кот. — Наш? — переспросил Феликс, приподнимая бровь. — Ну, я имею в виду… если ты захочешь завести кота. Когда мы съедемся. Когда поступим в университет. Лет через пять, в общем, — Хён смутился и покраснел — впервые за всё время. Феликс улыбнулся так широко, что щёки заболели. — Ты сейчас предложение мне сделал через фото кота? — Нет, — буркнул Хёнджин, но уголки его губ предательски поползли вверх. — Пока нет. Он взял Феликса за руку так естественно, будто делал это всегда. И никто вокруг даже не обернулся. Или им было всё равно. Или они наконец перестали прятаться. А за окном моросил мелкий дождь. Но Феликсу было совсем не холодно. Конец.