Искать и найти

В груди болезненно щёлкает и шерсть встаёт дыбом, испуганным и радостным, хоть и чем-то неожиданным это не ощущалось. Встретить Энджела месяцы спустя за углом случайного бара. Вот так просто, внезапно решив выйти на пару минут на улицу, посреди спонтанных посиделок с Черри и Вэгги. Вдохнуть свежего воздуха, дать чувствительным ушам передышку от шума, поебать себе мозги без отвлекающих факторов – наверняка что-то из этого незамысловатого списка и было причиной, а может и всë вместе, Хаск не задумывался. Просто ноги несли наружу, а потом за угол, где он привалился к удивительно чистому кирпичу спиной и пытался понять, что он тут забыл. Сердце своё, судя по всему. Сгорбившаяся в тени у мусорных баков фигура слева от него, которую он не сразу заметил – взглядом не заметил, почувствовал ещё за поворотом, – чуть шевелится, и пустота внутри Хаска скручивается жгучим жгутом. Шерсть встаёт дыбом. Ни один из них не издаёт ни единого звука, не делает ни одного взбалмошного движения. Потому что так и должно было случиться. Ничего удивительного. Всё правильно. Хаск искал и нашёл. Энджел ждал и был найден. Кажется, горло перехватывают слезы, но Хаск слишком давно плакал, чтобы помнить, каково это. Он делает медленный, глубокий вдох и по-прежнему смотрит вперёд, на залитую дождём улицу. Ливень сегодня не орущий, а самый обычный. Как там, на Земле. Хаск любил дождь. Сейчас в принципе любить странно, какая, к чёрту, любовь, вот честное слово... Но всё же, любит он, любит так сильно, что от досады хочется спалить нахрен всë, до чего скованные контрактом лапы дотянутся. Так сильно, что горло перехватывают слезы, которых Хаск не ощущал уже десятки лет. Длинные ноги вытянуты на проезжую часть, и по блестящей коже ботильонов ручьями стекает вода. – Подбери ноги, пока машина не переехала, – говорит Хаск спокойно и переводит взгляд с каблуков на вьющуюся от влаги копну волос. – Мои рефлексы ещё при мне, – так же тихо отвечает Энджел, не отрывая взгляда от мерцающих неоном луж. От звука его голоса под ребрами больно тянет, но это приятная боль. Хаск садится на бордюр рядом, точно так же вытягивая лапы вперед. – Вэгги заебала со своим графиком уборки. Один хуй Нифф всё убирает, ей же в кайф. Нет, надо всем мозги ебать... – он чуть заметно улыбается, – Выпила добротных коктейлей, хоть немного стала терпимее. Энджел ежится, поплотнее запахивая потрепанную кожанку. Хаск её не помнит, раньше у него такой не было. – Вэгги с тобой? – Да, и Черри тоже. – Странная компания. – Вот уж от тебя не буду это слушать. Энджел смеётся. Коротко и едва слышно, но у него сияют глаза. Хаск видит это, потому что поворачивается к нему, чуть склонившись вбок, и в упор заглядывает в свободное от макияжа лицо. Энджел то ли не замечает, то ли упорно делает вид, что не замечает. – Туше. Но, правда, давно вы спелись? – Если ты не заметил, мы давно все спелись. – Ну, не настолько же... – Хуй знает. Дождь начинает лить сильнее. Лапы Хаска промокают насквозь, но ему похуй. Он снова может нормально дышать и видеть ясно. Он нашёл Энджела, вот, что имеет значение. – Как дела у Наггетса? – голос Энджела ломается и он сильнее обнимает себя двумя парами рук. – Хорошо. Мы гуляем с ним все по очереди, а Вэгги посадила его на диету, так что скоро он будет Тощим Наггетсом. Прячет глаза под чёлкой. – Как дела у Вэгги? – Прекрасно, особенно прям щас, надеюсь, она не под столом валяется... Хотя, я её ведь с Черри оставил, бля... – А у Черри? – Прекрасно, с Пентиусом пишутся без остановки, всех задрали уже... – У Нифф? – У неё всё хорошо 24 на 7, ты её знаешь... Поджимает ноги, почти утыкается лбом в колени. – Чарли?.. – Всё как обычно, лучится счастьем и восторгом. Знаешь, сам в шоке, но я, кажется, реально к этому привык, уже не так сильно тошнит каждый раз от очередных её восторженных воплей. Кожа куртки скрипит под вцепившимися в неё пальцами. – А как дела у тебя?.. Хаск даёт себе мгновение, прежде чем ответить. Мгновение на передумать. Мгновение на то, чтобы выбрать лучший ответ. И он выбирает правду: – Хуево. Энджел молчит, обхватив себя ещё и третьей парой рук. – У меня хуево дела, Энджел. Шум дождя заглушает судорожный вздох и шуршание его взметнувшихся на эмоциях крыльев. – Знаешь, я перестал бухать. В смысле, по-черному. И оттого всё ещё хуже, потому что я в сознании, потому что я всё помню, потому что от алкоголя насильно спать не вырубает и я не могу уснуть. Потому что Наггетс скребется в дверь твоего номера, а я не пускаю его туда. Потому что Черри творит хуйню постоянно и мы не знаем, вернётся ли она вообще. Потому что Нифф готовит еду на тебя, а Чарли плачет по ночам у стойки. Знаешь, это смешно, мы даже не разговариваем с ней. Чарли не лезет с болтовнёй, представляешь? Она просто плачет, пока пьёт твой любимый коктейль, а я потом тоже его пью, и иду спать. То есть, я не сплю, я не могу. Днем, обычно, вырубает, но это так себе времяпрепровождение, потому что мне снятся кошмары. Знаешь, что я вижу в этих кошмарах? – Заткнись, – всхлип Энджела мешается с дождём и приглушенным взрывом смеха из-за стен бара, но Хаск слышит и совсем не незаметно придвигается ближе. – Тебя, обкаченного. Тебя. Уходящего. Тебя. – Иди нахуй... – шепчет Энджел разбито, изо всех сил вжимаясь лицом в колени. – Только если на твой, – серьёзно отвечает Хаск, и Энджел в шоке вскидывает голову, глядя прямо на него. Хаск так давно не смотрел ему в глаза. Сердце начинает с силой колотиться, а пушистые щеки позорно краснеют. Он и не знал, что на нём вообще может быть заметен румянец, пока не увидел своё отражение в граненном стакане, после того самого выступления Энджела в казино. Любовь, как оказалось, не в бутылке. Не в ней. – Что? Ты думал, я ничему у тебя не научился? – Хаск зубасто улыбается. – ..Я не думал, что ты захочешь научиться у меня пошло шутить, – наконец отвечает Энджел, всё так же намертво вцепившись в самого себя, но не отводя глаз от лица напротив. – Я и не шучу, – произносит Хаск спокойно, и, когда Энджел заливается багровой краской, вплотную приближается к нему и укрывает их обоих крыльями, – Всем хуево, Энджел. Даже Аластора раздражает происходящее. Неужели ты хоть на мгновение допустил, что у нас реально всё хорошо, пока с тобой происходит пиздец? Энджел не отвечает. Обвивает Хаска всеми руками, утыкается лицом в плечо, перекидывает ногу через его колени. Охуенно. Хаск крепко обнимает его в ответ. Он чувствует себя очень глупо, но это приятное чувство. Наверное, это и не глупость... Просто он уже забыл, каково оно. На крылья с правой стороны попадает вода. Под крыльями сухо и тихо. Безопасно. Хотя бы здесь и сейчас Энджел должен побыть в безопасности. Безопасность в аду... Хаск ебанутый, потому что собрался сделать это правдой. – Ты будешь в безопасности, – вот, он сделал это. Пообещал. Теперь нет пути назад. – Не надо... – Надо. Я обещаю. Я держу свои обещания. Энджел истерично смеётся, уткнувшись в шерсть. – Картёжник, проигравший свою душу... Его обещаниям я должен верить? Хаск не успевает ответить, потому что Энджел вдруг резко поднимает голову и испуганно смотрит в полумраке ему в глаза. – Я не это имел в виду! Я не!.. Блять, Хаски, я не... – он хватает его за щеки верхней парой рук, нижними стискивая плечи, – Ты же... Ты единственный, кому я верю. Я просто... Ты... – Энджел, всё нормально, – Хаск кладёт руки поверх его на своём лице, – Я не обижаюсь. Ты верно говоришь. – Нет!.. – Да. Но это правда... Я держу обещания, – он отводит запутавшиеся кудри с его лица и осторожно гладит висок, – Хоть и алкаш, хоть и гэмблер, хоть и проебал всё, что можно... Только ты в меня и веришь, в неудачника, – почти неслышно говорит он, – Ладно, ещё Чарли. Она по умолчанию верит во всех. Энджел фыркает, вслед за ним опять покрываясь румянцем. Хаск чувствует жар его лица под ладонью. – Лузеры должны держаться вместе. – Вот именно. Цилиндр сваливается с Хаска куда-то вбок, и на макушку сразу ложится рука Энджела. Как же ему сейчас уйти от него? Блядство. – Всё будет хорошо, Энджел. Горло опять, не вовремя перехватывает. – Потерпи ещё немного. Пожалуйста. Я знаю, как отвратительно просить тебя об этом, но ещё немного... – Хаск... Хаск обнимает его. – Ещё немного. – П-пусти меня... Блять! Нет, не смей! Не смей говорить мне эту херню! – Энджел брыкается, слезы текут из его глаз, они вываливаются на дорогу, под дождь, перекатываются по объятому лужами щербатому асфальту несколько раз, кроют матом друг друга без остановки, но Хаск крепко держит его. Недостаточно крепко, чтобы Энджел не мог вырваться, но достаточно для того, чтобы тот не хотел этого делать. – Не смей... – глотая воздух яростно цедит он, – давать м-мне... надежду! Не... – Хочу и даю, – запыхавшись перебивает его Хаск, держит за бёдра, не давая вскочить и убежать. Энджел сидит на нём, с ужасом глядя сверху вниз, тяжело дыша. Одинокая машина неспешно объезжает их, даже не посигналив, – Энджел, скоро... скоро всё будет нормально... – За что ты так со мной?! – его колотит от гнева и горя, и сердце Хаска, вновь найденное пятнадцать минут назад, начинает кровоточить. – Энджел, – он резко садится и обнимает его. Тот больше не вырывается, – Энтони. Энджел беззвучно рыдает, позволяя Хаску прижаться губами к своему лбу. Хаск не ожидал этого от себя, но, опять же, это совсем не ощущалось неожиданным – только нужным. Таким, каким и должно было быть. Как он только прорвался сквозь все эти месяцы?.. Почему-то именно сейчас на Хаска во всей красе навалилось осознание всего пиздеца и груза собственных переживаний, которые он, оказывается, охуеть как, сука, успешно подавлял столько времени. Ещё и без алкоголя. Как только, блять, умудрился? Ну, а иначе б и не вывез. Как и остальные. И жизнеспособного плана по отпизжеванию всех Ви сейчас не было бы, возможно. Он обхватывает лицо Энджела руками, почти касаясь его своим носом. – Ну неужели ты думал, что мы всё так оставим? – он даёт ему время осмыслить эти слова, и, когда во взгляде Энджела загорается огонёк надежды, твёрдо продолжает, – Ты и правда нас настолько плохо знаешь? – Вы... – Энджел поджимает губы, – Вы ничего не можете сделать. – Ты удивишься, на что я способен, когда оно мне надо, – ухмыляется Хаск, – Всё мы можем. И ты всё можешь. – Как... – Увидишь. Дьявол побери, я так долго искал тебя... – Хаск вжимается лбом ему в шею, над отяжелевшим из-за воды пушком, – Чтобы сказать, что всё будет хорошо. Что осталось немного подождать. Чтобы ты знал. Энджел мотает головой. – Нет, я бы с ума сошёл в ожидании. – Может, ты прав, может, так и лучше. И до тебя невозможно было достучаться ни через какие каналы... – Хаск настойчиво всматривается в него, и Энджел мрачнеет. – Не спрашивай. Не... давай потом. Немного, говоришь, осталось? Правда, немного? – мямлит он неуверенно, пряча взгляд, и Хаск уверенно кивает. – Да. – Если ты меня обманешь... – дрожащим голосом угрожает Энджел, а Хаск вдруг хохочет и валит их обоих обратно на асфальт, – Хаск!! – Если я тебя обману, делай со мной, что захочешь. Впрочем, если не обману, тоже делай всё, что захочешь. Я не стану возражать. Энджел хихикает. – Всё, что угодно? – Да, паучок. Всё, что угодно. Дождь идёт так давно, что уже успел смыть всю свойственную адским улицам грязь с дорог. Они оба промокшие насквозь и взъерошенные, но вполне себе чистые, когда, наконец, поднимаются на ноги. Счастливая улыбка Энджела меркнет и он отступает от Хаска в сторону. Хаск инстинктивно тянет руку к нему, понимая, что всë. Время вышло. – Мне пора, – выдавливает Энджел, – Спасибо, что нашёл меня, – шепчет он и сердце Хаска разбивается вдребезги. Остаётся мелкими осколками в руках Энджела. – Мы любим тебя, Энджел, – Энджел закусывает губу и жмурится, – Потерпи ещё немного. Я приду за тобой. – Я убью тебя, если не придешь. – Боюсь, я сам себя убью в таком случае, ты не успеешь. С его губ срывается смешок. – С чего бы тебе это делать... – Ты идиот, если ещё не понял этого, – Хаск делает шаг к нему, – Или притворяешься идиотом. – Если не буду притворяться, то ебнусь... – Энджел осторожно гладит его за ухом. Пиздец. – Тебе недолго осталось притворяться. – Поцелуй Наггетса за меня, – выдавливает Энджел сквозь слезы. – Это ещё как? Я поросят ещё не целовал никогда. Энджел целует его в лоб. – Вот так. Обнимает ладонями лицо и мягко прижимается к губам. – А вот так не надо. Это только для тебя. Хаск забывает, как дышать. – Можно ещё раз? Я не запомнил. – Пиздишь, как дышишь, – "А я и не дышу", думает Хаск, когда Энджел вновь целует его, но это и правда враньё, потому что каждый поцелуй намертво отпечатался в его памяти и уже никогда оттуда не исчезнет. – Я жду, – произносит Энджел на прощание и уходит. Уносит сердце Хаска с собой. Хаск возвращается в бар, забирает пьяную в хлам Вэгги и пьяную чуть-чуть Черри и всю дорогу до отеля слушает анекдоты категории Б первой и неадекватный ржач второй. – Я видел Энджела, – говорит он после того, как Чарли забирает свою ненаглядную просыхать, а Черри заваливается с пивом к нему в номер. – М, – он ожидал, что она взбесится, потому что её оставили не при делах, но почему-то она совершенно спокойна, – Ты поэтому такой? – Какой? – Как будто тебя отпиздили. – Да разве?.. – Хаск всерьёз начинает оглядывать себя, подойдя к зеркалу, а Черри громко фыркает. – Ну ты и лопух! Я ж блять не серьезно. – А как тогда? – раздраженно спрашивает Хаск, мощным взмахом крыльев скидывая её на пол со своей кровати, – Не еби мне мозг и говори по существу. – Блять, ну, не знаю, пришибленный, – она усаживается на стол и болтает ногами, – Ебанутый. Э-э-э, как... – вдруг краснеет и скрещивает руки на груди, – Пошёл нахуй, в общем. – Сильные доводы, а всë-таки? – Л-ладно, – Черри глубоко вздыхает и опрокидывает в себя сразу полбанки, – Пентиус так выглядит иногда. – В смысле? Черри молча смотрит на него в упор несколько мгновений и, несвойственно для себя, смущённо отводит взгляд в сторону, опять краснея. И до Хаска доходит. И он тоже краснеет. Позорно. Ужасно. Блять. Он выставляет ржущую Черри за дверь, гладит Наггетса, который, тоже словно почуяв, что скоро всё будет хорошо, впервые за долгое время мирно дремал, и сам падает спать. Его заживо жрёт тревога и страх, впереди ещё много трудностей, ебануться каких сложных, прямо сейчас Энджел страдает, он всё это время страдал и страдает, но, но... Лицо Хаска всё ещё горит от его касаний, руки помнят тепло Энджела, в ушах стоит его голос, смех, перед глазами – его улыбка, взгляд, он весь. Живой. Не потерявший себя. Хаск ударяет по кровати руками так, что рвёт когтями матрас, и яростно рычит. Ещё немного. Возможно, даже меньше недели. Это и так заняло слишком много времени. Завтра на собрании будут решаться последние нюансы спасательной операции. Хаск пообещал. И он сдержит своё обещание. ...Ох, черт, он же должен ещё Наггетса поцеловать. Блять. В принципе, не настолько дикая идея, Хаск уже давно привязался к поросенку, а в далёком человеческом прошлом и вовсе, бывало, чмокал своего кота. ...И он обещал Энджелу, пусть и не вслух. – Наггс, ты спишь? Твой хозяин просил кое-что передать.