Devil in Disguise

      Сонхва говорили не связываться с ним. Предупреждали, что стоит держаться от него подальше. И вот сейчас он смывает с лица последствия своих ошибок.        Тонкая струйка крови аккуратно стекает по шее и капает в раковину. Разбитая губа еще саднит. Сонхва прикрывает глаза от боли. В голове проносятся воспоминания о вечере, когда все началось.       Сонхва помнит все в мельчайших деталях. Как друзья позвали его в этот проклятый бар. Как там было темно и тесно, как пахло алкоголем. Он помнит, как от скуки смотрел по сторонам и как впервые увидел его.         Человек в костюме сидел за барной стойкой и, опершись на руку, смотрел на Сонхва. Под острым взглядом парень почувствовал себя неуютно и отвернулся. Наклонившись к другу, он спросил:       «Кто этот человек?»       Мужчина бросил взгляд в его сторону и ответил:       «Не связывался бы ты с ним. Поверь, он тот еще дьявол».       Сонхва вновь повернулся к незнакомцу. Тот продолжал смотреть на него, плавно моргая. Теперь они оба сверлили друг друга взглядами. Наконец незнакомец поднялся и двинулся в сторону Сонхва. Он подошел, немного наклонил голову в знак приветствия. Только сейчас Сонхва смог разглядеть черты его лица, довольно мягкие и приятные. Завитые волосы прикрывали лоб. Больше всего привлекали его выразительные глаза и… улыбка. Господи, когда он галантно протянул руку, чтобы помочь Сонхва подняться, и одарил улыбкой, такой яркой, с белоснежными зубами, у парня подкосились колени. Жестом незнакомец указал в сторону выхода. Сонхва понял, что тот хочет поговорить в более тихом месте, и двинулся следом за ним.         На улице было темно и прохладно. Дорогу освещал одинокий фонарь, в тусклом свете которого пролетали пылинки.        – Зачем вы позвали меня сюда? – спросил Сонхва, подрагивая от дуновения ветра. Он уже сомневался, что стоило отходить от людей с незнакомым человеком.         – Мне показалось, вы скучаете, – протянул мужчина, вновь ослепляя Сонхва улыбкой. – Невыносимо, когда такой привлекательный парень чем-то недоволен. Если кто-то посмел обидеть вас, скажите, и я обязательно разберусь.       – Нет, что вы, – Сонхва неловко усмехнулся. Незнакомец явно с ним заигрывал. – Просто я не любитель баров и шумных компаний.       – Надо же, я тоже! Учту этот факт перед тем, как назначить вам свидание.        Глаза Сонхва расширились: с ним в открытую флиртовали. Такого в его жизни еще не случалось, и парень не знал, как реагировать. Ему следовало признать, что очарование и смелость незнакомца произвели на него впечатление, а брошенные фразы, полные уверенности, действовали безотказно.        – Так что же, завтра в шесть?        – Да, думаю, мне подойдет, – ответил Сонхва быстрее, чем подумал. Затем спохватился, осознавая, что необычайно быстро поддался чужому обаянию. – Подождите, я ведь даже не знаю вашего имени. Меня зовут Пак Сонхва.        Он протянул руку для рукопожатия, однако мужчина мягко взял ее своей и наклонился, оставляя на кончиках пальцев короткий поцелуй.        – Ким Хонджун, – и вновь эта улыбка. Сонхва успел лишь выдохнуть, ощущая фантомное прикосновение чужих губ. В руке его оказалась бумажка, на которую указал мужчина. – Вот мой номер, я буду ждать звонка.        Хонджун развернулся и растворился в темноте. Сонхва был уверен, что тот снова улыбается.        «Такой самонадеянный. Почему он так уверен, что я позвоню?» – фыркнул парень. Он пробежал глазами по цифрам на бумажке, затем перевел взгляд на свои пальцы.        Позвонит. Обязательно позвонит.        Будь у Сонхва возможность вернуться на год назад, в тот самый вечер, он никогда бы не позвонил. Разорвал бы номер и бросил на землю, смешав с пылью и грязью. Еще прошелся бы по нему ногами, так, для уверенности.  Слеза стекает по щеке, как на зло попадая в рану на губе. Боль нарастает, но сердце сжимается еще сильнее. Хочется кричать, но он лишь сжимает кулаки до белых костяшек.        Сонхва души не чаял в Хонджуне. Начиная с первого свидания, нет, даже с первой встречи, с первого взгляда он растворился в этом человеке. Хонджун был чертовски привлекателен, вежлив, осыпал его комплиментами и подарками. Было заметно, что он серьёзно настроен по отношению к парню, и это не могло не растопить чужое сердце.         Каждое утро начиналось сообщением с теплыми пожеланиями, каждое свидание сопровождалось букетом цветов. На встречах Сонхва терял голову от чужих умных фраз, восхищаясь его образованностью. Речи Хонджуна завораживали, его можно было слушать часами, что Сонхва и делал.              Через три месяца, после очередного свидания, Хонджун предложил переехать к нему, ссылаясь на то, что жить вдвоём будет удобнее. Он не давил, лишь слегка намекал, что ждёт чего-то большего. На следующий день парень перевез свои вещи.       Сонхва с трепетом снимал с себя одежду в их первую ночь вместе. Хонджун смотрел на него так, что все стеснение и неуверенность улетучились. Он снова улыбался и водил языком по губам, показывая свое вожделение.        Хонджун оказался идеальным любовником. Утром, пока тот еще спал, Сонхва, завернувшись в чужую рубашку, отправился на кухню готовить кофе. Он поставил кружку на стол, но услышав шаги обернулся и толкнул ее локтем.        – Хонджуни, я...       Кружка с грохотом разлетелись на куски, разбрызгивая горячий напиток по всей кухне, заливая белоснежную рубашку и обжигая бедро Сонхва.        И вот тогда все изменилось.        Хонджун зажмурился, а когда открыл глаза, они блеснули холодом. Он двинулся вперёд, чудом обходя осколки, и остановился прямо перед Сонхва.        – Ты испачкал мою рубашку. – В голосе прозвучали ледяные нотки.        – Да, прости, я и сам обжегся, и кружка была моей любимой, – начал Сонхва.       – Выстирай ее.       – Но мне нужно обработать ногу, она ужасно болит, – сказал Сонхва чуть тише.        – Если не сделать это сейчас, пятна не отмоются. Нога подождет.        Парень хотел возразить, но промолчал и вышел из кухни, прихрамывая. Он присел на край ванны и опустил в нее рубашку, включив горячую воду. Сонхва захлестнула волна обиды вперемешку с чувством вины за испорченную вещь. Хонджун всем своим видом показал, что элемент одежды ему дорог, но разве ему не жаль любимого человека, испытывающего боль? Разве Сонхва не важнее белой рубашки?        Еще много мыслей проносилось в его голове, пока он замывал пятна, обжигая пальцы. Со временем обида сменилась оправданием, ведь Хонджун наверняка просто сильно расстроился из-за любимой вещи, и это Сонхва на самом деле виноват в своей неосторожности. И вообще, он получил наказание за то, что расстроил своего парня.        Оправдав его в первый раз, Сонхва сам подписал себе приговор. Теперь, стоя перед раковиной и гладя на свое жалкое, ничтожное отражение, он думал, что было бы, не будь он таким глупым. Он был так слеп… вплоть до сегодняшнего вечера.        Хонджун стал регулярно делать ему замечания. То полотенце висит не там, то еда пересолена. Хонджун все так же дарил подарки, говорил комплименты, проводил время с ним, но стоило Сонхва нарушить правила, ведомые одному его партнеру, тот отвечал ему холодом, заставляя утопать в чувстве вины. Все это казалось такими мелочами, пока не начало доходить до абсурда.       Когда Сонхва вошел в кухню, его парень сидел за столом. Ледяным тоном он спросил:       – Ничего не хочешь мне сказать?       – О чем ты?        – О чем я? – Хонджун усмехнулся и помотал головой, затем резко подскочил. Стакан, который он держал в руке, полетел в стену и разлетелся на куски. От неожиданности Сонхва дернулся. – Тебе на телефон пришло сообщение. Какого черта тебе пишут девушки, Сонхва? – вскричал он, подходя вплотную к парню и тыча экраном ему в лицо.        Слезы подступили к горлу, лишая возможности дышать.        – Хонджуни, я не знаю, кто это, – начал он тихо, но пока еще уверенно.        – Не знаешь? Не знаешь? Я не намерен терпеть твою ложь. Ты настоящий предатель, вот ты кто. Я люблю тебя, столько для тебя делаю, а тебе мало? Новых ощущений захотел? Никому ты, кроме меня, не нужен, – Хонджун отвернулся, до боли прикусывая губу.         Сонхва зарыдал от обиды, от ложных обвинений, от испуга и от собственной беспомощности. Кому он правда нужен? Он упал на колени, крепко прижимая руки к груди, слезы градом лились по щекам и мочили шею.        Хонджун изменился в лице и сделал шаг назад, как от больного. Голову пронзила резкая боль, отдающая в виски. Он прикрыл веки и оперся рукой на стол, чтобы не упасть. Перед глазами всплыли обрывочные образы, что били по ним, словно вспышки. В ушах стоял шум. Вот его мать лежит на полу так же, как Сонхва сейчас. Отец навис над ней, замахиваясь, кричит что-то про измену. Потом захлопывается дверь – это был последний раз, когда он видел отца. Мама долго плакала. Хонджун ненавидит слезы.        – Не плачь. Не плачь! – сначала тихо, еле слышно, потом громче, громче, срываясь на истеричный крик повторял Хонджун снова и снова.  Сонхва глотает слезы, чуть ли не перестает дышать. Вытирает тыльной стороной ладони влажные щеки и шею, поднимается, спотыкаясь, и выходит из кухни.       С тех пор и до сегодняшнего вечера он больше не плакал.        В темной спальне Сонхва стоит на коленях перед Хонджуном. Тот только вошел в дом, и, не разуваясь, влетел в комнату. Схватил парня, сидящего на кровати, за шею и стащил на пол. Больно надавил на плечо, не давая подняться.        – Как ты посмел не ответить на мой звонок? Чем ты был так занят, пока меня нет? Прячешь любовника? Любовницу?        – Тут никого нет, Хонджун, – испуганно и примирительно начал Сонхва.        – Конечно! – его губы растянулись в той самой улыбке. Но она уже не привлекала, не манила. Она пугала. – Ты просто жалкий обманщик, Сонхва, ты мне врешь. Издеваешься!       Сонхва подавил рыдания и осмелился посмотреть на парня. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, он повторил:       – Тут никого нет. Я люблю только тебя.        – Разве? Тогда докажи это. Поцелуй мою обувь, Сонхва.       Тот замер, не отрывая глаз от Хонджуна.       – Ну же. Покажи свою верность.        До Сонхва наконец дошло, что тот говорит абсолютно серьезно. Он растерялся и не мог нормально соображать, ведь все силы уходили на то, чтобы сдержать слезы. Тело отказывалось слушаться, но Сонхва собрал волю в кулак и согнул спину. Он коснулся губами холодной грязной кожи и отстранился, медленно поднимая голову.        – Жалкий, – Хонджун просто констатировал факт. Сонхва сам понимал, как ничтожно сейчас выглядит. Рыдать хотелось все сильнее, но он не стал.        Хонджун приподнял пальцами его подбородок, покрутил голову из стороны в сторону, резко отвел руку и ударил Сонхва по лицу. Звонкий удар пронзил тишину комнаты. Сонхва прижал ладонь к щеке и попятился назад, отползая. Хонджун, даже не взглянув на него, вышел из спальни.        Спустя минуты две Сонхва поднялся и поплелся в ванную. Он закрыл дверь на защелку и встал перед зеркалом. Во рту он ощущал солоноватый привкус крови. Он включил ледяную воду и умыл лицо, смешивая с ней слезы, которые не мог больше сдерживать. Позволив воде бежать дальше, Сонхва поднял голову, встречаясь глазами со своим отражением и жестокой реальностью.       Хонджун стал тем, кого боялся. Изменить это не получится. Сонхва нужно бежать.