call me by your magnolia

Маями радушно встречает иностранных гостей знойным солнцем. Вдыхая американский воздух, чувствуется свобода, пробирающаяся до легких, на сердце становится легче, а настроение поднимается выше Эвереста. Шум морского прибоя, гомон спешащей толпы и окрыляющее ощущение единства с происходящим — идеальное сочетание для успешной командировки. Многоэтажные высотки словно фигурки домино выделяются на фоне раскидистых, пушистых верхушек пальм, невидимой нитью разделяя город на две части: серые офисные здания с ежедневной рутиной как у муравьев и маленький островок веселья на берегу необъятного океана.        И прямо сейчас сердце рвется в пучину развлечений.        Америка ощущается подростковым бунтом после строгой, консервативной Кореи с ржавеющими рамками приличия, уважением и двойными стандартами.        Солнечные очки с головы ложатся на переносицу, заслоняя карие глаза.        — Как же здесь ярко, — недовольно фыркает Мин, прячась от палящего солнца под навесом здания. — Можно автояркость настроить? Я не привык к буйству красок.        — А мне здесь нравится! — Тэхен потягивается после длительного полета в бизнес-классе, разминая затекшие мышцы, и улыбается ослепительно. — Когда еще выдастся возможность слинять из Кореи под предлогом переговоров с американцами?        — Тебе? Да хоть каждый день.        — Это да, но с тобой — это нереально. Ты скоро плесенью покроешься.        Тэхен не видит глаз мужчины, но вздернутая бровь говорит сама за себя.        — Не знаю, как тебя, а меня конкретно заебала обстановка. А лучший отдых — это смена деятельности!        На их счету бесчисленное количество поездок в свободолюбивую и открытую Америку. В каждом штате побывали, хорошенько повеселились и посмотрели достопримечательности в лице местных клубов и баров с самой лучшей выпивкой и парнями. И если Юнги налегал на первое, то Тэхен не отказывал себе в мужском внимании, получая удовольствие от готовых на все молодых мальчишек за парочку шотов текилы. Мин лишь с роксом виски следил, как друг под ручку с двумя-тремя юношами уединялся на диване в вип-зоне, туалете, приватной комнате, а порой и в коридоре. Последнее Мин старательно игнорировал, не желая разглядывать член друга в чужой заднице. Юнги избирательно подходил к выбору партнера на ночь. Возраст, внешний вид, состояние и опытность — главные критерии, которые некоторые заваливали еще на первом пункте. С несовершеннолетними трахаться, переваливая за черту тридцати с лишним, — табу для Юнги, которое он не нарушал, даже будучи в стельку пьяным, ему проблемы на трезвую голову не нужны.        — От бизнесмена к безработному?        — От бизнесмена к покорителю сочных задниц! — Тэхен игриво подмигивает и в своей леопардовой рубашке, держащейся на трех пуговицах снизу, похож на сутенера. — Что может быть прекраснее, чем необременительное знакомство с молодым парнем? Только жаркий, как погода в Маями, секс на пляже!        — Извини, но песок между гениталиями не совсем возбуждающе.        Юнги поправляет струящуюся легкую гавайскую рубашку с цветными перьями, а под ней плотно прилегающая к торсу белая майка идеально очерчивает изгибы натренированных мышц пресса.        — Поэтому нужно трахаться на шезлонге, — Тэхен не желает закрывать тему секса. Кажется, он приехал сюда с одной целью — угомонить свой сперматоксикоз.        Не желая слушать подробности интимной жизни и ее полного отсутствия, Мин выходит из тени и машет рукой у обочины в попытке поймать такси.        — Знаешь, а я ведь даже никогда не интересовался, какие мальчики нравятся тебе, — Тэхен подкрадывается со спины и закидывает руку ему на плечо, оказываясь интимно близко, и шепчет искушающе: — Блондинки или брюнетки? — словно змей в райском саду предлагает запретное яблоко.        — Ты про цвет волос на голове или лобке? — вопросительно изгибает бровь, стреляя взглядом в Кима.        — У тебя есть и такие предпочтения?        — Думаю, тебе эта тема ближе, — Юнги аккуратно сливается с темы, сбрасывая чужую руку, как только такси останавливается перед ним.        — Так блондинки или брюнетки? — не унимаясь, продолжает Ким, провожая друга под строгим взглядом.        Юнги кидает водителю купюры, диктуя адрес отеля, в котором они остановятся, и закрывает дверь перед носом Кима, утолив любопытство напоследок:        — Блондинки.        «Знающие себе цену и сводящие с ума своей проницательностью», — остается неозвученным.       

🪩❤️‍🔥🪷

В ночном клубе «Like Crazy» творится альманах самого искушающего, что только есть на свете. Здесь смешались похоть, желание и искушение — дьявольская смесь. Загорелые полуголые мулатки разносят кислотные и дымящиеся напитки, заигрывая с проходящими мимо посетителями: бросают заинтересованные взгляды, виляют бедрами и манят пальчиком, оставляя за собой сладкий шлейф парфюма и заливистый смех. Эти девушки знают свое дело. Люди отрываются под известные хиты, двигаются на танцполе в такт мелодии, управляющей телом, как крысолов под волшебную дудочку. Музыка просачивается под кожу, проникает в самые мелкие капилляры и разносится по телу самым быстродействующим наркотиком. Юнги не может не засматриваться на обтянутые джинсой упругие задницы, оголенные бедра и подтянутые животы парней и девушек, удостаивая каждого голодным взглядом. Он вышел на охоту, его цель — подцепить молодую добычу и провести хороший вечер в компании с продолжением. Если в Корее для этого нужно ходить в закрытые клубы, специально предназначенные для знакомства со своим полом, прячась, лишь бы в СМИ не просочилась нежелательная информация, способная сломать репутацию, то здесь все иначе.        За это Юнги и любит Америку.        За свободу выбора и взглядов.        Только переступив порог, Тэхен растворился в толпе. Юнги уверен, друг уже натягивает одного из мальчишек в кабинке уборной, и морщится от этой мысли. Ким неразборчив и нетерпелив в своем желании, но Мин не осуждает его.        Мужчина присаживается за барной стойкой и подхватывает с подноса мимо проходящей официантки гремучую смесь самых вырвиглазных цветов с взбитыми сливками и вишенкой сверху. Слишком приторно, сладость осядает на кончике языка. Юнги разворачивается к пьяной толпе и выискивает себе жертву, сканируя обстановку, как лев в прайде. Еще ни один не смог отказать его властной и уверенной ауре, сложно отказаться от возможности, выпадающей раз в жизни. После целого месяца плодотворной работы хочется позабыть о сделках, поставках, документах, сроках с дедлайнами и просто отдаться во власть алкоголя и пышущего желанием чужого тела. Нос улавливает свежие нотки ванили и миндаля, и запах впивается в носовые рецепторы, протаскивая как по сырой траве. Юнги напрягается, выискивая взглядом объект приятного аромата, краем глаза замечая пшеничные колосья, спадающие по самые лопатки водопадом. С коктейля пропадает вишня, оказываясь в чужих руках. Глаза устремляются на парня, но не успевают зацепиться и рассмотреть, он исчезает в толпе дымкой наваждения.        Мин облизывает губы, пытаясь зацепиться за светлый силуэт, но тот исчезает так же быстро, как и появляется в поле зрения. Свет в зале заливается рубиновым пламенем, музыка стихает, а танцующая толпа расступается, занимая места в креслах. Юнги заинтересованно смотрит на сцену, где молодой парень объявляет танцевальный номер. Толпа одобрительно хлопает, а Мин улавливает перешептывания:        — Тот самый?        — Да, это местная звезда. Он так танцует, что у всего зала встает!        Сведя брови на переносице, Юнги вновь смотрит на сцену, ожидая появления местной причины стояков.       

Lil Nas X — Call Me By Your Name (Montero)

Тишина в зале нарушается музыкой. Первые аккорды на гитаре Юнги узнает, и его интерес к выступлению только возрастает, как интерес к новой плодотворной сделке. Парень появляется на сцене и плавно двигает пальцами с кольцами, а на запястьях множество блестящих и звенящих браслетов, блистающих в свете софитов. Пока все в клубе раздевают и без того полуобнаженного юношу, Юнги не двигается, затаив дыхание, очарованный неземной красотой, спустившейся с самого Эдема. Точно небеса разверзлись, пропуская на грешную землю свое искусное и лучшее творение.        Медовая кожа блестит в рубиновом зареве, бедра плавно в такт музыке двигаются, маня прикоснуться и оказаться между ними. Пластичные и четкие движения грациозно привлекают даже самого незаинтересованного и гомофобного зрителя.        Ангельская красота не оставляет равнодушным безбожных грешников.        Плоский живот совершает волны, на которых подбрасывает Мина, как на американских горках. Босые ноги ступают по полу, едва касаясь, он порхает, как бабочка, умело лавируя на грани танца и стриптиза. На грани нервов Мин Юнги. Серая вуаль закрывает его лицо, являя лишь глаза. И лучше бы они были скрыты тканью. Увидев их раз, сложно не потерять рассудок. Юнги уверен, немало потонуло в холодом океане. Два колких ледника с кошачьей тонкостью и изяществом скользят по залу, награждая небесным благословением лишь избранных. И Юнги входит в число этих смертных. Пронзительные льды смотрят на него долго и неотрывно, впуская свой яд на расстоянии, но на полное поражение.        Юнги, не моргая, пристально следит за танцором, смакуя каждый взмах ресниц, волну живота, движение рук и порхание коротких украшенных пальцев. Вуаль не часть образа, а защита для смотрящих, ведь если увидят больше позволенного, не смогут вернуть рассудок. Серебряная органза струится по телу, скрывая грудь и пах, но тонкой ткани не скрыть торчащих бусин сосков. Юнги бы открыл культ поклонения его телу и молился бы каждую ночь, прося возможность коснуться ангельской кожи.        Парень заигрывает с толпой, играет свою роль и получает восторженные вздохи и купюры на сцену, но они не имеют большого значения, пока на него смотрит одна конкретная пара глаз. Юноша прислоняется спиной к шесту, заносит руки над головой, обхватывая прохладный металл, и разводит бедра широко. Парочка зевак с первых рядов тянутся ближе увидеть запретное, скрытое за тканью, навострив руки в штанах, но парень тут же сводит их, виляя тазом, и продолжает представление. Юнги с восхищением наблюдает за ним, теряя остатки самообладания, еще никому не удавалось его пошатнуть, но танцор ступает по его осколкам. Еще несколько таких трюков, и Мин последует примеру многих, начав дрочить при всех.        Ангельское создание выглядит непорочно и свято, но смотря в холодные глаза, Мин не видит в них благочестия. В недрах ледников горит адское пламя, способное выжечь целые цивилизации. И было бы благоразумно бежать подальше от него, но Юнги переступает через пепелище, обрекая себя на страдания в вечном огне. Светлые волосы скользят по плечам, словно растопленное сливочное масло, щекоча желание мужчины. Он с расстояния запоминает, следит и изучает танцора, найдя свою добычу, но впервые сомневается, ведь перед ним не пойманная лань, а такой же хищник, оттого охота и разжигает аппетит.        Притягательные ледяные глаза скользят по толпе и зацикливаются на определенном мужчине, а губы вторят словам в песне:        — Call me by your name.        Юнги точно знает, кому они адресованы, и медленно приподнимает уголки губ в улыбке.        Два хищника попали в ловушки друг друга.        Музыка заканчивается, как и волшебный танец. Парень застывает в первоначальной позе и загнанно дышит, получая шквал оваций, а вместе с одобрительными выкриками на сцену летят купюры. Но парень не смотрит на усыпанный долларами пол, его внимание приковано к Юнги. Несколько секунд зрительного контакта, и юноша исчезает за кулисами, а Мин только сейчас выдыхает, чувствуя, как покалывает кончики пальцев.        Танцпол вновь заполняется людьми, и мир возвращается в прежнее русло, вот только Мин до сих пор смотрит на сцену и видит призрачный силуэт танцора и его резких, как сталь, глаз. На плечо ложится мягкая ладонь, и Юнги узнает кольца и браслеты, поднимая взгляд, и получает контрольный выстрел в лоб.        — Hi, honey, — мурчащий шепот оживляет сознание, и Мин сглатывает гулко, что не ускользает от острого взгляда. — You look even sexier up close.        — Вблизи ты еще сексуальнее.        Парень смеется искренне, обнажая белоснежные ряды зубов, а Юнги продолжает получать пули. Ангел спустился к нему и награждает своим присутствием.        — Значит, из Кореи прилетел сюда, — парень встает боком к Юнги, опираясь локтем о барную стойку, и забирает коктейль не глядя на бармена. — Первый раз здесь, — не вопрос, а утверждение.        — С чего ты решил?        — Впервые вижу тебя в баре.        — А ты всех лично знаешь или со сцены запоминаешь?        — Ты выделяешься. Смотрел не со слюной у рта, но торчащей ширинкой, — стреляет коротко на пах, но Юнги не оправдывается и не смущается, смотря точно на парня.        — Думаю, это обычная реакция на тебя.        Парень хитро щурится и губами обхватывает трубочку, потягивая сахарную бомбу. Мин пристально смотрит, как двигается кадык от каждого глотка. Тонкая прозрачная ткань сменилась на черные свободные джинсы, белая сетчатая укороченная кофта на молнии застегнута не до конца, а под просвечивающей тканью такого же цвета майка. Оценив парня в одежде, Юнги возвращается к лицу и вздыхает тихо, гипнотизируемый полными розовыми губами, с пышностью которых могут посоревноваться только пионы. Нежные черты лица делают из танцора милое ангельское творение, но стоит вновь встретиться глазами, как все представления о божественном рушатся о скалы.        — Не представишься? — интересуется, изогнув вопросительно бровь, парень.        — Юнги. А твое имя?        — Чи… — парень запинается, чувствуя толчок в спину, и поддается навстречу в попытке уйти от прикосновения, ощущая на талию крепкую ладонь. Юнги притягивает его ближе, касаясь коленями его бедер, и получает разряды по всему телу вместе с теплом, исходящим от танцора. Юноша смотрит на него, оказываясь в интимной близости, и выдыхает ему в губы: — Чимин.        Мин вдыхает полной грудью, ощущая сладость ванили с миндалем, и улыбается, а Чимин облизывает пересохшие и вечно приоткрытые губы.        — А изящный и утонченный, как магнолия.        Карие глаза видят, как что-то волнующее загорается в глазах напротив.        — Красивое выступление, — Мин взглядом пробегается по коже, обласканной солнцем. — Полный спектр эмоций испытываешь, пока смотришь.        — От восхищения до возбуждения? — в голубых глазах сияют искры, волнуется неспокойное море. — Ты до сих пор взбудоражен. От потрясения отойти не можешь. Первый раз стриптиз смотрел?        — Я видел много выступлений, но твое превосходит все, магнолия, — шепчет на ухо, задевая губами чувствительную кожу. Чимин укладывает ладонь ему на плечо и касается осторожно, пробуя и узнавая, насколько много ему дозволено.        Ему разрешение вовсе не нужно.        — Позволь пригласить тебя на свидание в свой номер.        — Так красиво мне секс еще не предлагали.        — Кто сказал, что я хочу переспать?        — Он, — пухлый пальчик элегантно касается паха. И одного невесомого прикосновения хватает, чтобы член ответно дернулся. Чимин усмехается, закусив губу. — Но кто сказал, что я откажусь? От свидания — точно нет. А секс еще нужно заслужить.        Самоуверенный и властный тон пронизывает до мурашек. Эта сильная аура восхищает. Парень не только себе знает цену, но и проницателен.        Десять из десяти.        Отставив напиток в сторону, Чимин с легкостью и пластичностью кошки отстраняется, скользнув ладонью от паха до колен, и ухмыляется хищно, подмигнув. Не поддаться такому сладкому и ядовитому искушению невозможно, и Мин идет на поводу у греха.        Соблазн щекочет горло, сдавливая в тисках кадык, и имя ему Пак Чимин.       

🪩❤️‍🔥🪷

Номер отеля с появлением магнолии заполняется свежестью, витающей в воздухе. Плавные движения бедер приковывает внимание, отпуская животное желание. Еще в машине Юнги понял, что этот парень не одноразовая вещь, а самое сильное влечение, после которого смерть — единственный безболезненный способ прекратить метания. Чимин заигрывает каждым движением, но в них нет пошлости, вульгарности и открытости, намекающей на секс, его флирт в долгих молчаливых взглядах и не ускользающей от глаз улыбки на полных губах, что самый губительный источник жизни. Мин не пробовал их на вкус, но уверен, одного поцелуя не хватит утолить жажду. Он ведет беседу с водителем на английском, смеется тихо, а Юнги смакует каждое слово и интонацию, не понимая сути, гипнотизируемый одним лишь голосом. Он попал в сети сирены, по своей воле дал себя поймать и не жалеет, изучая мягкие черты профиля, контрастирующие с пронзительными глазами, от которых все существо подбирается, сжимается в комок, а сердце пропускает удары с завидной регулярностью.        Переступив порог номера, Чимин потягивается, осматривая апартаменты.        — Дорого, — заключает быстро и проходит внутрь. — Мой спутник — бизнесмен?        — Денег у меня достаточно. На твои хотелки хватит, — Юнги пропускает гостя внутрь, закрывая дверь, и скидывает яркую рубашку, оставаясь с обнаженным торсом, что не ускользает от пристальных глаз.        — Так сразу? Даже не предложишь мне выпить? — усмехается парень, остановившись у окна. — Какой нетерпеливый.        — А ты любопытный, — Юнги лениво подхватывает два бокала и заполняет их вином. — Просто секс меня не интересует, хочется узнать тебя поближе, — и протягивает бокал, намеренно касаясь пальцев.        Чимин улыбается, смочив губы, и одаривает мужчину взглядом.        — У тебя есть вкус, — одобрительно оценивает вино.        — Я знаю, — Юнги ухмыляется, не сводя глаз с танцора.        Мин садится в кресло, расставив широко бедра во властной позе. Чимин присаживает на край постели и закидывает ногу на ногу, думая только о том, как много успело побывать на коленях перед статным мужчиной. От него исходит уверенность, сила и надежность, в его руках хочется раствориться и не думать о проблемах насущных, одного прикосновения хватило понять. В нем решительности на семерых хватит. Юнги из тех мужчин, кто закроет за сильной спиной, все проблемы взвалит на свои плечи, решит без особого труда и лишнего слова, так ещё наградит вниманием, лаской и заботой. Он не похож на всех, кого Пак встречал в своей жизни. В нем нет надменности и чванства, от него чувствуется уверенность в завтрашнем дне и всех последующих. Его сила в холодном спокойствии, точной расчетливости и беспрекословной убежденности. Чимин чувствует себя в безопасности с незнакомым мужчиной, которого знает всего ничего. Юнги не стоит бояться, он не причинит боли, не возьмет силой, не заставит унижаться, скорее спросит и убедится в комфорте.        Мин Юнги — идеал.        — В твоем танце чувствуется сильная увлеченность. Давно занимаешься?        Юнги нарушает тишину тихим мурчащим баритоном, а внутри разливается нега.        — С пятнадцати лет танцую, а стриптизом увлекаюсь последние четыре года, — отвечает Чимин, смакуя дорогое вино, но удовольствие получает не от вкуса винограда, а внимания мужчины. — Мне нравится танцевать одному, не подстраиваться под коллектив, а самому задавать темп и правила.        — Почему именно стриптиз?        — Будешь читать нотации, что это разврат, и я продаю свое тело? — приподняв бровь, Чимин скрывает лицо за бокалом.        — Мне, по-твоему, сорок? — Юнги усмехается, отставляя свой алкоголь в сторону, не желая упускать возможности любоваться танцором. — Я старше тебя, но не настолько. И мне банально интересно.        Чимин смеется и опирается свободной рукой о заправленную постель, не скрывая явной заинтересованности в мужчине.        — Мне не важен твой возраст, сколько твои навыки в постели, — делает глоток и подмигивает игриво.        — У тебя есть входной порог? Думаешь, не пройду по баллам?        — Я в тебе не сомневаюсь. Хочу увидеть в действии, пока что ты не торопишься.        — Мне нужно было накинуться на тебя, как только зашли? Не находишь это вульгарным? Да и тем более я никуда не спешу. Люблю наслаждаться процессом, а не соревноваться, кто быстрее кончит.        Чимин с мягкой улыбкой склоняет голову к плечу и щурит хитрые светлые глаза.        — I want you more and more with every word, — шепчет чарующе сладко и протяжно.        — Переведешь?        — Не хочу, — усмехается, делая очередной глоток. — Стриптиз нравится мне возможностью самому участвовать в создании танца и наряда. Здесь я могу разгуляться и делать то, что моей душе угодно. У меня нет рамок и ограничений. Я хочу показать свое тело — показываю его, не стесняюсь, заигрываю с толпой, и это приносит больше денег, чем румба и танго.        — Нравятся голодные взгляды?        — Нравятся, — Чимин дергает бровями, не смущаясь правды, — определенные.        — И многие удостаивались твоего особенного внимания?        — Ты спрашиваешь, скольким я дал после выступления? — Чимина не задевает вопрос. — Не волнуйся, малыш, достаточному количеству, чтобы считать их особенными.        Юнги усмехается, прикрыв губы кулаком, а указательным пальцем водит по нижней. Чимин разглядывает бледные узловатые пальцы как у пианиста и плавится от представлений, как умелые ладони скользят по телу, точно мед по губам. Синие витиеватые провода вен проступают под кожей, а вместе с ними и фаланги, добавляя больше сексуальности. Персиковые костяшки хочется обхватить губами и насадиться до основания, обсосать каждый палец, ощутить их вкус и языком провести по всей длине. Чимина в мелкую дрожь бросает от собственных фантазий, и остудить пыл помогает вино. Черные пряди сексуально спадают на лоб, а карие глубокие глаза следят за ним во тьме номера, освещаемым одним светом луны из окна. А Пак не против быть на прицеле, подается ближе и ставит бокал на пол, расстегивая кофту.        — Мне уже душно, — выдыхает Чимин и скидывает ненужный предмет гардероба на пол. Хочется уже окончательно избавиться от одежды и отдаться во власть длинных пальцев. — Еще вопросы будут или узнал достаточно?        — Не терпится насадиться на мой член? — Юнги не подбирает аккуратных метафор, рубит с плеча.        — А кто сказал, что я снизу? — Чимин хихикает, опираясь двумя руками о постель, и повторяет позу Мина, широко разведя ноги.        — Хочешь помериться членами? — Юнги поднимает с кресла и подходит к парню, нависая сверху черной пантерой. Ладонь ложится на щеку, а большой палец оглаживает пухлую нижнюю губу. Чимин не церемонится, обхватывает фалангу и посасывает, испытывая Мина покровительственным взглядом. В голубых глазах нет ничего святого, там господствует разврат, вырываясь наружу. — Языком пользоваться умеешь.        Палец жаркого рта не покидает, мужчина наклоняется, сталкиваясь носами, и изучает ангельский лик. Чимин шире ноги разводит, приглашает. Все его тело кричит, призывает к близости, дает зеленый свет к ответным действиям.        — Даю последний шанс уйти, — Юнги обжигает горячим дыханием шею, наблюдая, как кожа покрывается мурашками, а чужой пульс учащается, — но если решишь остаться, я покажу пик удовольствия. Ты будешь меня умолять не останавливаться.        — Самоуверенности тебе не занимать, — Чимин хрипит, сталкиваясь взглядами. — Это я тебе даю шанс. Помнишь, секс нужно заслужить.        Мужчина усмехается и выпускает палец из мокрого плена, проводит им по шее и поддевает тонкую цепочку, держа парня как собачку на поводке.        — Ты испытываешь мое терпение, магнолия.        — Выпусти уже пар.        Спусковой крючок дает сигнал, и Юнги наклоняется с проникновенным поцелуем, захватывая болтливый рот. И ожидание того стоило. Всю жизнь стоило ждать, чтобы почувствовать бархат пионов и шелк загорелой кожи. Пальцы пробираются под белую майку, пересчитывая ребра, скользя точно по волнам спокойного моря. Чимин накрывает крылья проступающих лопаток, захватывая так, словно мужчина исчезнет, если отпустить. Изголодавшись по теплу и ласке, стройное тело выгибается, показывая горячие точки, нуждающиеся во внимании. Юнги за бедра подхватывает и прокатывает по постели, подтягивая ближе к изголовью, не отрывается ни на секунду от живительного источника. Сахарные губы поддаются навстречу, позволяя вести и смаковать каждую складку. Неровно вздымающаяся грудь танцора касается чужой, и Мин осторожно, невесомыми касаниями избавляет юношу от майки, вольно исследуя открытое пространство.        Ни карты, ни компас не помогут запомнить маршрута, он свои ориентиры прокладывает, получая в ответ мычание и отрывистые вздохи. Чимин запрокидывает голову, позволяя мужчине спуститься ниже, что Мин и делает, оставляя сотни поцелуев от шеи до пупка, не обделяя и миллиметра медовой кожи. Парня подбрасывает на постели, тело прошибает высоковольтным током, а голова пустеет. Он мечется на простынях и мычит сдавленно, кусая ребро ладони, пытаясь заглушить рвущиеся наружу звуки удовольствия. Ни один любовник не касался его столь нежно и мягко, словно он хрустальная ваза, а губы Мин Юнги ласкают до невыносимого чутко и деликатно, задевая каждую чувствительную клеточку тела.        Мужчина отнимает руку от его губ и переплетает пальцы.        — Не лишай меня удовольствия слышать твой голос.        — Продолжай, — молит Чимин, закатывая глаза блаженно, видя под веками звезды.        Пак сжимает сильные ладони от каждого бережного и заботливого поцелуя, а брови сходятся на переносице. Юнги наслаждается реакцией, запоминая каждый томный громкий вздох и пробегающие мурашки. Мужчина избавляет его от джинсов и нижнего белья, не отказывая себе в возможности разглядеть нагое поджарое тело, и продолжает осыпать поцелуями натренированные бедра, а Пак доверительно разводит ноги и смотрит на него.        — Мне не нравится, что ты до сих пор в одежде, — Чимин дует губы и тянется руками к чужой ширинке, но его перехватывают за запястья.        — Твоя нетерпеливость возбуждает, — мягкая улыбка трогает тонкие губы.        Чимин вздыхает и вырывается из хватки, избавляя Мина от остатков одежды, и смотрит в определенную точку, жадно закусывая губу.        — Твой голодный взгляд пугает, — посмеивается Юнги, прослеживая за глазами парня.        — Не растягивай меня, — приказывает сбитым голосом, смотря точно в глаза. — Хочу, чтобы он растянул меня, — и опускает взгляд на крупный член, облизываясь.        Юнги настигает его, прижимая всем телом к постели, пристраиваясь между ног. Чимин отзывчиво льнет ближе и раскрывает рот, принимая горячий и ловкий язык, от которого пальцы на ногах поджимаются, а живот скручивает приятной судорогой. Одинокая луна освещает их обнаженные тела, подглядывая из окна, но они увлечены друг другом, не замечая ничего. Юнги отрывается, чтобы достать смазку из ванной, и выдавливает прилично на пальцы, разогревает и проводит по промежности парня, распределяя остатки по длине члена. Чимин следит из-под полуприкрытых ресниц за каждым толчком в кулак и предвкушает распирающее удовольствие, когда мощный ствол окажется в нем. Юнги вновь накрывает его своим телом и посасывает нижнюю губу, а Пак ощущает головку между ягодиц, расслабляется, не позволяя волнению испортить момент, но мужчина отвлекает, шепча нежности на ухо сводящим с ума хриплым голосом. Медленными, неторопливыми движениями Юнги входит на всю длину, губами ловя взволнованные вздохи и капли пота на виске.        — Спокойно, моя магнолия, — мурчит, даря умиротворение и уверенность. — Смотри на меня, — Чимин распахивает глаза и встречается с нежностью в карих пучинах. — Привыкай ко мне, запоминай, чувствуй. Ни один мужчина не доставит тебе наслаждение, как я.        — There can be no others after you. They're nothing compared to you, honey, — самозабвенно шепчет словно в бреду на родном языке.        — Стонать тоже на английском будешь? — Юнги улыбается мягко, а Чимин тонет в нежности и облизывает пересохшие губы.        — Yes.        Спешить нет желания, хочется растянуть момент единения тел и запечатлеть удовольствие на подкорке сознания самым ярким воспоминанием. Уверенные ладони интимно касаются горячего тела, даже холод одинокой постели не остудил чужого пыла. Чимин не просто горит, он пылает изнутри от неконтролируемого желания подчиниться, отдаться во власть опытному мужчине и самому ласковому любовнику из всех возможных.        Быстрый, рваный, грубый секс — это не про Юнги, он любит смаковать и доводить до грани иначе: нежно, томно, ласково, правильно.        Пальцы переплетаются на прохладной подушке и вжимают медовую кожу в перину с плавным толчком на выдохе. Чимин замирает, напрягаясь в моменте с непривычки, но тихий шепот спешит заверить и расслабить в наслаждении. Парень скрещивает щиколотки на его пояснице и тянется навстречу жаркому поцелую, лишающему собственной воли. Он растворяется как сахар в воде под пристальным уверенным мужским вниманием, стонет протяжно от глубокого проникновения не только между ног, но и в голову. Юнги одним своим присутствием заменяет кислород, невольно заставляет нуждаться, вызывает жажду и неукротимое желание. В номере отеля становится душно, сбитое дыхание разбивает ночную тишину, а резкие чувственные стоны резонируют о стены.        Кожа к коже, губами к губам, глаза в глаза.        Трепет ресниц раскрывает внутри мужчины нежность, Юнги осыпает мягкими поцелуями щеки и зачесывает светлые волосы назад, беспорядочно разметавшиеся на подушке. Холодные ледники тают от деликатности и ласки, Чимин слышит, как в грудной клетке заполошно стучит сердце, рвется наружу к чуткому мужчине, и Юнги слышит его мольбы, следует зову.        В бесконечной жаркой ночи Майями магнолия цветет и распускается в руках иностранца.        Чимин переворачивается на живот, принимая всю длину, ощущая каждую венку и пульсирующее нарастающее блаженство. Эйфория захлестывает, забирает в пучины экстаза и показывает, какой пылкой и чувственной может быть близость с нужным человеком. Чимин выгибается под горячие ладони и плавится, слабость одолевает все тело, накрывает с головой. Юнги не замедляется, не ускоряется, доводит парня до оргазма и жадно сжимает руки на талии, оставляя отметины принадлежности.        — Продолжим? — Юнги склоняется к плечу и откидывает аккуратно волосы на другое, оставляя мягкие поцелуи на оголенном. Чимин мычит сдавленно, закусив губу, и кивает, притягивая Мина за шею для жадного столкновения языков.        Властная ладонь сжимается на мясистой половинке, а свободная находит кулак танцора, раскрывает нежным касанием и переплетает фаланги. Амплитуда толчков меняется, но неизменно одно — крышесносящее наслаждение.        — Где ты был так долго? — Чимин сводит брови к переносице, стонет на грани слышимости, растекаясь на простынях. — Кажется, я всю жизнь ждал тебя.        — Прости мне ожидание, моя магнолия. Буду исправляться.        — За ночь исправишь годы ожиданий?        — Все оставшиеся ночи перекрою, — тихий голос полон власти, а покорным ответом служит чувственный стон.        Использованный презерватив летит на пол, а следом шелест упаковки, Юнги открывает следующий зубами. Чимин теряет счет времени, сам теряется на постели, мечется, как загнанное животное, попавшее на растерзание хищнику, только его зверь самый ласковый и заботливый, доводит до оргазма бесчисленное количество раз. Под трепещущими веками фейерверки сменяются на звезды, глаза слезятся от настигающего оргазма, а тело бросает в дрожь, которую только трепетные поцелуи успокаивают.        Чимину не приходится грациозно изгибаться, подстраиваться под ритм и выглядеть сексуально для своего партнера — он уже желанен и горяч.        — After tonight, I won't let you go. You're not coming back, — шепчет с улыбкой на губах, а блеск в глазах перекликается со звездами на небе.        А Юнги и не собирается возвращаться.        Магнолия привередлива и не терпит посредственности и халатности.        Ее корни уже в сердце проросли.       

🪩❤️‍🔥🪷

Солнечные лучи проникают в окно, щекоча заспанные щеки. Проворные солнечные зайчики играют в прятки на лице Юнги, вынуждая брови хмуриться и ненавидеть раннее пробуждение. В нечестном сражении побеждает солнце, используя запрещённые приемы. Со страдальческим стоном мужчина садится на постели, трет глаза большим и средним пальцем и переводит взгляд на свободную остывшую половину.        Магнолии и след простыл, исчезла, оставив после себя терпкое чувство неудовлетворенности пробуждением в одиночестве.        Вечер был незабываемый, горячий и наполненный немыми знаками внимания и предложением остаться не на одну ночь, навсегда.        Юнги и не предвидел другого исхода, в котором Чимин на утро покинет его, оставив после себя призрачное тепло, запах миндаля с ванилью и прекрасную цветущую магнолию. Мужчина проводит ладонью по смятым простыням и касается белоснежных лепестков кончиками пальцев.        Уход Чимина разжег в нем яростное пламя и неугасаемое желание отыскать танцора во что бы то ни стало.        Не первый день крутясь в бизнесе, в каждую свою поездку Мин берет охрану. Несколько мужчин всегда где-то поблизости находятся, следят за его безопасностью и контролируют не только ситуацию, но и территорию. И сейчас все их силы Юнги бросает на поиски танцора, отдавая приказ обыскать каждый уголок и камень в Майами, но найти и привести к нему Пак Чимина.        Обычный незапланированный отпуск обернулся спонтанной одержимостью одним конкретным дерзким парнем с леденящими душу хитрыми глазами. На губах еще не остыло тепло пухлых губ, кожа помнит скользящие, словно капли дождя по стеклу, прикосновения, а разум подкидывает воспоминания прошедшей ночи, подгоняя скорее отыскать несносного юношу, возомнившего, что может просто поселиться в грудной клетке, заполнить собой легкие и бесследно скрыться, словно ничего между ними не было и вспыхнувшая искра ничего не значит.        Если это игра, Юнги одержит победу, найдет танцора и не отпустит из своего сердца ни за что.        Сидя за столиком небольшого кафе, Мин перекатывает меж пальцев зубочистку, нетерпеливо поглядывая на время в телефоне. Глаза ожидают получить сообщение охраны о пропавшем парне. Тэхен сказал, что он просто поехавший сталкер, который не может принять тот факт, что его использовали для хорошего секса, не больше. До этого он всегда уходил первым, не думая о чувствах и не удосуживаясь попрощаться, оставлял любовников в одиночестве, но то, как поступил Пак, выводит из равновесия. Можно было номер оставить, записку, а в лучшем варианте — не уходить. Но Чимин ускользнул, оставил дыру размером с Марианскую впадину, бесследно, словно тень. Под кожей скребет неприятное чувство, ядовитое и отравляющее внутренности. Выходка Чимина превращает его в настоящее животное.        В баре, где он выступает, сказали, что у него сегодня выходной, дали адрес, где проживает магнолия, но небольшая квартира на окраине оказалась пуста. Юнги плевать, что он проник в дом, как самый настоящий грабитель, Чимин похитил покой, и Мин имеет полное право злиться и требовать его обратно. Вот только ему нужен сам Пак Чимин.        Каждый торговый центр, маленькая забегаловка, узкая неприметная улочка, отели и рестораны были проверены, но нигде пропажи так и не нашлось. Юнги готов волосы на голове рвать, вот что с ним делает отсутствие Чимина.        Поиски не увенчались успехом. Пак Чимин бесследно исчез, словно никогда не существовал и был больной фантазией опьяненного разума. Юнги начинает верить своей догадке, поднимаясь на лифте в номер, касается ручки и та с легкостью поддается. Мужчина проходит внутрь и замечает знакомую фигуру у окна.        Магнолия сама вернулась в его руки.        — Ты пустил своих псов по моему следу? — не оборачиваясь, спрашивает Пак, сложив руки на груди.        — А ты думал, я так просто тебя отпущу?        — Нет, но не знал, что ты такой озабоченный.        Чимин поворачивается спиной к вечернему городу и смотрит спокойно, но Мин видит на дне голубых глаз искру, способную разжечь пожар одним лишь словом. Мужчина делает неторопливые шаги ему навстречу.        — Почему ушел? Хотел проверить меня? — Юнги задает вопросы, настигая его.        — А если хотел? — Пак вздергивает нахально подбородок, смотря и ведя диалог с ним на равных. — Я не обещал тебе остаться.        — Обещал.        — Не припомню.        — Я помню, — властно, нарушая привычный ритм сердца Пака. — Ты не сказал вслух, но тело поведало мне твои желания.        — И что оно тебе сказало?        Расстояние в пару шагов разделяет их от взрыва, оба понимают.        У бомбы замедленного действия пошел обратный отсчет.        — Что ты нуждаешься во мне настолько, что не хочешь отпускать в Корею, — открывает простую истину для обоих. Чимин не спешит заверить в обратном.        — You're taking too much on yourself.        — Да, но с этой ношей вполне справляюсь.        Чимин не испытывает большого удивления, лишь приподнимает бровь и усмехается.        — За день выучил английский или вчера прикидывался дурачком?        — Хотел слышать твой английский, — Юнги притягивает его за талию. — Ты не представляешь, как сильно я скучал по твоему запаху, магнолия, — носом зарывается в открытую шею и жадно вбирает сладость тела.        Чимин откидывает голову и тихо смеется, пропуская смоль волос сквозь пальцы. Он скучал не меньше.        — Тебя нельзя оставлять одного, начинаешь с ума сходить. Зачем столько охраны? Я же не какая-то важная шишка, чтобы меня искать.        — Ты гораздо важнее любого члена правительства. Ты — моя магнолия.        Блеск глаз сверкает полярной звездой, освещая Мина. Северное сияние меркнет по сравнению с его выразительными глазами.        — Я действительно не отпущу тебя домой. Теперь я — твой дом, а ты — моя защита, — Чимин скрещивает руки на его шее и озаряет улыбкой. — Мне не нужны твои деньги, одного секса мало. Я хочу тебя всего. Не только тело, весь ты.        Жадность в его голосе не пугает, она притягивает и завораживает. И Юнги не боится окунуться в омут с головой.        — А что я получу взамен?        Юнги — бизнесмен, заключение сделок — его конек, он ищет взаимовыгодные отношения. Цена имеет значение.        — Меня.        Но прямо сейчас валюта теряет ценность.        Значимость Чимина важнее всех денег на карте. Его существование рядом необходимо для равновесия и спокойствия, без него начинается хаос. Своим появлением он принес в его жизнь смуту, но навел порядок по своим желаниям, приручил голодного хищника.        Юнги тянется за поцелуем, но Пак, с улыбкой увернувшись, кивает ему на кресло позади.        — Ты так долго искал меня и должен получить награду, — ангельский голос меняет тональность, становится интимным.        — Ты и есть моя награда, — Юнги исполняет просьбу и располагается в кресле, срывая спелый темный виноград.        — Позволь мне отблагодарить тебя, как я умею.        Хитрый взгляд исчезает в ванной, и спустя недолгое ожидание парень возвращается в сценическом наряде. Лицо вновь спрятано вуалью, белоснежная органза прилегает к телу и переливается в закатных лучах серебряной пылью. Руки от запястий до плеч скрыты под прозрачной тканью, как и тонкая шея, обвитая золотыми цепочками, грудь и живот оголены напоказ, как самое сочное блюдо в меню на вечер, а на поджарых бедрах органза, как на скульптурах древнегреческих богов. Юнги сражен наповал исключительной красотой и притягательной аурой парня, одним своим появлением он приковывает взгляд, обильное слюноотделение не заставляет себя ждать.        Тихой поступью он приближается к креслу, где сидит Юнги, обводит его взглядом и дарит лучезарную улыбку одними глазами, как умеет только он. Включив музыку, парень встает к нему спиной и двигает плавно бедрами, завлекая внимательного и единственного зрителя. Пальцы пластичными змеями скользят по предплечьям, спускаясь вниз, заставляя Мина отчаянно следить за каждым движением умелых рук. Он вкушает и наслаждается представлением для него одного.        Это действительно высшая награда.        Танец чарует и завораживает, Чимин отдается мелодии, позволяя ей вести его по нотам. Бедра делают очередную волну, а ткань невольно оголяет желанное тело, превращая танец в самое настоящее испытание на выдержку. Пак видит, как играют желваки на бледном лице, и намеренно отодвигает ткань, показывая острые тазовые косточки, играясь на нервах и терпении мужчины, не зная, что оно у Мина не железное и далеко не резиновое.        Скользящее движение рук и верхний элемент одежды падает в ноги. Юнги облизывает губы и вздыхает, расстегивая пуговицы на рубашке и закидывая виноградины в рот, чтобы утолить голод, но фрукта недостаточно. Его сладость ничто по сравнению с магнолией, чей аромат изысканней вина, а тело не поддается сравнению и описанию. Предыдущие партнеры меркнут на фоне Чимина, он затмевает их своим присутствием и прирожденным обаянием. Юнги не успевает и глазом моргнуть, как юноша уже без одежды завлекает плавными движениями бедер и завершает танец. Юнги пребывает в восторге, смотрит пристально на Пака и подзывает к себе, как излюбленного фаворита. Чимин не скрывает довольной улыбки и на коленях ползет к мужчине, останавливается между развезденных бедер и приподнимается урвать спелый виноград.        — Умеешь благодарить, — Юнги касается нежно подбородка, а Чимин как кукла повинуется и замирает с виноградом на губах. Резким необдуманным порывом поднимается и проталкивает ягоду мужчине в рот и спешит отстраниться, но тяжелая ладонь на затылке не дает этого сделать, разделяя сладкий сок на губах. Бордовые капли стекают по тонкой шее, но Юнги не дает им достигнуть впадин острых ключиц, жадно слизывая языком.        — Это еще не вся награда, — Пак сбито шепчет, обнимая за шею и устраиваясь удобнее на накаченных бедрах.        — Чем же я заслужил столько наград?        — Своей настойчивостью и отчаянным желанием меня найти. Еще ни один мой любовник не искал меня с таким сумасшествием.        — Да, я потерял голову вместе с твоим уходом. Признаю, я одержим тобой.        — Мы будем с этим что-то делать? — Чимин проводит пальцем по чужим губам, ощущая обжигающее дыхание, и покрывается мурашками от предвкушения.        — Исправлять?        — Меня вполне устраивает твое сумасшествие. Я могу его контролировать.        Юнги усмехается и обвивает оголенную талию, невесомо давит, укладывая на свою грудь танцора, и завлекает в медленный поцелуй. В нем смешивается пылкость, помешательство и неугасаемое желание. По отдельности уже не получится.        — Call me by your magnolia one more time, — просит едва слышно, не прерывая поцелуй.        — Моя магнолия.        Магнолия вновь цветет ночью, распускается при лунном свете и подставляет свои лепестки под поцелуи, дурманящим ароматом проникая в легкие и сердце, откуда обратного пути нет. Он ей и не нужен.