ШЁПОТ ЗАКАТА

SAIS 97 на всей скорости летит вперёд, окутанный облаком рассеивающихся частиц горения. Корпус сильно дрожит. В кабину начинает просачиваться дым. Когда сегодня JK сел за штурвал, парень был абсолютно уверен, что всё пройдёт просто идеально. Он хорошо подготовился. Проверил двигатели. Посмотрел космический прогноз. На орбите и даже в пространстве поблизости не ожидалось метеоритных дождей. Облаков кислотных паров так вообще не видно было давно. Космос был абсолютно чист. Самое время испытать новый шаттл SAIS 97 — курьерский межпланетный катер с доставочным модулем. Вылет прошёл отлично. Всё работало даже лучше, чем он ожидал. Корабль плавно поднялся и, набрав скорость, покинул орбиту. JK был в восторге. Наконец-то он сможет избавиться от старого корыта, что выдавали ему на почте, и будет работать на себя. Не каждому в свои восемнадцать удаётся обзавестись собственным кораблём, даже если это всего лишь простой доставочный катер. Несмотря на все благоприятные условия и подготовку, радость длилась недолго. Не успел он и трёх часов полетать, как позвонили из почты. Они знали, что парень собирается сегодня летать, и попросили заодно доставить груз для научной экспедиции. Конечно, не бесплатно. JK был не против. Но как только увидел координаты, сразу же отказал. Солнечная система! В это захолустье он не полетит. И что вообще интересного можно там найти? Подумаешь, на Солнце аномальная активность наблюдается! И что? Это Солнце так далеко от их системы, что, даже если вдруг взорвётся, они этого не заметят. Разве что в мощный телескоп. Но, поворчав, всё же согласился, когда пообещали заплатить в два раза больше. Это был сильный аргумент. Но ни JK, ни синоптики, ни база не могли предсказать появление космического мусора на его пути, который возник словно из ниоткуда и буквально налетел на корабль. Так как системы контроля космического пространства отслеживают только крупные обломки, маленькие кусочки всегда становятся непредсказуемой неприятностью. Мелкий хлам, способный пробить обшивку из-за своей скорости движения, появился на радарах слишком поздно для манёвра уклонения. JK и глазом не успел моргнуть, как система сообщила о серьёзных повреждениях. И теперь, дымя пробитым боком, шаттл нёсся вперёд на огромной скорости. Чонгук чувствовал крен, запах гари, слышал треск статики в наушниках. Его сердце бешено стучало от тревоги. Он лихорадочно нажимал кнопки, пытаясь понять, куда несёт его корабль. Ответ бортового компьютера разбил все его надежды. Земля. Самый худший из вариантов. Парень, сжимая в руках штурвал, с ужасом смотрел на планету, которая стремительно росла на глазах и угрожающе приближалась. Почему бы не свернуть? Да потому что: — База! База! Это шаттл SAIS 97. Чон Чонгук, JK из доставки Сириуса! Терплю бедствие! Нахожусь на территории Солнечной системы! Лечу к планете Земля. Двигатель и гидравлика отказали, штурвал не работает. Mayday, SOS, помогите, чёрт вас возьми!.. Вы что, уснули там?.. Вхожу в атмосферу… Держись, крошка, пожалуйста… Только не развались до приземления… База! Подо мной вода… Очень надеюсь, что просто вода, а не какая-то кислотная жижа… База… Слышите меня?.. Чёрт… Чёрт… Катапультируюсь… Связи, скорее всего, не будет… Включаю автомаяк… Он уже ненавидел эту безмолвную базу, которая так и не ответила парню, оказавшемуся в беде на территории неизвестной ему Солнечной системы. Хотя догадывался, что, скорее всего, не база молчит, а повреждённый корабль не может связаться с его родной планетой.

***

Чонгук — курьер доставки в галактической почте. Работает там уже три года. Старшие как-то назвали его JK за внешнее сходство с известным персонажем из одной игры, и ему понравилось. Чон совсем недавно купил новый межпланетный корабль, но ещё не успел устроить тест-драйв своей «ласточке». Это, конечно, не последняя модель, напичканная разными крутыми изобретениями. Но для рядового курьера нижнего уровня — в самый раз. Тем более для человека, который всего лишь среднестатистический житель своей планеты. На родной планете Чонгука с продвинутой технологией и наукой Солнечная система считается самой неразвитой и загрязнённой в этой части галактики. Сюда никто не летит и вообще не поддерживает связь. Разве что эти чудики-учёные. И если бы не хорошая сумма за доставку, он ни за что не сунулся бы в эту дыру, тем более в свой единственный выходной. Аварийная посадка на Землю для него — всё равно что приземлиться посреди джунглей с ядовитыми насекомыми и хищниками. Или же в центр огромной помойки, где кишат разные паразиты и микробы. Земля для него — не дом, не «колыбель человечества». Это задворки галактики с мусором и опасностью. Планета с отсталой цивилизацией, которая до сих пор, кроме своей Луны, ни на какую другую планету не смогла высадиться. Зато успела так захламить свою орбиту, что пилоты называли её планетой-свалкой. Чонгук не герой, не избранный и точно не самоубийца. Он всего лишь курьер. Парень, который копил на свой первый собственный шаттл, любил свою «ласточку» и точно не планировал попасть в такую дерьмовую ситуацию в трущобах галактики. Как бы JK ни старался этого избежать, посадка была очень жёсткой. Падение завершилось сильным треском корпуса. Экраны дружно погасли. JK успел катапультироваться, но шаттл утонул у него на глазах, как и его надежды попробовать его починить по возвращении. Его самого захватил поток сильного ветра и, потащив подальше от места крушения, швырнул на грязный берег, где он сильно врезался головой во что-то твёрдое. Боль была просто дикая. Всё поплыло перед глазами. Парень отключился через пару минут бесполезных попыток встать. Перед тем как полностью погрузиться в темноту, он почувствовал металлический привкус страха и щекочущий нервы холодок, потому что увидел тень, которая приближалась к нему. — Чонгук~и, иди кушать. Хватит возиться с этими железяками. — Мам, я сейчас... Мама что-то ещё сказала, но её голос стал слабее и полностью пропал. — Давай, Гуки. Садись за штурвал! — Правда, можно, папа? Спасибо, спасибо! Вау! Вот это круто! В классе все будут мне завидовать! — Я научу тебя водить как настоящий пилот, сынок. Станешь самым лучшим. — Папа, а тебя не штрафуют за это? Мне же всего семь лет. — Нет, не бойся. Главное, маме не говори. Её штрафов я боюсь больше. Ха-ха... — Маме? Пап, вы снова вместе? Отец ответил. Вроде бы. Но его голос начал таять так же, как и мамин... — Мама? Папа? Чонгук бегал в темноте. Где он был? Парень не мог понять. Он не видел даже своих рук во мраке. Лишь иногда слышал какое-то шипение, звук металла и странный запах. Вкусный. Потом появился другой голос. Директора почты... — JK. Знаю, у тебя выходной. Но раз летать собираешься, поможешь мне с грузом для экспедиции? Все ребята вылетели ещё утром. А эти говорят, нужно срочно... Доставка... Новый шаттл... Солнечная система... Крушение... Тень... Сознание вернулось к нему вместе с осознанием: «Я на Земле. Шаттл утонул. Ударился головой. И... там что-то было.» Что-то с грохотом упало рядом. Чонгук открыл глаза, вскочил, но сразу сел обратно и снова закрыл их. Потому что голова очень сильно закружилась, и ноги совсем не держали. Его тошнило и чуть не вырвало. Кто-то мягко коснулся его плеча, удержал от падения и снова уложил на не очень-то мягкую поверхность. Когда он немного пришёл в себя и снова открыл глаза, то увидел, что находится в небольшой комнате. Высокий потолок. Стены, оклеенные бумагой с какими-то узорами и пятнами от сырости. Окна закрыты шторами. И худенький мальчик, сидевший на стуле рядом с ним и с интересом смотрящий на него своими большими глазами. Когда Чонгук убедился, что в комнате кроме него и этого мальчика никого нет, он немного успокоился. Но беспокойство и страх вернулись с новой силой, когда он обнаружил на себе не свой лётный костюм и даже не свою рубашку, а какую-то чужую мешковатую одежду. «Нет, нет, нет... Только не это... Чёрт.» – Чонгук в панике приподнялся и нервно огляделся в поисках снаряжения, несмотря на головокружение. Сердце стучало, как сумасшедшее. В голове был хаос. Он не мог потерять их! Это была его последняя надежда на спасение. — Где моя одежда? Где мой шлем? Куда ты их дел? — крикнул он на мальчишку, даже не задумываясь о том, что тот наверняка не знает их языка. На тот момент это было последнее, о чём он мог подумать. Но мальчик, кажется, и сам догадался, что именно Чонгук хотел. Он встал, рукой сделал какой-то знак, затем подошёл к коробке, стоящей в углу, и принёс её Чонгуку, после чего снова сел на свой стул, с интересом наблюдая за незнакомцем. В коробке оказались одежда и шлем Чонгука, а также его часы, ручной навигатор и переводчик речи, с помощью которого он общался с клиентами. Без этой штучки никак. Конечно, ведь на каждой планете несколько десятков языков и наречий, а то и больше. А Чон вовсе не полиглот — знает всего каких-то девять языков. Первым делом он проверил шлем. Тот, хоть и был весь поцарапан, остался цел. Но самое главное — целым оказался второй маячок бедствия внутри шлема, который Чонгук сразу же включил. Теперь оставалось ждать, когда его заберут отсюда. Разобравшись с этим, курьер отчаянно пытался прикинуть в голове, как дальше действовать. Волнение мешало ему собраться с мыслями. Нужно было узнать, как он оказался в этом месте, кто этот мальчик и что его ждёт. Его знания о землянах были очень скудными — лишь то, что проходили в школе: физически земляне такие же, как и эрнийцы, жители его родной планеты. Разве что эрнийцы более высокие и сильные физически. Но в развитии земляне очень отстали от всего мира. Они никогда не покидали свою планету, были очень агрессивны и постоянно вели войну друг с другом. Не дикари, конечно, но и развитыми их нельзя было назвать. Поэтому Чонгук понятия не имел, чего ожидать от землян. Больше всего он хотел узнать, что это за место. На тюрьму, вроде, не похоже. И не лаборатория, что немного успокаивает. Хотя кто знает этих местных. Для дома слишком бедно, сыро и холодно. Хотя и абсолютно чисто. Он впервые внимательно посмотрел на парнишку. Это был мальчик с идеальными, аристократически изящными чертами лица, невероятно красивыми глазами и болезненной худобой. Кожа была загорелая. Чёрные волосы с длинной чёлкой волнами закрывали часть лица и чёрные глаза, что, не моргая, следили за Чоном. Чонгук настроил переводчик на самый распространённый и часто используемый язык на Земле, которым оказался английский. Собрав все свои знания о дипломатии и переговорах, он максимально вежливо поздоровался и представился, пытаясь правильно подобрать слова. Переводчик сразу же озвучил его речь на местном языке. — Здравствуй! Меня зовут Чон Чонгук. Мне восемнадцать лет. Я курьер с планеты Эрния, из галактики Андромеды. Мой корабль потерпел крушение. Можешь сказать, где я и что это за место? Когда переводчик издал писк и начал переводить, мальчик вытянул губы в удивлении, словно собирался что-то сказать, но не сделал этого. Его глаза ещё больше расширились, а лицо выдавало крайнее изумление. Он несколько минут с недоверием смотрел на Чонгука, который застыл с натянутой улыбкой на лице, пытаясь казаться дружелюбным и не напугать мальчика. Но, к счастью, парнишка не испугался и не стал кричать, чего так боялся Чонгук. Выслушав перевод, после раздумий он молча взял со стола тетрадь и что-то написал, выводя на листе аккуратные, но абсолютно незнакомые буквы. Пришлось перенастроить переводчик, чтобы понять, что там написано. «Здравствуйте! Меня зовут Ким Тэхён. Мне четырнадцать лет. Вы находитесь в Южной Корее. Город Ульсан. А это мой дом. Английский немного понимаю, но не очень. Поэтому пишу на корейском. Я ответил письмом, потому что не могу говорить, но слышу вас прекрасно.» Услышав ответ Тэхёна, который озвучил переводчик, Чонгуку стало очень стыдно. Он кричал на него, а мальчик всё слышал, но не мог ответить. И всё равно помог, принёс коробку, сел на стул и спокойно ждал. И кто тут ведёт себя как настоящий дикарь? На столе что-то начало издавать звук, похожий на свист. Тэхён подошёл к столу и начал что-то делать, гремя посудой. Чон не сводил с него взгляда. Он одной рукой сжимал ремень шлема, готовый защищаться. На всякий случай, если мальчик вздумает напасть, хотя Чонгук понимал, что парнишка вряд ли опасен. Да и он кажется слишком слабым. Но тревога за свою жизнь ещё никуда не делась, и тело реагировало на автомате. Через пару минут Тэхён вернулся к Чонгуку с подносом, на котором стоял стакан с каким-то тёмным напитком, что дымился, и тарелка с едой. Чонгук с подозрением посмотрел на тарелку. Запах был очень приятный, и во рту голодного парня собралась слюна. Но пробовать незнакомую еду всё же было стремно. Тэхён наблюдал за ним и правильно понял его сомнения, потому что снова взялся за тетрадь и ручку. — Не бойся, ешь. Тебе должно понравиться. Это чай и омлет с сосисками. Вкусно. По крайней мере мне нравится... Затем он налил себе такой же напиток, сел напротив и начал пить. Чонгук всё ещё сомневался, но голод и вкусный аромат блюда заставили его попробовать еду. Первый кусок во рту. Чонгук закрыл на секунду глаза от удовольствия. Мальчик не соврал, это было очень вкусно. Он не заметил, как разжал пальцы на ремне и как опустела тарелка. Еда была такой обычной, такой... неопасной, что он позволил себе выдохнуть. А этот чай в чашке так приятно согревал и руку, и тело. Поев, он поблагодарил Тэхёна и, перенастроив переводчик на удобный для мальчика корейский язык, начал задавать вопросы, которые всё время вертелись в голове. — Спасибо, Тэхён. Было, действительно, очень вкусно... Эмм... Я хотел спросить. Как я оказался у тебя дома? И ещё... Мне надо поговорить с кем-то из старших. Например, твои родители — они дома? Я должен объяснить своё нахождение здесь, пока не возникло проблем. Ты понимаешь? "Кто знает, как местные воспримут моё появление? Дружелюбный мальчишка не значит, что и взрослые будут такими же. Не хватало, чтобы меня приняли за какого-то инопланетного шпиона или, ещё хуже, врага. Интересно, его страна сейчас воюет с кем-то? " – пронеслось в голове Чонгука одновременно с тем, как он задавал вопросы. Внимательно выслушав его, Тэхён начал писать ответ. «Я сидел на берегу и видел, как падает ваш самолёт... или корабль. Видел, как он утонул. Это было далеко от берега. Вам повезло, что был сильный ветер. Он не дал вам утонуть там, унёс в сторону берега. Вы сильно ударились о камни, падая на землю, и потеряли сознание. Я притащил вас к себе. Ваша одежда была в грязи, поэтому я переодел вас. Почистил вашу одежду. Ваш парашют оказался очень большим. Его почистить я не смог. Просто сложил в коробку во дворе. Я думал, вы лётчик. Потом, когда увидел скафандр, решил, что вы космонавт и просто неудачно приземлились. Ждал, когда за вами приедут ваши люди. В фильмах обычно так и бывает. Но пока никого не было. Вы были в отключке два с половиной дня. У вас не было ран, вы просто спали. И я не знал, что мне делать. Хотел рассказать полиции, но решил, что за вами всё-таки приедут. Ведь космонавты не падают просто так с неба». Чонгук в шоке слушал перевод написанного. В смысле два с половиной дня? Он думал, что прошло не больше пары часов! И он всё это время был тут? Неужели никто не заинтересовался падением летательного аппарата? Может, не заметили? Да нет! Такого быть не может! Они летали на Луну, у них есть самолёты, ракеты! Чон проходил это! Значит, есть воздушные радары. Датчики слежения за орбитой. Наверное. Падение шаттла с неба не могло быть для них обычным делом! А родители Тэхёна? Они никому не сказали о нём? Почему? Может, сказали, и вот-вот за ним приедут и заберут разбираться? Тревожные вопросы и ответы возникали в голове со скоростью света. Он настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, каким грустным и задумчивым стал Тэхён. Чонгук поднял голову, чтобы ещё что-то спросить, и только сейчас заметил изменения в настроении своего маленького спасителя. — Тэхён? Имя вырвалось с языка без помощи переводчика. — Тэхён? Всё хорошо? Мальчик поднял на него грустные глаза. Затем, тихо вздохнув, неохотно написал про себя, пару слов, очень коротко. Он явно не хотел говорить об этом, но на вопрос старшего всё равно ответил: "Я немой, но не глухой. Поэтому в школу не хожу... Учусь дома, сам. Живу тут один. Родители... они умерли. Год назад. От ковида. Это такая болезнь. Была" Наступила долгая и неуютная тишина после озвучки ответа мальчика. Тэхён погрузился в свои воспоминания и, кажется, забыл про весь мир. А Чонгук шумно сглотнул и не смог ничего сказать. Это было неожиданно и больно. Он и подумать не мог о таком, когда задавал вопросы про родителей. Тишину прервал сам Тэхён. Он что-то вспомнил и начал быстро писать. Информация оказалась достаточно интересной и приятной: «По радио говорили про падение космического мусора, но, похоже, ищут его не здесь. Ваш корабль упал довольно далеко отсюда, прямо в море. Кажется, они даже не поняли, что именно упало. Так что вас никто не ищет. Можете спокойно ждать своих». Это была хорошая новость. Чонгуку совсем не хотелось встречаться с земными блюстителями закона. На любой другой планете он бы просто дал им чип, встроенный в рукав скафандра, где копируются и сохраняются данные судна, полёта и физические показатели пилота. Это обычная процедура на других планетах. Ему ничего даже не пришлось бы объяснять им. Но вряд ли на Земле это сработало бы. Поэтому так действительно будет лучше для всех. JK похвалил себя за то, что заставил корабль совершать скачки в пространстве в попытке запустить запасные двигатели, которые подвели его и не сработали. Видимо, именно эти скачки и сбили со следа ищущих его людей. Те точно не будут с ним нянчиться. Тэхён оказался очень умным. То, что он не мог говорить, совсем не мешало их общению. Он много чего объяснил Чонгуку о планете и о самих землянах. Постепенно картина диких земных аборигенов в голове начала меняться, принимая облик обычных людей со своей культурой и наукой, которые просто находятся в начале своего развития по сравнению с высокотехнологичной Эрнией. Сначала Тэхён отвечал скованно и осторожно. Но постепенно привык к своему гостю и даже сам начинал разговор. Видимо, Тэхён считал Чонгука каким-то суперважным человеком из-за того, что у него был собственный шаттл. Потому что когда Чонгук более подробно описал суть своей работы, Тэхён был просто ошарашен. Он не мог принять то, что шаттл Чона — не что-то супердорогое и недоступное, а обычное транспортное средство. "Так ты просто доставщик? Действительно, просто курьер? Ты это сказал не для прикрытия? Получается, твой шаттл — это как у нас мотоцикл для доставщика, просто с прицепом? Или же просто супердорогой и продвинутый велосипед?" Чонгук нисколько не обиделся на него, когда Тэхён показал на старом телефоне с разбитым экраном, который остался ему от отца, что такое мотоцикл с прицепом. Наоборот, он чуть ли не на полу валялся от смеха, глядя на растерянный вид парнишки. А Тэхён ещё какое-то время с подозрением смотрел на Чона и не скрывал, что не верит ему. "Ну не может же такого быть! В смысле такой корабль есть у каждого пятого? Думаешь, если я младше и не был в космосе, то совсем дурак?" И даже немного обиделся, что его пытаются обмануть как малыша. Тэхён написал, что ему надо уйти на пару часов. Чонгук уже достаточно освоился в доме парня и сказал, чтобы тот не беспокоился о нём. Пока Тэхёна не было, Чонгук смог внимательно изучить жилище «маленького землянина», как назвал мальчика. Это был одноэтажный дом с двумя комнатами: маленькой спальней и гостиной с кухней, где на диване спал Чонгук. Были также небольшая ванная и кладовая. Двор, который увидел Чон из окна, выглядел крошечным, без всякой зелени, клумб и деревьев, которыми украшал свой двор каждый эрниец. Тэхён объяснил, что это не самая хорошая часть города, скорее трущобы недалеко от грузового порта. Раньше, по словам мальчика, здесь было лучше, но со временем территорию порта расширили. Гаражи, ремонтные мастерские и складовая часть для хранения грузов теперь доходили почти до их домов. Тут стало слишком шумно, грязно и неуютно. Многие переехали ближе к центру или в другие районы, где потише. Остались лишь те, кто не мог себе позволить уехать отсюда. К вечеру Чонгук вышел из дома. Он сильно волновался. Хотя Тэхён уверил, что никто его не ищет и даже если кто-то и увидит его, подумает, что он просто один из местных подростков. "У тебя на лбу не написано, что ты эрниец. И если ты не подойдёшь к ним со своим переводчиком, никто даже не подумает, что ты из космоса. А если всё же подойдёшь, то подумают, что ты сумасшедший. Или же пранкер. Так что расслабься и просто ни с кем не общайся",— сказал ему Тэхён, прежде чем уйти час назад. Точнее, написал. Но Чон всё равно очень нервничал. Не каждый день оказываешься на краю галактики на незнакомой планете, о которой у тебя только нелестные знания. Он открыл дверь, не сразу решаясь выйти. Свежий прохладный ветер приятно приласкал кожу. Это был не тот сильный ветер, который швырял его туда-сюда, запутывая парашют. Сейчас он был тихим, мягким. С запахом солёного моря, который, кажется, не меняется, неважно, на какой планете находишься. Закат разгорался яркими красками. Алыми, красивыми. Отражение солнца на море делало картину ещё красивее. Чонгук как заворожённый смотрел на эту палитру ярких красок. Он любил рисовать и очень хорошо чувствовал все оттенки красоты. Художник внутри сейчас был просто в восторге от картины перед ним. Но красота на этом заканчивалась. Стоило ему перевести взгляд на берег, как картина полностью поменялась. Здесь всё было не так приятно. Маленькие домики, раскиданные тут и там. Пара заброшенных построек с граффити на стенах. Разбитые дороги. Грязные улицы. Сломанные фонари. Мусорные баки, про которые мусорщики, кажется, забыли. Или просто забили на них. Даже не имея знаний об этой планете, можно было понять: это самый неблагополучный район в городе. Здесь не живут. Здесь выживают. Почему-то при мысли об одиноком Тэхёне в таком мире у Чонгука сжалось сердце. На Эрнии очень давно решили проблему бедности. Даже житель самого нижнего уровня живёт лучше, чем среднестатистический землянин. И тем более Тэхён. Тэхён вернулся, как и говорил, через пару часов. В маленьком пакете в его руках были хлеб, два яблока, две пачки рамёна и четыре сосиски, которые понравились Чону. Помыв руки, Ким начал готовить им ужин, пока Чонгук, сидя на диване с несколькими старыми журналами, следил за его манипуляциями у плиты.

***

В ожидании помощи с базы прошло больше десяти дней. За это время у Чонгука было время получше узнать своего спасителя. Сначала Чонгук видел в нём просто ребёнка. Милого, смышлёного и умного. Того, кто не потерял доброту и человечность, несмотря на трудности жизни. Но потом он начал понимать: за этой хрупкой, детской внешностью скрывается настоящая личность. Умная, ранимая, сильная. Узнав его поближе, Чонгук начал по-настоящему уважать Тэхёна. Ким, несмотря на свой юный возраст, оказался очень ответственным. Он следил за каждой эмоцией Чонгука. Если видел, что тот хмурится или расстроен, сразу же спрашивал причину, пытался помочь. Парнишка с утра уходил на работу, но не забывал заранее приготовить Чонгуку завтрак и оставить на столе. И обязательно какую-нибудь записку. Чонгук и сам начал работать рано. В тринадцать он устроился на почту помощником в упаковочный отдел, следил за работой упаковочного аппарата, который всё делал сам. А он следил за данными устройства. Но то, чем зарабатывал Тэхён на жизнь, шокировало его. Тэхён рассказал, что собирает жестяные баночки и сдаёт в пункт приёма металла. За это ему платят деньги. А потом идёт в порт. Там его знают и не прогоняют. Наоборот. Дают мелкие поручения. Лёгкие. Подмести барку, помочь драить палубу буксира или двор в депо. Получает он, конечно, гроши. Он же не официальный работник. Рабочие платят ему из собственного кармана. Частенько дают свежую рыбу из утреннего улова и что-нибудь сладкое по праздникам. Тэхён не жалуется, он благодарен им и за это. Это ошеломило и озадачило Чонгука. Он тоже был один, но его мир не был настолько жестоким. Он не проходил через такие трудности, не испытывал недостатка в еде, тепле, одежде и элементарных условиях жизни — как тёплая вода в кране, свет в доме... Чонгуку не приходилось собирать макулатуру или железные баночки, чтобы сдавать и получать взамен копейки. Или помогать в порту за чуть большее. Тэхён выживал в условиях, где Чонгук, возможно, сломался бы. Присматриваясь к мальчугану, Чонгук начал узнавать в Тэхёне себя. Словно своё отражение в другой реальности. Такой же одинокий, забытый и абсолютно никому не нужный. Чонгук был таким же. Ему тоже не дали выбора. Не спрашивали мнения. У него под бронёй — такая же боль, как у Тэхёна. Чонгук вырос в семье с разведёнными родителями. До этого всё было идеально. Любящие мама и папа, беззаботное детство, счастливая семья. Так запомнил Чон свою жизнь до развода родителей, который случился так внезапно и быстро, что Чонгук даже не сразу понял, насколько это серьёзно. Ведь родители уверяли его, что для него ничего не изменится. В итоге изменилось всё. Отец после развода появлялся в его жизни всего пару раз. И то, в дни рождения и по праздникам. Хотя до этого души в сыне не чаял. Чон-старший работал вторым пилотом на межгалактическом пассажирском корабле и с детства прививал сыну любовь к полётам и кораблям. Часто брал с собой в порт, где маленький Чонгук с влюблёнными глазами разглядывал блестящие корпуса огромных космолётов, с восторгом слушал рёв мощных реактивных двигателей. Особенно любил, когда отец брал его с собой на борт и даже разрешал держаться за штурвал, объяснял, для чего нужны эти многочисленные кнопки и рычаги. Всё было так хорошо... Или это маленький Чонгук так считал? Теперь это уже не имеет никакого значения. Он даже не помнит, о чём он говорил с отцом при их последней встрече. При случайной встрече в торговом центре, где они обменялись всего парой неловких фраз, потому что отца ждали. Мама всё время была на работе и до развода. Но умудрялась управлять и семьёй, и домом. Она всегда была скупа на эмоции. Чонгук редко слышал от неё похвалу, даже если и заслуживал. После развода ничего не поменялось. Днём она была на работе, Чонгук — в школе. А вечером они виделись только за ужином. Потом мама второй раз вышла замуж. Чону тогда было тринадцать, почти как Тэхёну. Но Чонгук отказался переезжать с матерью в новый дом. Она... не стала настаивать. Сначала мама звонила каждый день. Следила за его питанием и учёбой. Приходила несколько раз в неделю. Но постепенно всё реже и реже. Пока совсем не перестала. Чонгук хорошо знает, что такое быть неважным для тех, кто должен быть главными людьми в твоей жизни. Сначала больно. Очень. Так больно, что сжимается горло. Не хватает воздуха, чтобы дышать. И сил, чтобы кричать. Потом наступает злость. На родителей, на мир, на свою слабость и беспомощность. И в конце наступает безразличие. Ко всем. Тебе становится плевать на других. Они оба очень рано узнали горькую истину: разлука — это когда родители рядом, но их нет. Когда даже не пытаются уговорить. Когда они перестают выбирать тебя. Когда они исчезают из твоей жизни так резко, что ты даже не знаешь, как жить дальше. И Чонгук знает этот вкус горечи так же хорошо, как Тэхён знает вкус смерти близких. Сегодня Чон вернулся из своего похода к берегу, который стал почти ритуалом, раньше обычного. Мрачные тёмные тучи на небе и пронизывающий холодный ветер совсем отбили желание смотреть на закат. Он взглянул на часы. До прихода Тэхёна осталось около сорока минут. Маячок работал, но ответа от базы всё ещё не было. Проверив прибор на скафандре, Чонгук тяжело опустился на диван. Экран связи с базой был чист, как и утром. Он сходил с ума от безделья. Такая безвыходность случилась с ним впервые. Всегда были варианты. Трудные. Иногда опасные. Даже безумные. Но не в этот раз. Он сжал пальцами переносицу. — Если бы я мог добраться до шаттла! — Он с сожалением вспомнил свою «ласточку», что ушла под воду вместе с запасными маячками и остальными приборами. — Надо будет попросить Тэхёна показать место, где утонул корабль. Может, мне удастся доплыть до него? — Имя парнишки уже не казалось Чонгуку чужим. Он был единственным близким ему существом в этом полностью чужом мире. — Может, приготовить ужин? — Чонгук подошёл к столу, стоящему в углу. За эти дни он много раз видел, как тот готовил им нехитрые блюда. Найдя несколько пачек лапши быстрого приготовления, молодой человек уверенно начал действовать, вспоминая, как это делал его спаситель. Когда вернулся Тэхён, его ждала целая кастрюля несъедобной разваренной лапши, которую Чонгук попытался замаскировать кетчупом, зеленью и яйцом. Увидев «творение» своего космического гостя, Тэхён еле сдержал эмоции, чтобы не расплакаться перед Чонгуком. Не потому, что три пачки рамёна были безвозвратно испорчены. Лапша действительно выглядела отвратительно, но Тэхёну всё равно было приятно. Впервые за долгое время его кто-то ждал с готовым, хоть и не удавшимся, ужином. Это было такое давно забытое ощущение... Он тихо, как всегда делал, подошёл к столу. Поставив на стол принесённый тяжёлый пакет, начал что-то писать. "Сегодня в депо отмечали день рождения господина Вейа. Он там начальник. Когда узнали, что у меня дома гость, дали столько еды, что нам хватит на неделю. А лапшу поедим завтра. Ты почти справился с ней". Тэхён оказался прав. В пакете было много всего. Поужинав, парни сели на диване, и Чонгук начал задавать вопросы, которые появились в голове днем. А Тэхён писал ответы. Молча, терпеливо. — Тэхён, ты можешь показать мне место, где затонул шаттл? Я хочу попробовать доплыть до него. Мне надо активировать главный маячок в кабине пилота. — По взгляду Тэхёна даже без ответа стало понятно, что задача из невыполнимых. "Я могу указать направление, но точное место в море не смогу. Думаю, что это более трёхсот метров от берега. Может, и дальше. То, что ветер потащил тебя в сторону берега, — просто чудо. Мне очень жаль". Чонгук ловил себя на мысли, что ему нравится разговаривать с этим странным мальчишкой, который притащил в свой дом незнакомца. Смело? Или глупо? Не важно. JK был благодарен ему уже за то, что он его не сдал каким-то безумным учёным на опыты. По мере их общения Тэхён тоже начал раскрываться и даже улыбаться, что просто преображало его и так красивое лицо. Чонгуку нравилась улыбка парня. И он с воодушевлением рассказывал разные истории одну за другой, чтобы увидеть такую искреннюю, но редкую эмоцию на лице Тэхена. А Тэхён... Он был растерян. С появлением JK в его жизни появился не просто гость из космоса. Появились чувства. Незнакомые. Непонятные. Ему нравились эти ощущения: когда возвращаешься домой и понимаешь, что тебя ждут, что тебе рады. Тэхён не строил иллюзий. Знал, что Чонгук отправил сигнал о помощи. Что по десять раз в день проверяет свой прибор связи. Что скоро за ним прилетят и заберут его домой. Он каждый день, возвращаясь, с волнением смотрел на маленькое окошко своего дома, боясь увидеть там привычную и такую ненавистную темноту. Тэхён знал, что Чонгук уйдёт. Возможно, уже завтра. Или даже сегодня. Но всё равно очень привязался к этому парню, который словно одним своим присутствием согрел его вечно холодный, мрачный мир. Тэхён часто ловил на себе внимательные, странные взгляды. Они вызывали у него внутри тепло, которое разливалось по венам. И почему-то смущали его, вызывая прилив крови к лицу. Для него стал ритуалом подход к дивану и проверка спящего Чонгука. Тэхен хотел убеждаться, что тот никуда не исчез за ночь. Что Чонгук не плод его воображения и одиночества. Сильная буря и дождь заперли парней дома на пару дней. Тэхён написал, что в такие дни он не ходит на работу без особой необходимости. В доме со множеством щелей стало заметно прохладнее. Парни переместились в тесную спальню мальчишки. Тут не было света из-за отсутствия окна наружу, поэтому Тэхён включал свой фонарик после заката. А электричества в доме не было вообще. Зато в спальне было тепло. Особенно, когда они вместе залезали под одеяло. И тут начиналось самое интересное для Тэхёна. Истории о совершенно другом мире... Рассказывая Тэхёну об Эрнии и космосе, Чонгук незаметно для себя начал рассказывать о себе то, что никогда никому не рассказывал. Тэхён стал для него исповедником. Чон сам удивился, как легко все происходит, что он, оказывается, может рассказать об этом кому-то. Ведь он не любил показывать эту часть себя. Считал своей слабостью. Но рядом с этим парнишкой всё менялось. И кажется, они с Тэхёном в этом были очень похожи. Как родственные души, два одиночества, что нашли друг друга на краю вселенной и, кажется, смогли стать действительно важными для друг друга. Крепкая юношеская дружба, что завязалась между ними изначально, постепенно начала превращаться во что-то более тёплое и глубокое, чего они ещё не осознавали в силу своего возраста и опыта. Чонгук — одинокий, самодостаточный, уверенный в себе, сильный и уязвимый одновременно... Тэхён — такой же одинокий, замкнутый, хрупкий и сильный одновременно... Мальчик, сам того не ведая, украл сердце юноши. Чонгук впервые к кому-то начал чувствовать такие тёплые, но ещё не совсем понятные чувства. Он не мог понять свои эмоции. Тэхёна хотелось видеть всё время. Помогать с уборкой, хоть в этом и не было надобности. Трогать вьющиеся непослушные кудри, делая красивую причёску. Он чувствовал ужасную неловкость, когда Тэхён в разбитом зеркале ловил на себе его взгляды. Но остановиться не мог. Не хотел. JK немало людей встречал, работая курьером, но этот пацан покорил его сердце своей уязвимостью и грустью. Взгляд часто задерживался на лице мальчика дольше, чем нужно. Он радовался, когда Тэхён возвращался домой усталый, но с такой тёплой улыбкой. Чонгук пытался понять, как на вид такой слабый мальчуган справляется со всем этим. От всех этих мыслей внутри что-то росло. Желание. Желание защитить, но не как слабого, а как ценного. Сегодня Тэхён вернулся с работы в полдень. Парни оба радовались этому. Особенно Чонгук, который очень скучал дома один. Погода на улице стояла очень тихая и тёплая, несмотря на конец осени. Здесь это было редкостью. В доме стало гораздо холоднее. Пока они ели, Чонгук поделился идеей. — Слушай, я тут порылся в твоих аппаратах, что лежат в кладовке. В них оказались детали, которые натолкнули меня на идею. Если ты не против, я разберу их, возьму оттуда некоторые части и смогу собрать обогреватель. На весь дом мощности не хватит, но одну комнату аппарат сможет хорошенько согреть. Тебе даже электричество не нужно будет для него. Работать он будет от маленького аккумулятора в моём скафандре. В снаряжении он нужен, чтобы снабжать пилота теплом долгое время, если тот каким-то образом окажется в открытом космосе или в неблагоприятных обстоятельствах. Мне теперь он без надобности. А для зарядки ему нужен только солнечный свет. Тэхён был просто в восторге. Зимой у них обычно очень холодно, и ему приходилось разжигать печку. Если, конечно, находилось достаточно материалов для растопки. "Здорово! Конечно, бери, что надо! Всё равно у меня нет электричества для них, и я уже не помню, что из них в рабочем состоянии. Я пытался продать телевизор в прошлом году, но там подумали, что я его украл. Хорошо еще, что не вызвали полицию. Только вот телевизор тоже не отдали". — А почему ты боишься полиции? Ты же ничего не украл. "Если вмешается полиция, то всплывёт, что я живу один. И меня отправят в приют. А я не хочу туда. Лучше быть тут одному, чем там". Причину Чон спрашивать не стал. Что-то внутри подсказывало, что ответ ему очень не понравится. Поэтому он постарался сменить тему. — Какой же я дурак! И почему я об этом сразу не подумал. Я должен был ещё раньше осмотреть все твои гаджеты. А самая главная деталь есть в скафандре. Остальное можно найти даже у тебя дома. Они стандартные и подходят для разных приборов. У нас, по крайней мере. Вот я тормоз! Прости, Тэхён. Но завтра, когда ты вернёшься, в доме будет тепло. Я обещаю! Такие обогреватели мы собирали на уроке физики ещё в пятом классе. Легкотня. А сейчас давай уберём посуду и пойдём на берег. Посмотрим на закат. Тут так редко бывает настолько тихая, ясная погода. Надо воспользоваться моментом. Они начали убирать со стола. Тэхён убрал хлеб и остатки ужина. А Чонгук начал мыть посуду. И в это время что-то начало пищать. Парни не сразу обратили на это внимание. Пока до Чонгука не дошло, что этот звук идёт от передатчика, что ожил на шестнадцатый день после крушения шаттла. Чонгук бросился к устройству. Нажав на кнопку, он активировал экран. Пара кликов — и комнату заполнил треск настраиваемой частоты эфира, затем напряжённый мужской голос заговорил на родном эрнийском: — SAIS 97! SAIS 97, это спасательный шаттл «Химера». Говорит капитан Оукен! JK, вы слышите меня? У Чонгука дрожали не только руки, все тело била дрожь от волнения. — Да, чёрт возьми! Я Чон Чонгук, JK из базы доставки Сириуса. И я слышу вас прекрасно, капитан Оукен! — Отлично, парень. Мы видим твоё точное местоположение. Ты в порядке? Можешь выйти на открытую местность? — Да, могу. Никаких проблем. — Это хорошо. Рядом с тобой имеется береговая полоса. Выходи туда. Воздушное пространство свободно. Мы входим в атмосферу и максимум через восемь минут будем там. До встречи на берегу. Скоро мы заберём тебя. Связь прервалась. Чонгук повернул голову и увидел Тэхёна. Мальчик стоял там же, у стола, с кусками хлеба в руке, и смотрел на своего гостя. А его лицо... Тэхен не знал эрнийский, но понял, что происходит. И это отражалось в его глазах. Всегда спокойный и такой сдержанный, сейчас он напоминал потерянного щенка, который уже осознал — его собираются оставить одного. Восемь минут! До Чонгука только сейчас дошло — через восемь минут спасательный шаттл заберёт его домой, и он больше никогда не увидит Тэхёна. От этой мысли в горле встал ком отрицания. В голове как будто кто-то кричал от боли. Лёгкие горели, словно на Земле внезапно закончился кислород. Тэхён моргнул. Впервые за последние пару минут. Одинокая слеза скатилась вниз по побледневшему лицу. Чонгук сорвался вперёд и сжал парня в своих объятиях, прижимая его голову к своей груди. Он говорил... говорил... Забыв о том, что мальчик не понимает его. Когда он наконец-то вспомнил об этом, то быстро включил переводчик, бросая беглый взгляд на таймер передатчика — четыре минуты. — Тэ... Тэхён... Посмотри на меня! Не плачь, пожалуйста. Слушай меня внимательно. Я заберу тебя отсюда. Слышишь? Но не сегодня. Мне не позволят. Это похищение по нашим законам. Но я получу официальное разрешение и вернусь за тобой. Так можно. Так разрешено. Это не займёт много времени. Максимум месяц. И то, потому что я сам ещё молодой и у меня нет семьи. Но я обещаю. Слышишь? Я клянусь, что вернусь за тобой. Ты просто потерпи немного. Просто верь мне. Я вернусь. И пока меня нет рядом, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. В порыве сильных эмоций он ещё раз обнял парня и только тогда понял, что и сам плакал всё это время. Тэхён обнял его за талию и спрятал лицо на широкой груди юноши, пытаясь унять дрожь и рыдания, но дёргающиеся худые плечи выдавали его. Когда спасательный шаттл повис над берегом, парни стояли там, держась за руки. Чонгук знал законы, но всё равно попытался уговорить капитана. Мужчина с сочувствием смотрел на мальчишку, который, сжавшись, стал ещё меньше. Он с грустью напомнил о законах, наказании за похищение и посоветовал по возвращении добиться официального разрешения. Затем поднялся на борт, дав им возможность попрощаться. Чонгук понимал, что надо торопиться. Но не мог заставить себя оторваться от мальчика. Он понимал, что не хочет улетать. Ему казалось, что он оставляет тут не просто нового знакомого, а очень родного человека. Словно Чонгук поступает с Тэхёном так же, как родители поступили с ним. Внутри что-то дикое творилось. Он не понимал свои порывы и желание прижать парня к своему сердцу. Но не мог сказать ничего. Тэхён ещё слишком мал, и ситуация сложная. Чон не может просто взять его с собой. Тэхён не просто сосед, он с другой планеты. Надо было отпустить мальчика и подняться на борт. Оставаться было рискованно. Этот шаттл точно не останется незамеченным. Он слезно умолял парня дождаться его, обнимал и целовал в макушку, хотя этого было ему недостаточно. Чонгук снова обещал ему вернуться за ним и велел идти домой, направляясь к кораблю. Его догнал Тэхён, на ходу что-то записывая в свой блокнот. Он вырвал лист и сунул в руку Чонгуку, а сам отбежал назад, следя за шаттлом. Корабль поднялся на высоту метров двадцать и резким свистом растворился в алом закате, устремляясь ввысь. Закат уже наливался алым цветом. Чон исчезал в небе, а Тэхён оставался на берегу. Чонгук после выхода шаттла в космос не сразу смог сбросить с себя оцепенение. Он разжал пальцы, которыми всё это время сжимал записку Тэхёна. Сердце билось до боли часто. На грудь словно давило что-то тяжёлое. Руки не слушались. Он отсканировал бумагу и закрыл глаза, ожидая перевода. — Чонгук, я верю тебе. Я буду ждать тебя. И Тэхён действительно поверил ему. Он сидел на берегу каждый вечер и смотрел на горизонт, где исчез корабль, превращаясь в точку в красном закате, забирая с собой того, кто стал светом в его одинокой жизни. Он знал, что Чонгук ещё сам по сути ребёнок. Но парень говорил, что у них всё по-другому. У него есть права, и закон всегда на его стороне, пока он не нарушает его. И Тэхён верил ему. Тэхён ждал его. Чонгуку было мало известно о получении разрешения, и тем более на жителя Земли. Он три недели бегал по разным инстанциям, собирая подтверждения о своей независимости и состоянии позаботиться о ком-то ещё, чтобы забрать парня к себе, на свою планету. Это было не запрещено, но требовало строгого контроля и официального решения высших органов. Чувствуя, что время идёт, а результат всё ещё не готов, он сделал то, чего, наверное, никогда не сделал бы ради себя. Он позвонил отцу и попросил о встрече. Чонгук шагнул через свою гордость, через боль, через годы молчания. Ради того, чтобы спасти чужого мальчика, который в короткое время стал очень важным для него. Отец встретил его внешне спокойно и дружелюбно. Но Чон хорошо помнил привычку папы тереть пальцами подбородок в минуты волнения, за что мама всегда смеялась над ним. И сейчас, сидя напротив сына через столько лет, мужчина неосознанно повторял свой жест. Чон-старший за это время смог вырасти по карьерной лестнице и теперь занимал достаточно неплохую должность. Встреча была очень странной. Такие, вроде бы родные люди одной крови, но такие чужие. Неловкость между ними была удушающая. Чонгук не стал тянуть и сразу перешёл к делу. Отец слушал молча, очень внимательно, но смотреть в глаза сыну не мог. Сыну, которого он бросил ребёнком. Сыну, который пришёл к нему просить за другого ребёнка. Потому что сын, которого он бросил, оказался лучше него. Через два дня отец позвонил и сообщил, что разрешение получено, и он может лететь за своим мальчиком в любое время. JK был очень рад. Он в тот же день договорился с капитаном Оукеном, что сам предложил свой корабль, когда Чон получит разрешение. Чонгук же, предвкушая, как его одинокая, серая жизнь наконец-то изменится с прибытием Тэхёна, накупил парню кучу одежды. Ему не верилось, что у него в доме скоро появится родной человек, который будет рад видеть его, и к кому он будет торопиться вернуться. Он строил будущее. Он впервые в жизни ждал не номер посылки на рабочей панели передатчика, а приезд человека в свой мир. Чон даже подготовил Тэхёну комнату. Благо его шаттл был застрахован, и он получил неплохие деньги. А ещё отец, узнав, что запасные двигатели не сработали, буквально заставил парня подать на производителей в суд. Пока Чон бегал по делам разрешения, адвокат отца с лёгкостью выиграл дело и добился огромной компенсации. Чонгук понимал, что со стороны отца это не проявление любви. Скорее, попытка загладить вину с помощью денег. Но был благодарен и за это. Деньги ему будут нужны. На Тэхёна, на совместную новую жизнь. На новый шаттл и реализацию его мечты о собственном деле. И этих денег хватало на всё с лихвой. Но среди всей этой беготни и радости он забыл главное. Забыл о том, что нельзя исправить никакими деньгами. А именно то, что время тут и там пролетает совсем по-другому. Тут он справился. Прошло всего три с половиной недели. Меньше, чем обещанный месяц. А там? Он не подумал об этом. А остальные думали, что Чонгук действует, учитывая этот нюанс. Это стало его главной ошибкой... «Химера», спасательный шаттл капитана Оукена, опустился на берег среди темноты. Капитан проникся трогательной историей парней настолько, что вызвался лично доставить Чонгука на Землю. Корабль был как раз из тех новых моделей, которым скрыть своё посещение от местных «доисторических» для эрнийцев радаров было пустяком. Мужчина и сам решил идти с парнем, захватив с собой оружие. Ну, мало ли что может произойти. Вдруг в прошлый раз Чону просто повезло. Когда они наконец-то оказались недалеко от дома Тэхёна, сердце Чонгука почему-то неприятно сжалось. В доме горел свет. "Тэхёну что, подключили электричество?" – подумал Чонгук, нахмурив брови. Он ускорился, но перед дверью остановился. Внутри было слишком шумно. Капитан молча наблюдал, поняв по лицу Чонгука, что что-то не так. Молодой человек постучал осторожно, затем более настойчиво. Старая дверь открылась с неприятным скрипом. На пороге показалась пожилая женщина. Посмотрев на слишком приличную для этого района одежду ночных визитёров, она что-то крикнула шумным детям в доме. Чонгук включил переводчик и начал так, как его учил Тэхён: — Здравствуйте. Я к Тэхёну. Мы его очень дальние родственники. Живём за границей и не знаем корейский. Поэтому говорим через приложение-переводчик. Женщина с подозрением посмотрела на «иностранцев» и на какую-то странную модель телефона в руке незнакомца. — Тэхён? Не знаю такого. Здесь нет никого с таким именем. В голове Чонгука прозвучали слова мальчика: "Если вмешается полиция, то всплывёт, что я живу один. И меня отправят в приют. А я не хочу туда. Лучше быть тут одному, чем там". Неужели Тэхёна забрали в приют? — Как это нет? Он жил здесь месяц назад! — Месяц? — женщина посмотрела на него как на ненормального. А потом до неё дошло. — А-а-а, так ты про нашего молчуна говоришь?! Значит, его звали Тэхён? Так никто же не знал его имени. Ни с кем он не говорил. И ходил один. Он всё время сидел на берегу и разговаривал сам с собой. — Увидев растерянность и недоверие в глазах Чонгука, женщина объяснила: — Да, да. Мы тоже думали, что он немой, а оказалось — нет. Он заикался. Заикой был. Над ним из-за этого долго издевались в школе после смерти родителей, травили, били. Вот он и решил, видимо, вообще молчать. Я жила вон в той стороне. И каждый день видела его. Он ни с кем не общался. Потом стал снова говорить, но не с людьми, а с морем. Всё время на закате ходил на берег, сидел и что-то шептал. Драчуны и хулиганы начали цепляться к нему, издеваться, избивать. А он упрямый был, всё равно ходил туда. Наверное, с головой было что-то не так. Вообще был странный. Так и продолжалось несколько лет. А вовсе не месяц. А я переехала сюда уже после него. Дом всё равно был пустой. Я у него ничего не забирала. JK был не в состоянии собрать мысли, которые метались в панике в голове, рисуя страшные картины. Слова женщины звучали внутри громче грома в тишине. "Несколько лет... Несколько лет... Время... Нет... Как я мог забыть?" Сердце сходило с ума, а кулаки сжимались, чтобы не снести всё к чёртовой матери от ярости и бессилия. Но сильная рука капитана, сжавшая плечо, вернула его в реальность. — А сейчас? Где он? Где сейчас Тэхён? Женщина, которой надоело стоять на пороге, равнодушно дёрнула плечом и максимально сухо, без единой ноты сожаления сказала: — Где-где. На кладбище. Последний раз, когда его избили, он, видимо, не пошёл домой. Говорю же, ненормальный он был. Потом три дня бушевал сильный шторм. Все сидели по домам и не выходили на улицу. Когда его нашли, было поздно. Рабочие из порта похоронили его на кладбище. — она рукой указала куда-то влево. — Если хотите найти его могилу, то это легко. Она рядом с железным якорем. Сразу найдёте. И зашла в дом, захлопнув дверь перед носом шокированных мужчин. Кладбище встретило их кромешной темнотой. Капитан молча включил фонарь, чтобы они не свалились в многочисленные ямы. — Чонгук, ты что, не учёл разницу во времени? Молчаливые слёзы были немым ответом на единственный вопрос капитана. Да. Не учёл. Забыл. Железный портовый якорь они увидели издалека. Старый, ржавый и огромный. Могилу тоже нашли сразу. Маленький холмик с маленькой доской. "Самый милый и добрый мальчик на свете". — Надпись и дата смерти. Имени и даты рождения никто не знал и, скорее всего, даже не искал. Чонгук стоял и плакал. Он не знал, что говорить. Он опоздал. Не сдержал обещание. Он чувствовал внутри ледяную, тотальную пустоту. А Тэхён... Он верил. Ждал. Ходил на берег. Он не просто смотрел. Он шептал. Возможно, он шептал ему, Чону, в ту самую красную даль, куда тот улетел. Закат стал его единственным слушателем, другом... и свидетелем его смерти. «Последний раз, когда его избили»... Слова женщины звучали как рутина. Словно речь идёт о погоде. Никто не помог. Никто не пожалел. Мир отвернулся. Корабль летел обратно. В спальном отсеке для экипажа было тихо. Двое членов команды были на своих постах. Один Чонгук сидел на кровати и смотрел в одну точку. Внутри было пусто. Мертво. Воздух, ещё пахнущий солью с кладбищенского берега, смешанный с холодным потом отчаяния, забился в лёгкие как напоминание о его ошибке. Автоматические двери бесшумно открылись, выпуская капитана. Мужчина и так по своей природе не был любителем болтать, так теперь и рта не открывал после возвращения на корабль. Оукен сел в кресло и откинулся назад, не сводя глаз с парня, который словно душой остался там, на кладбище. — Что ты будешь делать? Чонгук никак не отреагировал на вопрос. — Чонгук. Ты... Ты слышал о теории исправления временного изгиба? Чонгук медленно поднял голову. — Да... Мы проходили это в университете. Я изучал её. Капитан явно что-то хотел сказать, но медлил. — Фух... Это так сложно... В общем... Это уже не теория. Чонгук ошарашенно посмотрел на мужчину. Это точно не розыгрыш и не галлюцинация? Конечно! Как он мог забыть. Это же Эрния, а не Земля. Его цивилизация продвинута. То, что вчера было теорией, уже сегодня может быть обычным элементом их быта. Парень бросился к капитану. — Это же не шутка? Это правда, капитан? Значит, у меня есть шанс вернуться и спасти Тэхёна? Почему же вы молчали? — Эй, успокойся! Сядь! Всё не так просто. Проект ещё в разработке, и еще не до конца всё изучено. Это слишком высокотехнологично и чудовищно сложно, даже для меня. А ещё очень рискованно. — Плевать! Я готов! Если это даст мне возможность всё исправить, я готов рискнуть. Чон был готов хоть сейчас вернуться. Внутри снова появилась надежда, и он схватился за неё двумя руками. — У меня есть знакомый физик... Профессор Сол. Он работает как раз в группе учёных, которые занимаются изучением этой теории. Я слышал, что испытания с людьми начали проводить два года назад. Но, если честно, не очень-то интересовался результатами. Знаю только, что первое испытание провалилось. Там какая-то непредвиденная ситуация была. Если хочешь, я могу расспросить друга об этом. Чон, конечно же, согласился. Через пару дней после возвращения домой ему позвонил капитан Оукен. За эти два дня Чонгук звонил мужчине чуть ли не каждый час. В конце концов тот сказал, что если он ещё раз позвонит, то заблокирует его, и Чонгук может забыть о его помощи. Только после этого молодой человек оставил капитана в покое и стал ждать новостей. Они встретились в кафе в торговом центре. Другом капитана оказался мужчина лет пятидесяти, больше похожий на психолога со своими странными и сложными вопросами. — Капитан Оукен всё рассказал вам. И я ответил на все ваши вопросы. Что вы скажете, профессор? Вы можете мне помочь? Парень с надеждой посмотрел на мужчину, который почему-то не торопился давать ответ. Капитан тоже выглядел озадаченным и напряжённым. Что-то нехорошее было в этой теории. Чон чувствовал, что мужчины сомневаются. — Оукен сказал, что хочет помочь тебе. Если честно, ваша история меня тоже очень тронула. Но эта теория... Она не совсем стабильна. Это не счастливое «я всё исправлю». Всё намного серьёзнее. Там есть проблема. Мы три года работаем над ней, но не можем устранить это. Во время исправления изгиба происходит неконтролируемое искривление. Смещение точки возврата. И нам не удаётся его обойти. Мы научились сводить смещение к минимуму, но это не решает проблему. Чонгук слушал и пытался понять, что хочет сказать мужчина. Но казалось, тот говорит на другом языке. «Исправление временного изгиба». JK ещё в университете изучал это. Тогда это была одна из ведущих теорий, над которой усиленно работали учёные. Но его знаний не хватало, чтобы понять учёного. Даже, кажется, капитан не совсем понимал, в чём именно проблема. Мужчина заметил это и постарался объяснить как можно проще. Он достал из портфеля планшет и включил экран с изображением каких-то линий. — Происходит скачок во время сближения двух изгибов... Мы ещё не можем его контролировать. Что это значит? Погружаясь в эту временну́ю петлю, мы сталкиваемся с искривлением. Это создаёт сразу несколько проблем. Во‑первых, вероятно, ты встретишь этого мальчика раньше. Или позже. Это мы не можем предсказать. Всё зависит от того, как себя поведёт скачок в тот момент. Но в любом случае — это будет другой мальчик, с другой историей. Это у нас в каждом корабле установлено устройство, которое помогает преодолеть временной барьер в нужные нам сроки. Иначе мы бы состарились в первый же свой вылет. Это у нас так. Но не в Солнечной системе, не на Земле. Мы не знаем, что тебя ждёт по ту сторону изгиба. JK, охваченный горем и чувством вины, сказал, что ему без разницы. Главное — вернуться, пока Тэхён жив. — Это еще не всё, — мужчина устало и немного нервно провёл рукой по лицу. — Цена такого вмешательства будет немного другой для путешественника. Искривление не только меняет точку соприкосновения изгибов. Оно забирает несколько лет жизни самого путешественника, смещая и его временны́е точки. Раньше это было больше пятидесяти лет. За три года опытов мы смогли снизить это смещение до десяти лет. Но меньше пока не получается. Наступила тишина. Каждый погрузился в свои мысли. — Я хочу попробовать! — Чонгук, не торопись, — капитан явно был против. Он понимал, что в парне говорит отчаяние. Но Чон не слушал. — Чонгук, ты должен понять, это необратимый процесс. Ни мы, ни ты не сможем остановить его, если вдруг передумаешь. И не сможешь вернуть те десять лет назад. Ты понимаешь? Это тебе не по галактикам летать на космолёте. — Я готов. И говорю это, подумав обо всех последствиях. Или вы помогаете мне, или я запишусь на опыты добровольцем!

***

Приорбитальный научный комплекс Эрнии. База испытательных кораблей. Чон сел в шаттл с устройством исправления временного изгиба. Учёный ввёл все данные, проверил все устройства, установил маршрут до точки и обратно. Затем включил автопилот корабля, который должен был вернуть их на базу. Чонгук сидел в кабине пилота и следил за действиями мужчины. Оукен стоял рядом. Как всегда молча, но с твёрдой поддержкой, которую Чонгук не получал даже от родителей. Учёный завершил все установки. — Чонгук. Подумай хорошенько. Ещё не поздно передумать. После того как ты нажмёшь на кнопку, пути назад не будет. Чонгук прислушался к себе. Ничего. Абсолютная внутренняя тишина. Словно все чувства разом испарились. Не было волнения, страха, радости. Только сильное напряжение, от которого уже болели все мышцы, и решимость. Непоколебимая. — Спасибо, профессор. Но я не изменю своего решения. И вам спасибо, капитан Оукен! За всё. Надеюсь, что мы ещё увидимся. Капитан ничего не ответил. Просто сжал ему плечо, чтобы не сказать ничего лишнего в такой момент. Потому что они все знают: он может не вернуться. Или вернуться не туда. Или вернуться не тем. Изгиб непредсказуем. Даже несмотря на то, что на обратном пути никогда не происходит скачка. Дверь закрылась с глухим стуком. Чон нажал кнопку на устройстве. Системы навигации, управления и перемещения ожили, издавая характерный звук. Шаттл плавно поднялся в воздух, чтобы через десять секунд исчезнуть в холодной пустоте космоса. Корабль стремительно снижался. Бортовой компьютер вёл обратный отсчёт до приземления. Система предупредила о включении режима невидимки ещё на орбите. Чонгук не сводил глаз с чёрного экрана панели времени. Они ввели дату прибытия — день, когда Чонгук улетел, оставив Тэхёна на берегу. Но учёный предупредил: скачок искажает линию изгиба и смещает время прибытия назад. И теперь Чонгук нервно следил за экраном, где должна была появиться дата сегодняшнего дня. И вот оно. Экран засветился синим, выдавая дату: смещение — пять лет. Чон застыл. Внутри всё похолодало, кожа покрылась мурашками. Он с ужасом смотрел на дату. Он уже видел эти цифры. На табличке, что висела на могиле Тэхёна... Холодный морской ветер бьёт по лицу Чонгука, как только он выходит из корабля. Тучи над морем пытаются задушить закат своим мраком. Море волнуется, готовясь к ночному шторму. Ветер гоняет мусор по безлюдным улицам. Почти все уже спрятались по домам от холодного предвестника непогоды. Чонгук заметил на берегу несколько человек. Шаги ускорились в такт стуку сердца. Ноги сами несли его к толпе подростков, которые громко ругались и хохотали, пиная юношу, лежащего на холодной земле и прикрывающего голову руками. Тэхён... Чон узнаёт его почти на подсознательном уровне. Потому что на земле лежит не угловатый четырнадцатилетний мальчуган, а девятнадцатилетний юноша. Чонгук не смог вернуться во время их первой встречи или в день расставания. Но смог вернуться в день перед штормом, который должен был забрать его мальчика из жизни навсегда. В день, когда красивого, но странного парня, которого прозвали сумасшедшим, избивают хулиганы во время заката. Тэхён пришёл на берег снова. Хотя в порту его предупредили о сильном шторме, дали ему достаточно еды, чтобы он мог переждать непогоду дома. Но Тэхён всё равно пришёл. Как и каждый день в последние пять лет. Не мог не прийти. Хотел хотя бы немного посидеть тут, перед тем как пойти домой. Положил пакет с продуктами под доску у столба, а сам подошёл к морю. Он буквально сразу заметил их. Пятерых хулиганов из местной банды, которые вечно издевались над ним. Тэхён быстро развернулся обратно, но его заметили. Парни с улюлюканьем направились к нему. Двое из них преградили ему дорогу. Остальные подошли сзади. Тэхён уже знал, что будет дальше. Он не сможет убежать. Сопротивление сделает только хуже, вызывая ещё больше агрессии. Надо просто лежать, свернувшись в комочек, и ждать, когда им надоест его бить. Удар. Ещё, ещё. Тэхён падает. Сразу закрывает голову руками и прижимает колени к животу. Парни сильные и совершенно не жалеют его. Тэхён молчит перед унизительными словами и оскорблениями. У него нет другого выхода. Юноша уже прошёл через годы боли, но ещё не сломлен окончательно. Он на пороге взрослой жизни, которую у него отнимают ударами ног, заливая красивое, бледное лицо кровью и оставляя новые гематомы поверх старых, которые ещё не зажили с прошлого раза. Сквозь пальцы, испачканные в собственной крови, и ноги, наносящие удар за ударом, он смотрит на последние лучи заката. Ему кажется, он сходит с ума. Потому что слышит голос, которого не может здесь быть. Голос, который почти стёрся из памяти. Потом видит его. На фоне кровавого заката появляется молодой мужчина, который чем-то напоминает ему того, кто стал для него несбыточной мечтой. Чонгук с диким криком бросается на парней, раскидывая их в стороны. Ему не нужно было видеть лежащего на земле, чтобы понять, кто это. Хулиганы в панике убегают, видя странную чёрную форму на Чоне, и думают, что он военный или полицейский. Чонгук опускается на колени перед парнем, дрожа от ярости и радости одновременно. Он успел. В этот раз успел. — Тэ... —... — Тэхён... Посмотри на меня. Тэхён застыл. Он слушает этот родной голос, который сейчас звучит как-то совсем по-взрослому, медленно убирает руки от лица и неверяще смотрит на взрослого Чона. — Ч-ч-ч-онгук? Он вздрагивает от звука собственного голоса и руками закрывает рот, словно совершил ужасный грех. И смотрит на Чона. Смотрит глазами, полными бесконечного страха. Чонгук понимает его панику. Он сам до сих пор помнит слова той женщины. Ни на секунду не забывал. — Тш-ш-ш. Всё хорошо, Тэ. Это я, Чонгук. Я вернулся за тобой, Тэ. Извини, что так поздно. Корабль несётся сквозь время и пространство обратно, управляемый автопилотом. В каюте Тэхён сидит на кровати. Он не сводит глаз с Чонгука, который расположился перед ним с аптечкой в руках и обрабатывает его раны. Он боится моргнуть. Вдруг это сон или последствия ударов? Вдруг очнётся дома, в холодном одиночестве? Оба молчат, не зная, с чего начать. Тэхён не жалуется, но Чонгук замечает его дрожащие руки, когда тот перевязывает раны на руке, оставленные грубой обувью хулиганов. — Ты, кажется, не сразу узнал меня? Я теперь намного старше. Мне двадцать восемь. Это долгая история. Я тебе потом объясню. Главное, что ты... что ты со мной и теперь всё будет замечательно. В этот раз я не обещаю, я сделаю. Ты сам увидишь. Вместе мы справимся со всем миром, если понадобится. Чонгук старается говорить максимально спокойно, прикасаться как можно аккуратнее, чтобы парень смог расслабиться. Хотя понимает, что это будет нелегко после пяти лет ада. — А я вот тебя сразу узнал. Ещё до того, как увидел лицо. Просто понял, что это ты... Ты вырос. Стал таким красивым. — Он смущается от своих же слов. Поднимает голову и сталкивается с взглядом Тэхёна. Не верит. Сомневается. Но смотрит с таким теплом и надеждой. — Можешь не верить, но так и было. Сам удивился. Но зато теперь я знаю точно. Я узнаю тебя в любом возрасте. Выходит хрипло, с придыханием. Замирание... Так можно объяснить их состояние. Глаза в глаза... Душа в душу... Рука Тэхёна в ладони Чонгука... Что-то не так. Внутри что-то изменилось. Почему сердце так стучит? Ведь уже всё закончилось? Из-за чего мурашки на коже? На борту же тепло. Почему так хочется обнять этого мальчика и не отпускать? Хотя Тэхён уже совсем не мальчик. Совсем. Чонгук заставляет себя отпустить руку парня, которую уже минут пять просто держал в своей и гладил большим пальцем по худым костяшкам. — Кхм... Тебе надо поесть и немного поспать. Этот корабль рассчитан на присутствие людей с разным уровнем адаптации к полётам, и проблем не должно быть. Но полёт проходит легче во время сна. Пойдём поедим, а потом ты немного отдохнёшь. Тэхён кивнул и послушно прошёл за ним в помещение, похожее на маленькое купе без дверей. Чонгук положил на стол два контейнера. — Это, конечно, не так вкусно, как омлет с сосисками, но съедобно. Как только будем дома, угощу тебя самыми вкусными блюдами Эрнии. Тэхён засыпает. Впервые — без тревоги и разочарования в завершившемся дне. Этот день не прошёл впустую. Он вернул ему единственного человека, который имел для него значение в этом мире. Чонгук проверяет данные компьютера. Всё идёт как планировалось. Ему бы тоже поспать, отдохнуть. Но ноги ведут к каюте Тэхёна. Юноша спит, обнимая подушку. Чонгук улыбается. Он помнит эту привычку мальчика. Это так странно. Он думает о мальчике. О хрупком, угловатом мальчугане с синяками, который научился улыбаться с ним. Но перед ним спит хрупкий, избитый, но даже в этом состоянии безумно красивый юноша, который, даже потеряв надежду, всё равно смотрел на закат, получая удары, которые сегодня должны были добить его. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки при воспоминании о той сцене. Он так старался спасти своего спасителя и совсем не ожидал увидеть не невинное дитя, а личность, уже искалеченную миром, но всё ещё имеющую шанс и верящую в человека, что улетел, оставив его с обещанием вернуться. Улетел во время заката, на который они любили смотреть вдвоём. Чонгук протягивает руку, пальцем убирает прядь волос, падающую на лицо, и замирает, глядя на идеальные черты. Он много видел разных людей. Красивых, симпатичных, харизматичных. Но красота этого парня была просто на каком-то другом уровне. Или это чувства Чонгука уже не те? Они переросли дружбу? И стали... чем? Чонгук тихо покидает каюту парня, где просидел больше часа. Он задумчиво, погружённый в свои мысли, выходит из помещения, осторожно закрывая дверь, чтобы не разбудить парня, который спокойно спал, чувствуя себя, наконец, в безопасности.

***

Эрния поразила Тэхёна своей красотой. Землю считали зелёной планетой из-за флоры? Они просто не видели Эрнию! Тэхён представлял родину Чонгука каким-то футуристическим местом, где всё создано из стали, стекла и пластика и напичкано разной невообразимой техникой, с летающими машинами, роботами везде, со смогом и грязным воздухом. И люди какие-то не такие, словно запрограммированные. Как обычно показывают в фильмах про космос и будущее. Но всё оказалось совсем иначе. На базе научного комплекса, где их встретили несколько мужчин и очень радостно обнимали Чона, без остановки что-то говоря, всё было как и подобает. Строго, фантастически техногенно, стерильно и прогрессивно — словно находишься в матрице. Чонгук познакомил его со своими друзьями. Капитан Оукен, хоть в основном и молчал, но смотрел на них с таким теплом, что Тэхёну сразу же понравился. А вот второй мужчина, профессор Сол, вертелся вокруг них, задавая тысячу вопросов, значение которых Тэхён не мог понять, несмотря на переводчик, который надели ему на руку, чтобы он мог без чьей-либо помощи сразу понимать, что говорят окружающие. Но несмотря на эти странности, тот тоже явно был очень рад их возвращению. Да и в медицинском крыле, где его осмотрели высокотехнологичные устройства, было ожидаемо максимально стерильно. Его посадили в удобное кресло и сказали расслабиться. Включённый аппарат кружил вокруг него, как суетливая курица-наседка, сканируя его по очереди разноцветными лучами, пока он полулежал, ожидая боли, которой не было. Чонгук всё время стоял в двух шагах от него и с нескрываемым волнением следил за процессом. Через час профессор Сол зачитал им результаты. — Если так посмотреть, то у парня нет никаких серьёзных или требующих госпитализации болезней. Но есть то, с чем надо работать и что лечить. С нашей медициной мы справимся со всем за две-три недели. Во-первых, анемия. Он почти на грани тяжёлой степени. Отсюда бледность, слабость, одышка, сердцебиение, головокружение, скорее всего были обмороки. Авитаминоз на фоне недоедания. Язва желудка, небольшая, ещё на ранней стадии. Трещина на четвёртом ребре и следы нескольких старых. Тэхён слушал всё с опущенной головой. Он видел, как мрачнел Чонгук с каждым словом, и виновато смотрел на него, будто это он сделал. Тэхён знал, почему Чон так смотрит, но не хотел видеть на его лице такую боль. Он ещё не смог полностью привыкнуть к новому, взрослому Чону. Он ждал того шумного, весёлого юношу, который без умолку рассказывал интересные истории про космос. А прилетел взрослый, крепкий мужчина, вызывающий в нём странные эмоции своим пристальным взглядом. А от его прикосновений сбивалось дыхание и потели ладони. — Тэ... Тэхён... Он вздрогнул, когда перед ним на корточки присел Чонгук и обеспокоенно посмотрел на него. Оказалось, тот несколько раз позвал его, что Тэхён благополучно прослушал. — Всё хорошо? Тэхён молча кивнул. — Тэхён. Слушай меня внимательно. Твоё заикание. У нас оно очень просто лечится. Буквально за пятнадцать минут. Если ты не против, мы прямо сейчас проведём операцию, и ты сможешь нормально говорить. Тэхён, я знаю, что ты молчал из-за этого. И не хочу, чтобы ты и дальше страдал и комплексовал. Но решение за тобой. Тэхён сильно заволновался, услышав слово «операция». Он неосознанно сжал подлокотники кресла, задержал дыхание и напрягся. Профессор, заметив это, подошёл к нему и спокойным тоном заговорил с ним. — Ты, кажется, умный парень. Думаю, сможешь понять меня. Пусть тебя не пугают мысли об операции. Объясню это более простым способом. Тебе когда-нибудь удаляли зуб? — Тэхён кивнул. — Отлично! Процедура исправления речи напоминает удаление зуба. Но без последующей боли. Заикание возникает из-за дефекта речевого нерва или его защемления. Мы просто устраняем эту причину, и заикание исчезает. И при этом не бывает никакой боли. Эту мини-операцию проводит устройство, похожее на то, что обследовало тебя. Скажи, ты хочешь начать здесь новую жизнь с чистого листа, без всяких комплексов? Тэхён медлил несколько секунд, а потом решительно кивнул. Он больше не хотел быть уродом, как его называли. А ещё он хотел разговаривать с Чонгуком и выучить эрнийский.

***

Через два часа они покинули приорбитальный научный комплекс на новом шаттле Чонгука, который он купил перед отлётом на Землю. Это был совершенно новый корабль, о котором Чон раньше не смел даже мечтать. Профессор дал Тэхёну лекарство, сказав, что в течение пары дней его речь полностью восстановится. Эрния оказалась вовсе не страшным стальным монстром, как представлял Тэхён, основываясь на увиденных голливудских блокбастерах. Когда корабль опустился ниже белых пушистых облаков, Тэхён, стоящий перед огромным панорамным иллюминатором, увидел внизу землю, утопающую в зелени. Чонгук видел горящие от восторга глаза парня, поэтому провёл небольшой тур для него, сделав огромный крюк над городом, прежде чем они оказались дома. — Ну что, нравится тебе здесь? У нас очень ценят природу, поэтому много растений. Эрния — маленькая планета. И здесь есть только одна страна — Эрния. И все люди тут — граждане одной страны. Когда-то, в древности, у нас тоже было много стран, которые часто воевали друг с другом. Это было очень давно. Потом всех их объединили, и войны исчезли сами собой. Одна страна для всех. Одни и те же законы для всех. А чтобы планету не загрязнять, все заводы и промышленные объекты расположили на соседней планете. Чонгук говорил. Объяснял. А Тэхён впитывал всё как губка, всё больше и больше влюбляясь в этот новый мир. Квартира Чонгука находилась на тридцать шестом этаже, куда их доставил скоростной лифт. Внутри было минимум мебели и много пространства. На полу, напротив огромного экрана на стене, лежало несколько круглых больших подушек. Чонгук почесал затылок и виноватой улыбкой посмотрел на Тэхёна. — Извини. Я не люблю диваны. Предпочитаю такие подушки-матрасы, на которых можно и посидеть, и полежать. И совсем не подумал, что тебе они могут не нравиться. Завтра же пойдём и купим, что ты захочешь! — Нет, не надо... — Тэхён испугался собственного голоса. Но профессор предупреждал: после операции пару дней будет сложно контролировать громкость своего голоса из-за долгого молчания, просил не пугаться, если ему покажется, что он шепчет или кричит. Надо говорить, чтобы снова научиться использовать голосовые связки. — У тебя такой низкий голос... Я хотел сказать... Пойдём, покажу тебе квартиру. Чонгук заметил, что рядом с Тэхёном перестаёт следить за своими словами, а мысли слетают с языка прежде, чем он успевает закрыть рот. Он показал парню большую гостиную, кухню и огромную террасу с видом на город. Затем они повернули в маленький коридор. — Это твоя комната. А напротив — моя. Я купил только самое необходимое для спальни — кровать. Там ещё есть гардеробная и ванная. Остальное купим вместе. Тэхён стоял перед комнатой и не решался открыть дверь. — Давай, открывай дверь и заходи. Если что-то не понравится, скажи. Пару шагов. Всего пару шагов. А Тэхёну показалось, что он переступил порог мечты, в которой у него есть семья. Своя комната, где за стеной спит родной человек. — Мне... всё нравится. Всё. Он не плакал. Но почему-то из глаз текли слёзы. Чонгук развернул его к себе. Стёр слёзы пальцем и, не удержавшись, погладил его щеку. Тэхён закрыл глаза от нахлынувших непонятных, но приятных ощущений. Чонгук чувствовал под рукой нежную кожу юноши, а в крови — горячий поток чего-то неуправляемого. Это было его первое осознанное, взрослое прикосновение. — Тэ, теперь у тебя в жизни будут только хорошие моменты. Нет, у нас. Мы вместе их придумаем и проживём. Запомни. Я вернулся не просто на Землю, я вернулся именно к тебе. И ты преодолел такое расстояние, чтобы быть рядом со мной. У нас впереди целая жизнь, чтобы быть счастливыми. У нас всё будет именно так, как мы хотим, и даже лучше! Так начался долгий и трудный путь исцеления. Он не стал идеальным сразу после излечения от заикания. Годы травли оставили шрамы куда глубже, чем предполагали Чонгук и профессор: недоверие к людям, низкая самооценка, панические атаки оставались их спутниками больше полугода. JK, привыкший к эффективности своей цивилизации, столкнулся с тем, что технологии бессильны перед травмой человеческой души. Но он не сдавался. Чонгук понимал, что его задача — не просто вылечить, а исцелить, и на это могут уйти годы терпения и любви. Тэхён тоже старался. Чонгук стал его маяком в этом мире. В моменты паники и страха он вспоминал его лицо, его слова. Это действовало на него лучше всех успокоительных. Рядом с Чоном его душевные раны заживали, а страх отпускал. Тэхён впервые за многие годы перестал испытывать напряжение в присутствии незнакомцев. Как минимум потому, что Чонгук был рядом, и он тому доверял. Это помогло ему увидеть, что вокруг есть люди, которым не всё равно на других. Им предстоит ещё многое — адаптация, лечение, привыкание друг к другу в новых ролях. Тэхён снова начинал улыбаться. Сначала редко, зато когда улыбался — это меняло всё вокруг. Чонгук иногда ловил себя на мысли: «Это вообще нормально, что я могу просто так смотреть на него? Он же настоящий ангел». Они уже не были теми детьми на краю вселенной, предоставленными самим себе. Оба уже взрослые, и оба осознают, что между ними происходит что-то большее, чем дружба, но каждый боится дать название этому чувству. Чонгук первым делает шаг. Не напрямую, а через жесты, взгляды, случайные касания, невинные поглаживания рук. Тэхён всё ещё сторонится прикосновений других людей, но позволяет Чонгуку прикоснуться к себе. Потому что видит любовь в каждом жесте, хотя слово любовь между ними еще не произнесено. Потому что ему это стало жизненно необходимо — чувствовать его тепло, его внимание. Их отношения теперь строились на совершенно других эмоциях, зарождая в их сердцах чувства, значения которых они ещё полностью не понимали. Но это теперь неважно! Они были вместе. Они были в безопасности. И перед ними — целая жизнь. А чувства? Они с ними обязательно разберутся. Обязательно. Вместе.