Неудачный поход в бар

События после вторжения машин, когда агенты смогли уговорить сходить Алису в бар __________________________ После оглушительного грохота в секторе Эпсилон, тишина ночного города казалась почти пугающей, какой-то неестественной. Машина, пропахшая потом и металлом, затормозила у входа в бар с резким свистом колодок. Агенты начали высыпать наружу шумной толпой, стремясь как можно быстрее оставить за порогом запах гари, пороха и тот липкий привкус поражения, который всегда сопутствовал даже самым успешным миссиям. Илья выходил из салона последним. Он намеренно задержался на лишнюю минуту, просто чтобы послушать собственное дыхание в относительной тишине и убедиться, что сердце всё еще бьется в нормальном ритме, а не в такт выстрелам. Тот ледяной, парализующий страх, что грыз его там, под завалами, наконец-то отступил, сменившись странным оцепенением. Он был жив. Он мог стоять на ногах, чувствовать прохладный ветер на лице и видеть неоновые вывески. Это казалось достаточным основанием для того, чтобы просто продолжать двигаться. Когда Илья наконец толкнул тяжелую, обитую потрескавшимся дерматином дверь бара, его встретил не уютный полумрак элитного заведения, а резкий, бьющий в нос запах дешевого спирта и застоявшегося табачного дыма. Это был самый обыкновенный, дешевый кабак — из тех, где полы всегда немного липкие от пролитого пива, а свет тусклых ламп едва позволяет разглядеть сомнительные пятна на скатертях. Весь отдел уже успел рассредоточиться по помещению, занимая столы с такой скоростью, будто это была стратегическая высота. По иронии судьбы, когда Илья подошел к основному сборищу коллег, выяснилось, что места за общим столом для него просто не осталось. Он замер на мгновение, оглядывая спины смеющихся и громко спорящих оперативников. В центре этой суматохи сидел Невер. Его суровый, резкий профиль в свете дешевых ламп казался высеченным из серого камня. Он уже успел заказать себе что-то крепкое и теперь медленно вращал стакан, наблюдая за игрой мутных бликов. Заметив Илью, который растерянно топтался у края, Невер чуть сдвинулся, оценивая тесноту вокруг. — Илья, может, тебе за стулом сходить? — голос Невера прозвучал ровно, с той самой характерной хрипотцой, которая обычно не предвещала ничего мягкого. Но в его взгляде сейчас не было привычной ледяной отстраненности — скорее какое-то скрытое приглашение, которое он не решался озвучить прямо. Илья мазнул взглядом по забитому до отказа столу. Ему вдруг стало не по себе от мысли, что придется втискиваться между разгоряченными телами коллег, слушать их громкие возгласы и чувствовать на себе тяжесть их общего адреналина. Ему нужно было пространство, хотя бы символическое. — Да нет, спасибо, — Илья выдавил из себя привычную бодрую улыбку, хотя мышцы лица ощущались какими-то затекшими. — Я за стойкой посижу. Там обзор лучше, да и бармен ближе. — Ну, как знаешь, — Невер едва заметно пожал плечами, возвращаясь к своему напитку. — Я предлагал. Илья развернулся и направился к барной стойке. Он сел на высокий, подозрительно шаткий табурет, чувствуя, как напряжение в спине начинает понемногу отпускать. Глядя на ряды бутылок с облезшими этикетками за спиной бармена, он невольно задумался о качестве местного ассортимента. Возникло стойкое, почти смешное подозрение, что этот алкоголь был закуплен в ближайшей «Шестерочке» возле его дома и просто перелит в более презентабельную тару. Подозвав официанта, Илья решил не рисковать с тяжелыми напитками и заказал что-то максимально простое, фруктовое, надеясь на обычный сахарный сироп. Принесли бокал на удивление быстро. На вид напиток был вполне сносным — ярко-оранжевый, с парой кубиков льда, которые уже начали подтаивать. На вкус он тоже оказался не таким уж плохим: обычная фруктовая химия, смешанная с чем-то спиртовым, но для вечера после тяжелой миссии это казалось почти нектаром. Время тянулось медленно и быстро одновременно. Бар наполнялся людьми с пугающей скоростью. Случайные прохожие, работяги после смены и другие агенты, не вошедшие в основную группу, создавали плотную, душную массу. Стены словно начали сжиматься, а воздух стал настолько тяжелым от испарений и чужого дыхания, что стало трудно дышать полной грудью.Илья крутил бокал в руках, глядя на то, как конденсат стекает по стеклу. Его мысли невольно уплыли в сторону. Он вспомнил Леру. Интересно, а как она сейчас? Успела ли она добраться до дома, не мучают ли её те же призраки разрушенного сектора? Впрочем, в этой суете эти мысли казались какими-то далекими, будто из другой жизни. На третьем напитке вкус коктейля внезапно и резко изменился. Илья сделал очередной глоток и замер. Приятная, пусть и искусственная фруктовая сладость мгновенно испарилась, сменившись чем-то вязким и тяжелым. Алкоголь словно обрел физическую плотность, как будто в него подмешали мелкую, скрипучую на зубах пыль — точно такую же, какой он надышался там, под обломками в Эпсилоне. Это было физически неприятно. После первого же глотка из нового бокала во рту осталось ощущение жуткой, иссушающей сухости, несмотря на то, что бокал был полон жидкости. Илья попытался сглотнуть, но горло словно забило ватой. Мягкий свет бара теперь казался ему каким-то болезненно-желтым, маслянистым. Он снова приложился к бокалу, надеясь, что это просто случайный привкус или плохая партия сиропа, но стало только хуже. Пыльный привкус забивал рецепторы, мешая нормально вздохнуть. Илья опустил глаза на свой напиток, пытаясь понять, что с ним не так, но жидкость в бокале выглядела абсолютно спокойной, хотя внутри него самого снова начало закипать то самое напряжение, которое он так отчаянно пытался оставить снаружи.Илья почувствовал, как по венам вместо крови начал разливаться холодный свинец. Голова, еще пару минут назад работавшая вполне сносно, вдруг стала невыносимо тяжелой, а мысли превратились в вязкую кашу. Очертания барной стойки, лица коллег за дальним столом и ряды бутылок — всё это внезапно поплыло, закручиваясь в медленную, тошнотворную спираль. Звуки вокруг стали глухими, словно он внезапно оказался под водой. «Надо выйти... просто нужен воздух», — пронеслось в сознании обрывком инстинкта. Илья медленно, стараясь не делать резких движений, сполз с высокого стула. Его ноги коснулись липкого пола, но он почти не почувствовал опоры, будто ступал по мягкой вате. Мир качнулся. Илья сделал первый шаг, затем второй, стараясь держать спину ровно, чтобы никто не заметил его состояния. Его походка, обычно легкая и стремительная, теперь стала ватной, неуверенной. Каждый метр до выхода казался бесконечным марафоном сквозь густой туман. На самом выходе, когда в лицо должен был ударить спасительный ночной воздух, глаза окончательно отказались фокусироваться. Свет фонарей снаружи превратился в слепящие белые пятна, которые болезненно резали сетчатку. Илья пошатнулся и, теряя равновесие, резко выбросил руку вперед, упираясь в холодную шершавую стену здания. Кирпич неприятно холодил ладонь, но это была единственная реальная вещь в его рассыпающейся реальности. Он прижался лбом к кладке, тяжело дыша. Соображать становилось всё труднее. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами плясали темные мушки, перемешиваясь с той самой серой пылью, вкус которой он чувствовал в напитке. Казалось, если он сейчас отпустит стену хотя бы на секунду, то просто рухнет мешком на грязный асфальт, не в силах больше сопротивляться этой внезапной тьме. В то же самое время внутри бара жизнь кипела, совершенно не замечая того, что происходит за дверью. Застолье у основного отдела Эпсилона пошло полным ходом. На фоне играла какая-то местная музыка — дешевые колонки не справлялись с басами, из-за чего звук выходил хриплым и неприятно режущим слух, но подвыпившим оперативникам было всё равно. Атмосфера за столом накалялась в самом позитивном смысле этого слова. Вокруг сидели знакомые, родные лица людей, которые еще вчера прикрывали друг другу спины под обстрелом, а сегодня делили общие тарелки с закуской и громко смеялись над старыми шутками. Тяжесть прошедшей миссии постепенно растворялась в звоне стаканов. Невер сидел во главе этого импровизированного пиршества. Он откинулся на спинку стула, и хотя его лицо всё еще сохраняло привычную сдержанность, в углах губ залегла едва заметная тень удовлетворения. Было что-то по-своему правильное и даже уютное в этом моменте. Законное право выпить после успешно выполненного задания казалось заслуженной наградой, маленьким кусочком нормальной жизни в их бесконечном цикле хаоса. Он сделал глоток из своего стакана, чувствуя, как приятное тепло расслабляет вечно напряженные мышцы шеи. В голове промелькнула мимолетная, почти ленивая мысль о том, что это, пожалуй, один из немногих вечеров, когда никто не стоит над душой. Никакой Илья не будет сейчас мельтешить перед глазами, отчитывать его за излишнюю хмурость или пытаться отобрать стакан, напоминая о «здоровом образе жизни» и утренних тренировках. Напарник ушел к стойке, и Невер, честно говоря, был даже рад этой временной дистанции. Тишина внутри его собственного круга пространства казалась ему сейчас лучшим подарком. Можно было просто быть собой — закрытым, грубым, уставшим мужчиной, которому не нужно играть роль наставника или защитника. Он перевел взгляд на Алису, которая о чем-то оживленно спорила с одним из техников, и позволил себе еще немного расслабиться. Здесь, среди своих, напряжение миссии казалось далеким эхом. Никто не ждал беды. Никто не оглядывался на дверь. Музыка продолжала бить по ушам, а алкоголь в стаканах не заканчивался, обещая долгую, спокойную ночь, о которой они все так мечтали в сырых коридорах Эпсилона. Алиса ухмыльнулась, её глаза блеснули в полумраке бара. Этот жест — пренебрежительный, но по-свойски властный — она стала использовать постоянно после того, как официально примерила на себя роль «босса». Это была их негласная игра, способ обозначить новые границы, в которых Невер, несмотря на весь свой боевой опыт и тяжелый характер, всё же признавал её право отдавать приказы. Невер тяжело поднялся со стула. Спина отозвалась глухой болью — напоминание о недавних завалах в Эпсилоне. Он направился к барной стойке, лавируя между танцующими и спорящими людьми. Музыка здесь била по ушам еще сильнее, а воздух казался густым, как сироп. Дойдя до края стойки, он притормозил, цепким взглядом сканируя ряды высоких табуретов. Но Ильи там не было. На месте, где еще недавно сидел напарник, теперь расположилась компания каких-то мужиков. Они были уже «в хлам»: один из них едва удерживал голову над столешницей, а двое других громко и невнятно о чем-то спорили, размахивая руками. Невер уже собирался развернуться и выйти на улицу, когда его слух — обостренный годами работы в полевых условиях — выцепил фразу, заставившую его нутро похолодеть. — Хах, слышал, что бармен на заказ опять наркоту подливает? — один из мужиков хохотнул, толкая приятеля в плечо. — Говорит, так чеки выше выходят, народ дуреет и заказывает еще, пока соображать не перестает. Невер замер на долю секунды. Его челюсть непроизвольно сжалась, а пальцы в кармане сжались в кулак. Фраза повисла в воздухе, смешиваясь с запахом дешевого пойла и дыма. Опытный оперативник внутри него мгновенно выстроил логическую цепочку, сопоставив странный уход Ильи и эти слова, но Невер подавил этот импульс. Он почти не придал значения услышанному. Точнее, он отчаянно заставил себя не придавать. В таких дешевых притонах всегда болтали всякое — от баек про разбавленное пиво до теорий заговора местного масштаба. Невер просто надеялся, что это очередная пьяная болтовня, которая никак не касается Ильи. Илья ведь не дурак, он бы заметил... или нет? Стараясь сохранить внешнее спокойствие, Невер развернулся и быстрым шагом направился к выходу из бара. Тревога, которую он пытался заглушить логикой, теперь пульсировала в висках наравне с режущей музыкой. Если это правда, то «мягкий вечер» обещал превратиться в очередной кошмар, из которого ему снова придется вытаскивать своего слишком яркого и неосторожного напарника. Невер толкнул тяжелую дверь, и ночной воздух ударил в лицо, вытесняя из легких спертый запах дешевого табака. Он огляделся. Улица была пуста, если не считать пары припаркованных машин и тусклого света фонарей, которые выхватывали из темноты лишь голый асфальт. Он сделал несколько шагов по тротуару и тут же заметил его. Илья стоял у боковой стены здания, там, где свет от вывески бара уже не достигал земли. Он выглядел странно: слишком неподвижный, слишком согнутый. Его ладони были плотно прижаты к грязному кирпичу, а лоб упирался в согнутый локоть. Со стороны могло показаться, что парень просто перебрал и пытается справиться с приступом тошноты, но Невер слишком хорошо знал своего напарника. Илья даже в самом тяжелом состоянии старался сохранять лицо, а сейчас он выглядел так, будто его кости превратились в желе. — Илья? — Невер подошел ближе, стараясь не делать резких движений. — Ты чего здесь застрял? Алиса уже волнуется. Илья не ответил. Он даже не шелохнулся на звук голоса. Когда Невер подошел вплотную, он услышал его дыхание — частое, поверхностное, с каким-то хриплым свистом в груди. — Эй, — Невер положил руку ему на плечо и почувствовал, как парня бьет крупная, неудержимая дрожь. — Посмотри на меня. Он осторожно, но настойчиво потянул Илью за плечо, разворачивая к себе. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Лицо Ильи было мертвенно-бледным, почти серым в свете уличных фонарей, а зрачки были расширены настолько, что почти полностью скрыли радужку, превратив глаза в два черных провала. Взгляд Ильи плавал, не в силах сфокусироваться на лице напарника. — Не... Невер? — голос парня был неузнаваем. Он звучал как шелест сухой листвы. — Я... я не понимаю. Стены. Они плывут. Почему всё так... громко? Илья качнулся вперед, и если бы Невер не подхватил его под локти, он бы просто рухнул лицом на асфальт. Тело парня было обмякшим, неестественно тяжелым. Он вцепился в куртку Невера пальцами, которые сводило судорогой, судорожно хватая ртом воздух. Илья хрипло прокашлялся. — Тихо, тихо, — Невер прижал его к стене, удерживая своим весом и не давая соскользнуть вниз. — Посмотри на меня, Илья. Дыши ровнее. — Горло... — прохрипел Илья, его голова бессильно упала на плечо Невера. — Так сухо. Я не могу... не могу сглотнуть. Я не пон-нимаю Слова тех мужиков у стойки мгновенно всплыли в голове Невера, на этот раз ударив наотмашь. «Наркоту подливает... чеки выше...» Ярость, холодная и острая, как бритва, на мгновение ослепила его. Он понял, что его напарник, его «яркий» друг, который только что выжил в аду Эпсилона, стал случайной жертвой какой-то дешевой и грязной схемы. Напряжение, которое копилось весь вечер, наконец прорвалось. Невер понимал, что оставлять Илью здесь в таком состоянии нельзя — реакция зрачков и эта странная заторможенность говорили о том, что дрянь в его крови была серьезной. Но и поднимать шум прямо сейчас, возвращаясь в бар к остальным, означало подвергнуть Илью лишним расспросам в момент, когда тот едва соображал, кто он такой. — Держись за меня, слышишь? — Невер обхватил Илью за талию, перекидывая его руку через свою шею. — Не смей отключаться. Мы сейчас дойдем до машины. Илья что-то невнятно промычал, его ноги заплетались, а взгляд окончательно остекленел. Он был здесь и одновременно где-то очень далеко, в своем собственном кошмаре, вызванном чужим умыслом. Невер бросил короткий взгляд на дверь бара. Там всё еще гремела музыка, там Алиса ухмылялась, там было безопасно и весело. Но здесь, в тени кирпичной стены, реальность была совсем другой. И Невер, сжимая челюсти до боли от бессильной злобы, потащил своего напарника прочь от света, чувствуя, как Илья всё сильнее наваливается на него всем весом. Вечер, который должен был стать праздником победы, окончательно превратился в борьбу за выживание одного конкретного человека.