"Dark Justice"

Глава 7. «Смех и Загадки» Аркхем. Блок максимальной изоляции. Глубокая ночь. В камере, обитой мягким материалом, Джокер лежал на койке, уставившись в потолок. Его губы медленно растягивались в улыбку, которая становилась всё шире и шире, пока он наконец не начал тихо смеяться. Хи-хи… хи-хи-хи… Смех постепенно набирал силу, становясь всё громче, пока не заполнил весь коридор. В соседней камере, через одну стену, Эдвард Нигма — Загадочник — сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Он пытался читать книгу, но смех Джокера, как всегда, действовал ему на нервы. — Ха-ха-ха-ха-ХА-ХА-ХА-ХА! — уже заходился в полноценном приступе безумного хохота Джокер. Загадочник закатил глаза и наконец не выдержал. Он поднял голову к вентиляционной решётке, соединявшей их камеры, и громко спросил: — Что такое: зелёное, громкое и сводит с ума всех вокруг? Смех Джокера резко оборвался. На несколько секунд повисла тишина. А потом послышался довольный, игривый голос клоуна: — Ооооо~ Загадочник! Мой любимый мозговитый сосед! Неужели тебе тоже не спится? Ответ: Я. А теперь моя очередь. Что бывает твёрдым, большим и глубоко входит в тебя ночью, но ты не можешь никому об этом рассказать? Загадочник замер. Его пальцы крепко сжали книгу. Он долго молчал, прежде чем ответить хриплым, тихим голосом: — …Бэтмен. В камере Джокера наступила мёртвая тишина. Через десять секунд раздался новый звук — уже не смех. Это было низкое, опасное, почти звериное рычание. — …Что ты сказал? — голос Джокера стал неожиданно серьёзным. Загадочник слабо улыбнулся, понимая, что попал в точку. — Ты слышал. Большой. Твёрдый. Глубокий. И очень молчаливый на следующее утро. Мы оба знаем, о ком речь. Джокер медленно встал с койки. Подошёл к стене, разделявшей их камеры, и прижался к ней лбом. — Ты врёшь, — прошипел он. — Ты просто слышал слухи. Ты не мог… Он не стал бы… Я — особенный. Я — его любимая игрушка. Он приходил только за мной. Загадочник тихо, почти грустно рассмеялся. — Ох, Джокер… Ты действительно думал, что ты у него один? Что такое: красное, зелёное и полностью заблуждается насчёт своей исключительности? Джокер ударил кулаком в стену. — Заткнись! — зарычал он. В его голосе впервые за долгое время послышалась настоящая ярость. — Ты ничего не понимаешь! Он меня трахал! Он меня ломал! Он кончал мне в горло и говорил, что я его! Только я! Он смотрел мне в глаза, когда кончал! Загадочник прислонился спиной к той же стене и тихо ответил: — И меня он тоже трахал. И тоже смотрел в глаза. И тоже заставил умолять. И тоже кончил в меня… несколько раз. В каждую дырку. А потом сказал, что я должен молчать… как и все остальные. Джокер молчал почти минуту. Потом раздался его голос — тихий, дрожащий, полный яда и боли: — Ты… ты украл его у меня. Я думал, что я единственный, кого он хочет по-настоящему сломать. Единственный, кого он желает. А ты… ты просто… ещё одна его игрушка. Загадочник закрыл глаза и горько усмехнулся: — Поздравляю, Джокер. Ты не единственный псих, которого Бэтмен тайно ебёт по ночам. Добро пожаловать в клуб «Молчунов Бэтмена». Джокер сполз по стене на пол. Его глаза были широко раскрыты, в них плескалась настоящая ревность — тёмная, болезненная, безумная. — Он мой… — прошептал Джокер, глядя в пустоту. — Он должен хотеть только меня… Только меня одного… Я должен быть его любимым злодеем… его любимой шлюхой… Он внезапно начал тихо, истерично смеяться сквозь слёзы. — Ха… ха-ха… ха-ха-ха… Значит, мы оба — его грязные маленькие секреты. Загадочник тихо ответил со своей стороны стены: — Похоже на то. Джокер прижался щекой к холодной стене и прошептал почти нежно: — Когда я выберусь отсюда… я устрою ему такую вечеринку, что он забудет, как тебя зовут, Нигма. Загадочник усмехнулся: — Попробуй. Но учти… я тоже буду стараться. В коридоре Аркхема снова раздался безумный, но теперь какой-то надломленный смех Джокера. Смех человека, который только что узнал, что он не единственный. Глава 7 (продолжение). «Сделка двух сломленных» Тишина после смеха Джокера длилась недолго. Он внезапно ударил ладонью по стене и громко, возбуждённо заговорил: — Эй! Эй, Нигма! Послушай… Мы оба здесь сидим как два идиота. Оба были в его руках. Оба молчим как рыбы. Оба… хотим его снова. Джокер понизил голос до заговорщического шёпота: — А что, если мы… объединимся? Только ты и я. Два самых умных мальчика Бэтмена. Вместе мы наверняка сможем придумать, как выбраться отсюда. Решим одну большую, жирную загадку — как выйти на свободу. А потом… потом мы вместе найдём его. И заставим выбирать. Или поделим по-честному. Загадочник долго молчал. Потом тихо усмехнулся: — Объединиться? Ты и я? Джокер, ты серьёзно? Последний раз, когда мы «объединялись», ты взорвал половину района и назвал меня «ходячим калькулятором». — Прошлое осталось в прошлом! — театрально воскликнул Джокер. — Сейчас у нас общая… травма. Общий любовник. Общая тайна. Мы просто обязаны работать вместе! Ну же, Эдди! Давай решим эту загадку вдвоём. Как думаешь, какая загадка поможет двум красивым мальчикам сбежать из Аркхема? Загадочник вздохнул и ответил почти скучающим тоном: — Ответ: не нужна никакая загадка. Джокер нахмурился. — …Что? В этот момент в коридоре послышались шаги. К камере Загадочника подошли два охранника. — Нигма, на выход. Тебя переводят в менее строгий блок. Адвокат доказал, что ты «не представляешь непосредственной угрозы». Бюрократия, мать её. Загадочник медленно поднялся. На его лице появилась довольная, самодовольная улыбка. Он подошёл к вентиляционной решётке и тихо, чтобы услышал только Джокер, произнёс: — Видишь ли, мой смеющийся друг… Пока ты тут хохотал и фантазировал о совместном побеге, я уже решил эту конкретную загадку две недели назад. Меня выпускают сегодня вечером под «домашний арест» с электронным браслетом. А ты… останешься здесь ещё очень нескоро. Джокер в своей камере словно окаменел. — Ты… ты серьёзно? — его голос стал неожиданно тихим и опасным. — Ты уходишь? А я? Загадочник наклонился ближе к решётке и прошептал почти нежно: — Не переживай, Джокер. Я не забуду о тебе. Я выйду, отдохну немного… приду в себя после того, что Бэтмен сделал с моей задницей… а потом обязательно найду способ вытащить тебя. Он сделал паузу и добавил с лёгкой ехидцей: — Конечно, при одном условии. — Каком? — процедил Джокер сквозь зубы. — Когда мы оба окажемся на свободе… первым Бэтмен найдёт и трахнет меня. А ты будешь смотреть. И только после этого — твоя очередь. Согласен на такие правила игры? Джокер несколько секунд молчал. Потом по коридору разнёсся его низкий, злой, но одновременно возбуждённый смех. — Ха-ха… ха-ха-ха… Ты наглый ублюдок, Нигма. Ладно. Я согласен. Но если ты обманешь меня… если ты будешь жадно брать его в себя и не позовёшь меня — я устрою такой хаос, что даже Бэтмен не сможет тебя спасти. Загадочник улыбнулся, надевая выдаваемую охранниками куртку. — Договорились. Жди меня, клоун. Я скоро вернусь за тобой. А пока… представляй, как Бэтмен снова приковывает тебя раком. Это поможет скоротать время. Охранники увели Загадочника по коридору. Джокер остался один в своей камере. Он медленно сел на пол, прислонился спиной к стене и начал тихо, почти безумно смеяться, глядя в одну точку. — Он ушёл первым… — шептал Джокер, улыбаясь дрожащими губами. — Мой Бэтси… Сначала он трахал меня… а теперь будет трахать его… Ха-ха… ха-ха-ха… Его смех становился всё громче, всё безумнее. — Ничего… Ничего, Эдди. Мы ещё посмотрим, кто из нас станет его любимой шлюхой. Глава 8. «Ревность в четырёх стенах» Прошло четыре дня с тех пор, как Загадочника выпустили из Аркхема. Джокер медленно сходил с ума. Он больше не смеялся так, как раньше. Теперь его смех был другим — резким, нервным, прерывистым. Он ходил по своей маленькой камере кругами, как зверь в клетке, то и дело ударяя ладонью по мягким стенам. Каждую ночь он представлял одну и ту же картину. Бэтмен приковывает Эдварда Нигму к тому самому столу. Снимает с него одежду. Трахает его в рот, в киску… нет, не в киску — в задницу. Именно так, как когда-то трахал его, Джокера. Глубоко. Жёстко. До слёз. И самое страшное — он представлял, как Загадочник стонет. Как он умоляет. Как он говорит Бэтмену те же слова, которые когда-то говорил сам Джокер. — Я твой… только твой… пожалуйста, глубже… Джокер остановился посреди камеры и с силой ударил кулаком в стену. — Нет! — зашипел он. — Он не имеет права! Он не имеет права стонать так же, как я! Он прижался лбом к холодной стене, разделявшей его камеру с теперь пустой камерой Загадочника, и начал говорить, словно Эдвард всё ещё был там. — Ты слышишь меня, Нигма? Ты слышишь?! Я был первым! Я был его первым! Когда он вошёл в меня в первый раз, я кричал так, что думал, горло порвётся… А ты… ты просто воспользовался моментом. Украл его. Джокер сполз по стене и сел на пол, обхватив колени руками. Его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. — Я думал… что я особенный. Что когда он смотрит на меня — он видит не просто очередного злодея. Он видит… меня. Своего Джокера. Свою любимую сломанную игрушку. Он тихо, болезненно засмеялся. Смех быстро перешёл в всхлип. — А теперь он там… с тобой. Может быть, прямо сейчас. Может, он приковал тебя раком и трахает твою умную задницу, пока ты решаешь свои тупые загадки между стонами… Джокер внезапно ударил себя кулаком по голове несколько раз. — Прекрати! Прекрати думать об этом! — зарычал он на самого себя. Но образы не уходили. Он видел, как Бэтмен гладит Загадочника по спине. Как целует его в шею. Как шепчет ему те же слова, которые шептал когда-то ему: «Хороший мальчик». Джокер начал раскачиваться вперёд-назад, обхватив голову руками. — Он мой… — шептал он снова и снова. — Он должен быть только моим… Я позволял ему делать со мной всё. Я кричал для него. Я глотал для него. Я умолял для него. А теперь он отдаёт всё это тебе? Тебе?! Его голос сорвался. В камере наступила тишина. Только тихое, прерывистое дыхание. Через несколько минут Джокер поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, но улыбка вернулась — та самая, безумная, страшная улыбка. — Ничего… — прошептал он в пустоту. — Ничего, Эдвард. Когда я выберусь… я найду тебя первым. И я заставлю тебя рассказать мне всё. Каждую деталь. Как он тебя трахал. Как ты стонал. Как ты кончал. Джокер медленно провёл пальцем по своей нижней губе и тихо, почти ласково добавил: — А потом я убью тебя. Чтобы Бэтси снова смотрел только на меня. Он откинулся назад и начал смеяться. Смех был долгим, надрывным и очень, очень больным. Весь блок Аркхема в ту ночь не мог уснуть. А где-то в Готэме Загадочник, сидя в своей квартире под домашним арестом, трогал электронный браслет на лодыжке и тихо улыбался, зная, что Джокер сейчас медленно сходит с ума в своей камере. Он наслаждался этой мыслью. Глава 9. «Зелёная ревность» Эдвард Нигма сидел в своей квартире под домашним арестом, лениво покачивая ногой. На лодыжке тихо мигал электронный браслет. Перед ним на столе лежали чертежи, схемы охраны Аркхема, графики смены персонала и несколько зашифрованных записок. Он готовил побег для Джокера. Не потому что хотел ему помочь. И уж точно не из дружбы. Загадочнику просто очень нравилось изводить клоуна. Каждый вечер, сидя в тишине своей квартиры, он представлял, как Джокер сейчас в своей камере медленно гниёт от ревности. Как он ходит кругами, бьёт кулаками в стены и представляет, как Бэтмен трахает кого-то другого. И эта мысль доставляла Эдварду почти сексуальное удовольствие. Он откинулся в кресле, взял ручку и начал писать очередную записку, которую позже передаст через одного из своих людей в Аркхем. Тем временем в Аркхеме. Джокер стоял у стены, прижавшись к ней ухом, словно мог услышать Загадочника через пустую камеру. — Нигма… — шептал он хрипло. — Ты там? Ты слышишь меня, умник? Ты уже сосал его в этот раз? Он кончал тебе в рот? Говорил ли он тебе, что ты «хороший мальчик»? Отвечай, сука! Тишина. Джокер ударил кулаком в стену так сильно, что костяшки мгновенно разбились в кровь. — Я знаю, что ты меня слышишь! — заорал он. — Ты специально молчишь, да?! Ты получаешь удовольствие от того, что я здесь медленно подыхаю от ревности?! Отвечай!!! Он сполз по стене и сел на пол, тяжело дыша. — Я был первым… — бормотал он, раскачиваясь. — Я был его первым… Он должен был вернуться за мной… Только за мной… В это время в своей квартире Загадочник дописывал записку. Он улыбался. Холодной, довольной, почти садистской улыбкой. «Дорогой Джокер, План почти готов. Ещё неделя — и ты будешь на свободе. Я сделал всё идеально. Ни одна камера не сработает, ни один охранник не успеет среагировать. Ты сможешь выйти прямо через главный вход, если захочешь. Кстати… вчера ночью я снова видел Бэтмена. Он был очень груб. Особенно когда трахал меня в задницу и заставлял повторять, что я теперь его любимая игрушка. Жаль, что тебя там не было. Ты бы так красиво позеленел от зависти. С нетерпением жду нашей встречи на свободе. Твой верный союзник, Э. Н.» Загадочник аккуратно сложил записку, запечатал её в конверт и отложил в сторону. Он не собирался искать Бэтмена. Не собирался провоцировать его и не ждал, когда тот придёт. Ему было гораздо интереснее другое. Он хотел увидеть собственными глазами, как Джокер окончательно сломается. Как безумие клоуна, смешанное с дикой, болезненной ревностью, превратит его в нечто совершенно новое и прекрасное в своей уродливости. Загадочник хотел стать свидетелем того, как Джокер, выйдя на свободу, будет искать Бэтмена не для того, чтобы отомстить… а чтобы доказать, что он — единственный, кого тот должен трахать. Эдвард Нигма тихо рассмеялся, глядя в окно на ночной Готэм. — Скоро, Джокер… — прошептал он. — Скоро ты выйдешь. И тогда настоящее веселье только начнётся. Он взял со стола зелёный маркер и медленно написал на чистом листе одну короткую фразу: «Ревность — это самая сладкая загадка, которую я когда-либо решал.» Глава 10. «Письма зелёной зависти» Прошло шесть дней. Каждые два дня Джокер получал новое письмо. Они приходили разными способами: через подкупленного охранника, через еду, однажды даже спрятанными в новой книге из тюремной библиотеки. И каждое письмо было хуже предыдущего. Первое письмо: «Дорогой Джокер, Вчера ночью Бэтмен нашёл меня снова. Он приковал меня к тому же столу, что и тебя. На этот раз он был особенно нежен… почти ласков. Кончил мне глубоко внутрь и назвал «самым умным своим мальчиком». Жаль, что тебя там не было. Твой Э. Н.» Джокер читал это письмо, сидя на полу. Его руки дрожали так сильно, что бумага рвалась. Второе письмо (пришло через два дня): «Он заставил меня сосать почти сорок минут. Я старался. Очень старался. Ты бы гордился мной. В конце он сказал, что мой рот ему нравится даже больше твоего. Сладких снов, клоун.» Джокер начал биться головой об стену, оставляя на мягкой обивке кровавые пятна. Его смех стал похож на истерический вой. Третье письмо пришло сегодня утром. Джокер дрожащими пальцами развернул сложенный листок. Почерк был идеальным, аккуратным, почти издевательским. «Джокер, Сегодня ночью было особенно хорошо. Он трахал меня в три дырки подряд почти три часа. Особенно долго — в задницу. Я кричал так же, как когда-то кричал ты. А когда кончил, он вытер член о моё лицо и сказал: «Жаль, что Джокер никогда не сможет сосать так же хорошо, как ты». P.S. Завтра вечером ты будешь на свободе. Я пришёл за тобой, как и обещал. Готовься. И да… я уже мокрый от одной мысли, что увижу твоё лицо, когда ты прочитаешь это письмо. С любовью, Эдвард Нигма» Джокер закончил читать. На несколько секунд в камере стояла абсолютная тишина. А потом раздался звук, от которого у двух охранников в коридоре по спине пробежал холод. Джокер начал смеяться. Это был не его обычный безумный смех. Это был низкий, хриплый, полный боли и ярости смех, который постепенно переходил в настоящий звериный рёв. Он смеялся так, что из глаз текли слёзы, а изо рта — слюни. Он смял письмо в кулаке, засунул его себе в рот и начал жевать, продолжая истерически хохотать. — Я убью тебя… — шептал он с полным ртом бумаги. — Я вырву тебе глаза… я засуну тебе в глотку твои же яйца… я заставлю тебя смотреть, как Бэтмен будет трахать только меня… только меня… только меня! Джокер поднялся на ноги. Его глаза были совершенно безумными. Он широко улыбнулся, показывая окровавленные дёсны — он прокусил себе щеку от ярости. — Выходи быстрее, Эдди… — прошептал он, глядя в стену так, словно видел Загадочника насквозь. — Выходи поскорее. Я очень хочу тебя увидеть. Очень-очень. Я соскучился. Глава 11. «Встреча после свободы» Ночь побега прошла идеально. В 03:14 все камеры в восточном крыле Аркхема одновременно отключились. Через семь минут Джокер уже шагал по коридору в украденной охранной форме, весело насвистывая. Никто не успел его остановить. В 03:47 он уже стоял на крыше заброшенного театра «Монарх» — в своём привычном фиолетовом костюме, с freshly нанесённым гримом и безумной улыбкой на лице. А на краю крыши, спиной к нему, спокойно стоял Эдвард Нигма. Без наручников. Без браслета. В своём классическом зелёном костюме. Загадочник не обернулся, даже когда услышал шаги. — Знаешь, какая загадка не имеет ответа? — тихо спросил он. Джокер остановился в пяти метрах от него. Его глаза блестели опасным, лихорадочным огнём. — Какая? — спросил он слишком спокойно. — Как долго можно сходить с ума от ревности, запертый в четырёх стенах, — Эдвард медленно повернулся. На его лице была довольная, крайне самодовольная улыбка. — Судя по твоему виду… очень долго. Джокер смотрел на него молча. Несколько секунд тишина была почти невыносимой. А потом Джокер сделал то, чего Загадочник никак не ожидал. Он бросился вперёд и со всей силы ударил Эдварда кулаком в лицо. Тот отлетел назад, упал на спину и едва не скатился с края крыши. Джокер мгновенно оказался сверху. Он схватил Загадочника за воротник и начал кричать ему в лицо, брызгая слюной: — Ты думал, это будет весело?! Ты думал, я просто посмеюсь над твоими письмами, да?! Ты писал мне, как он тебя трахал! Как он кончал в тебя! Как он называл тебя своим любимым мальчиком! Ты специально меня доводил! Загадочник вытер кровь с разбитой губы и посмотрел на Джокера снизу вверх с искренним, почти восторженным интересом. — Ого… — прошептал он. — Ты действительно сломался. Я думал, понадобится больше времени. Джокер схватил его за горло и сжал так сильно, что у Эдварда глаза полезли на лоб. — Я должен был быть единственным! — орал Джокер, его голос срывался. — Он должен был хотеть только меня! Только меня! А ты… ты украл это! Ты украл его внимание! Его сперму! Его слова! Загадочник, несмотря на то что его душили, сумел выдавить улыбку. — Ревность тебе очень идёт, — прохрипел он. — Ты стал… гораздо интереснее. Джокер внезапно отпустил его горло, но вместо этого схватил за лицо обеими руками, сильно сжимая щёки. Он наклонился так близко, что их носы почти соприкасались. — Скажи мне правду, — прошипел он опасно тихо. — Он действительно трахал тебя всё это время? Или ты всё выдумал, чтобы меня сломать? Загадочник посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд был холодным и довольным. — Каждое слово — правда, — ответил он. — Он трахал меня. Жёстко. Долго. В рот, в киску и особенно в задницу. И да… он действительно сказал, что мой рот ему нравится больше твоего. Джокер задрожал всем телом. На несколько секунд казалось, что он сейчас просто убьёт Загадочника на месте. Но вместо этого он внезапно прижался своим лбом к его лбу и тихо, почти жалобно прошептал: — …Он должен был быть только моим, Эдди. Только моим. Загадочник тихо рассмеялся, чувствуя, как сильно дрожит Джокер. — Теперь мы оба — его. И я очень хочу посмотреть, что ты сделаешь, когда он в следующий раз найдёт нас обоих. Джокер медленно отстранился. Его грим размазался от слёз и крови Загадочника. Он широко улыбнулся — страшной, безумной, полностью сломленной улыбкой. — Когда он придёт в следующий раз… — прошептал Джокер, — мы будем ждать его вместе. И тогда он выберет. Загадочник вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и ответил с хищной улыбкой: — А если не выберет? Джокер повернулся к городу и тихо, почти нежно ответил: — Тогда мы заставим его выбрать. Оба стояли на краю крыши и смотрели на ночной Готэм. Два самых сломленных любовника Тёмного Рыцаря. И оба были абсолютно одержимы одним и тем же человеком. Глава 12. «Исповедь на краю» Они всё ещё стояли на краю крыши старого театра «Монарх». Ветер трепал фиолетовый пиджак Джокера и зелёный плащ Загадочника. Между ними висело тяжёлое, ядовитое напряжение. Загадочник вытер остатки крови с губы и внимательно посмотрел на Джокера. Тот стоял, глядя на огни Готэма, и его лицо постоянно дёргалось — улыбка сменялась гримасой ненависти, затем снова улыбкой. Эдвард наконец нарушил молчание. — Ты влюблён в него, — сказал он тихо, почти констатируя факт. — По-настоящему. Глубоко. До безумия. Джокер резко повернул голову. Его глаза были дикими. — Заткнись. — Нет, я серьёзно, — продолжил Загадочник, делая шаг ближе. — Я вижу это. Ты не просто ревнуешь. Ты одержим. Ты хочешь его убить… и одновременно хочешь, чтобы он снова тебя приковал и выебал до потери сознания. Это уже не просто секс и не просто ненависть. Это любовь, Джокер. Самая больная её форма. Джокер долго молчал. Его пальцы нервно теребили край пиджака. Наконец он тихо, почти шёпотом ответил: — …Когда он меня первый раз трахнул… я думал, что просто сломаюсь и стану такой же игрушкой, как все остальные. Он повернулся к Загадочнику. В его глазах блестели слёзы и безумие одновременно. — Но когда он вошёл в меня… когда он держал меня за волосы и шептал, что я теперь принадлежу ему… что-то внутри меня щёлкнуло. Я понял, что любил его уже очень давно. Просто раньше это была другая любовь. Джокер горько усмехнулся. — Я любил его как человека, который никогда не давал мне заскучать. Как противника. Как единственного в этом жалком городе, кто мог меня по-настоящему развлечь. Я гонялся за ним, он — за мной. Это была прекрасная, бесконечная игра. Он сделал паузу, облизнул губы и продолжил уже тише: — А потом он меня приковал. Усыпил. Раздел. И трахнул. Жёстко. Глубоко. Как животное. И в тот момент… всё изменилось. Джокер посмотрел на свои руки, словно видел на них следы от наручников. — Когда он кончил в меня в первый раз… я понял, что люблю его по-настоящему. Хочу его. Хочу, чтобы он принадлежал только мне. Хочу чувствовать его внутри себя каждую ночь. Хочу, чтобы он меня ломал… и чтобы только я мог его сломать в ответ. Загадочник слушал очень внимательно. На его лице не было насмешки — только холодное понимание. — То есть, — медленно проговорил он, — до того, как он тебя изнасиловал, ты любил игру. А после того, как он тебя выебал… ты влюбился в человека. Джокер кивнул. Его улыбка стала кривой и болезненной. — Именно. Теперь я хочу одновременно двух вещей. Я хочу разрезать его от горла до паха и посмотреть, что у него внутри… и в то же время хочу, чтобы он снова прижал меня лицом к тому столу и трахал так, чтобы я кричал его имя, пока не сорву голос. Он повернулся к Загадочнику. В его глазах было настоящее страдание. — Я его ненавижу, Эдди. Я так сильно его ненавижу… что готов умереть, лишь бы почувствовать его в себе ещё хоть раз. Загадочник некоторое время молчал, глядя на него почти с восхищением. — Знаешь… — сказал он наконец, — я думал, что ты просто сломанный психопат, которого Бэтмен случайно трахнул. Но ты… ты действительно влюблён. Глубже, чем я думал. Джокер повернулся обратно к городу. Его голос стал тихим, почти мечтательным: — Когда мы его найдём… я сначала скажу ему, что люблю его. А потом попрошу, чтобы он меня убил. Или чтобы он снова меня выебал. Скорее всего, я попрошу и то, и другое одновременно. Загадочник подошёл и встал рядом. Теперь они оба смотрели на ночной Готэм. — Тогда нам стоит поторопиться, — тихо сказал он. — Потому что если ты продолжишь так сходить с ума… скоро от тебя ничего не останется. Джокер медленно улыбнулся своей самой страшной улыбкой. — От меня и так уже почти ничего не осталось, Эдди. Осталась только любовь. И огромная, чёрная ненависть. Глава 13. «Выпустить пар» Загадочник медленно повернулся к Джокеру. Некоторое время он просто смотрел на него — на эту дрожащую, сломанную, одержимую фигуру. Потом тихо сказал: — Ты сейчас как бомба с часовым механизмом. Если мы пойдём искать Бэтмена в таком состоянии, ты всё испортишь. Ты слишком напряжён. Слишком зол. Слишком влюблён. Джокер оскалился. — А что ты предлагаешь, умник? Терапию? Загадочник сделал шаг ближе. Потом ещё один. Теперь между ними оставалось меньше метра. Его голос стал ниже и значительно более интимным: — Я предлагаю тебе выпустить пар. Прямо сейчас. Не дожидаясь ответа, Эдвард резко протянул руку и уверенно схватил Джокера за промежность через ткань фиолетовых брюк. Его пальцы крепко обхватили яйца клоуна и слегка сжали. Джокер резко вдохнул и замер. Его глаза расширились от удивления. — Что ты… — начал он, но голос сорвался. Загадочник смотрел ему прямо в глаза, продолжая уверенно мять его яйца в ладони. Его движения были спокойными, почти клиническими, но в них чувствовалась скрытая похоть. — Мы оба сломанные игрушки одного и того же человека, — тихо сказал он. — Оба одержимы им. Оба хотим, чтобы он нас использовал. Так почему бы нам не использовать друг друга, пока мы его не нашли? Джокер тяжело дышал. Он явно не ожидал такого поворота. Это было странно. Почти неправильно. Они всегда были соперниками, врагами, никогда — любовниками. — Ты серьёзно предлагаешь мне отсосать? — хрипло спросил он, глядя вниз на руку Загадочника у себя между ног. Эдвард слегка улыбнулся и сильнее сжал пальцы, заставив Джокера тихо выдохнуть. — Именно. Прямо здесь. На крыше. Ты станешь на колени и очень старательно отсосёшь мне. Выпустишь весь этот яд, всю ревность, всю напряжённость. А потом мы спокойно будем думать, как найти Бэтмена. Джокер долго смотрел на него. В его глазах боролись отвращение, удивление и… странное возбуждение. Наконец он тихо, почти шёпотом ответил: — Это… пиздец как странно, Нигма. — Знаю, — ответил Загадочник, продолжая медленно массировать его яйца. — Но тебе ведь нравится, правда? Джокер облизнул губы. Его щёки под гримом слегка покраснели. — …Да, — признался он наконец. Голос был хриплым. — Нравится. Не знаю почему, но… нравится. Загадочник убрал руку, расстегнул свои зелёные брюки и достал уже полувставший член. Потом положил руку на плечо Джокера и слегка надавил вниз. — Тогда на колени. Джокер, после короткой внутренней борьбы, медленно опустился на колени прямо на грязную крышу. Он находился на одном уровне с членом Загадочника. Несколько секунд он просто смотрел на него, словно не веря, что действительно это делает. Потом поднял глаза вверх и с кривой, безумной улыбкой прошептал: — Если расскажешь кому-нибудь, что я тебе сосал — я тебя убью. — Договорились, — ответил Загадочник. Джокер облизнул губы, наклонился вперёд и жадно взял член Эдварда в рот. Сначала движения были грубыми и немного неуклюжими, но уже через полминуты он начал сосать по-настоящему — глубоко, мокро и с неожиданным энтузиазмом. Его крашеные губы плотно обхватывали ствол, а язык активно работал. Загадочник тихо застонал и положил руку на зелёные волосы Джокера. — Вот так… хорошая девочка, — прошептал он с насмешливой нежностью. Джокер ответил на это тем, что взял член ещё глубже, почти до самого основания, и громко, мокро застонал. Ему действительно это нравилось. Чем сильнее он сосал, тем больше напряжение и ярость внутри него начинали превращаться в возбуждение. Загадочник смотрел вниз на коленопреклонённого, жадно сосущего Джокера и тихо, почти ласково сказал: — Кто бы мог подумать… Великий Джокер стоит передо мной на коленях и так старательно работает ртом. Джокер на секунду вытащил член изо рта, тяжело дыша, посмотрел вверх влажными глазами и хрипло ответил: — Заткнись и дай мне сосать, пока я не передумал… После чего снова жадно заглотил член Загадочника почти до горла. Глава 13 (продолжение) — «На коленях» Джокер сосал жадно, почти отчаянно. Он заглатывал член Загадочника глубоко, до самого горла, иногда давясь, но не останавливаясь. Его слюни текли по подбородку, капали на фиолетовый пиджак и на крышу. Громкие мокрые звуки — чавканье, бульканье и тяжёлое дыхание — раздавались в ночной тишине. Загадочник стоял, слегка расставив ноги, и смотрел вниз с выражением одновременно удивления и удовольствия. — Невероятно… — тихо проговорил он, запустив пальцы в зелёные волосы Джокера. — Ты действительно умеешь сосать. Я думал, ты будешь только скалиться и огрызаться. Джокер на секунду вытащил член изо рта, тяжело дыша. Его губы были красными и мокрыми, глаза блестели безумным возбуждением. — Я ненавижу тебя… — хрипло выдохнул он, — но твой член мне нравится. Не дожидаясь ответа, он снова жадно заглотил его — на этот раз ещё глубже. Он начал активно двигать головой, буквально насаживаясь на член Загадочника. Его нос периодически упирался в аккуратные тёмные волосы на лобке Эдварда. Загадочник тихо застонал и сильнее сжал волосы клоуна. — Вот так… глубже. Я хочу чувствовать твоё горло. Джокер замычал от этих слов. Вибрация прошла по всему члену Загадочника, отчего тот невольно дёрнул бёдрами. Джокер начал работать ещё активнее — мокро, грязно, шумно. Он то глубоко заглатывал и держал член в горле несколько секунд, то быстро и жадно отсасывал только головку, обводя её языком. — Блядь… — выдохнул Загадочник, глядя на это зрелище. — Ты выглядишь так, будто действительно хочешь меня высосать досуха. Джокер на мгновение отстранился, тяжело дыша. Длинная нить слюны соединяла его нижнюю губу с головкой члена Загадочника. — Я хочу выпустить пар… — хрипло сказал он. — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот. Хочу почувствовать вкус другого мужчины, пока мы оба ждём одного и того же Бэтмена. Загадочник едва заметно улыбнулся. Он понимал, что Джокер сейчас находился в очень странном, почти истерическом состоянии — смесь ненависти, возбуждения, ревности и настоящей потребности в чьём-то доминировании. — Тогда не останавливайся, — мягко приказал он и снова направил член Джокеру в рот. Тот сразу послушно обхватил его губами и начал сосать с новым рвением. Теперь он полностью отдался процессу: одной рукой держал основание члена Загадочника, а второй мял его яйца, одновременно глубоко работая ртом. Загадочник начал слегка трахать его в рот — не слишком грубо, но достаточно настойчиво. — Хороший мальчик… — прошептал он. — Кто бы мог подумать, что великий Джокер окажется таким талантливым сосателем. Джокер ответил громким стоном и заработал ещё быстрее. Его собственный член уже давно стоял колом и пульсировал в брюках, но он даже не притрагивался к нему — всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы как можно лучше ублажить Загадочника. Через несколько минут Эдвард начал тяжело дышать. — Я скоро… — предупредил он. Джокер вместо ответа только сильнее втянул щёки и посмотрел ему прямо в глаза — дерзко, безумно и очень возбуждённо. Загадочник схватил его за голову обеими руками и с низким рычанием начал кончать. Джокер жадно глотал, не отводя взгляда. Он проглотил почти всё, лишь небольшая часть густой спермы вытекла из уголка его рта и медленно стекла по подбородку. Когда Загадочник наконец вытащил член, Джокер всё ещё стоял на коленях, тяжело дыша. Его глаза были стеклянными, а на лице застыло странное выражение — смесь удовлетворения, стыда и нового, ещё более глубокого безумия. Он облизнул губы, проглотил остатки и тихо, хрипло сказал: — …Это было странно. Но мне понравилось. Загадочник убрал член обратно в брюки и протянул руку, помогая Джокеру подняться. — Я знаю, — спокойно ответил он. — И это только начало. Джокер встал, вытер рот рукавом пиджака и посмотрел на Загадочника уже совсем по-другому — с новой, тёмной искрой в глазах. — Когда найдём Бэтмена… — тихо сказал он, — я всё равно буду ненавидеть тебя. Но теперь я ещё и захочу тебя иногда… трахать в рот. Загадочник усмехнулся. — Посмотрим, кто кого будет трахать в рот, клоун. Глава 14. «Взаимность» Джокер всё ещё стоял, тяжело дыша, с мокрыми от слюны и спермы губами. Его глаза горели странным, новым огнём. Он посмотрел на Загадочника сверху вниз и медленно облизнул уголок рта. — Ты думал, что на этом всё закончится? — тихо спросил он, в его голосе уже звучали знакомые игривые, опасные нотки. Не дожидаясь ответа, Джокер схватил Эдварда за галстук и резко потянул его вниз. Загадочник потерял равновесие и опустился на колени прямо перед ним. — Теперь твоя очередь, умник, — почти промурлыкал Джокер, расстёгивая свои фиолетовые брюки. — Ты заставил меня сосать. Теперь я хочу посмотреть, как ты будешь работать своим высокомерным ртом. Он достал свой член — уже полностью твёрдый, длинный и слегка искривлённый. Головка была мокрой от возбуждения. Загадочник поднял на него взгляд. На его лице на мгновение промелькнуло удивление, смешанное с возбуждением. Он явно не ожидал, что Джокер так быстро перехватит инициативу. — Это… неожиданно, — тихо сказал Эдвард. — Заткнись и соси, — рыкнул Джокер, хватая его за аккуратные волосы и подтягивая лицо ближе к своему члену. — Ты хотел, чтобы я выпустил пар? Тогда помоги мне. Глубоко. Загадочник несколько секунд смотрел на стоящий перед его лицом член, затем медленно провёл языком по нижней губе. — Как интересно… — прошептал он. И открыл рот. Он начал не так жадно, как Джокер. Его движения были более рассчитанными, почти исследовательскими. Сначала он медленно облизал головку, затем прошёлся языком по всей длине, после чего наконец взял член Джокера в рот. — Ох, блядь… — выдохнул Джокер, закрывая глаза. — Вот так… глубже. Загадочник начал работать головой, постепенно ускоряясь. Он брал довольно глубоко, хотя и не так агрессивно, как до этого Джокер. Его губы плотно обхватывали ствол, язык активно работал снизу. Джокер смотрел вниз и не мог сдержать довольной, безумной улыбки. — Смотри-ка… великий Загадочник стоит передо мной на коленях и сосёт мой член. Кто бы мог подумать. Эдвард ответил на это тем, что взял член ещё глубже и громко, мокро застонал. Вибрация от стона прошла по всему члену Джокера, отчего тот выругался и сильнее схватил его за волосы. — Да… вот так. Соси сильнее. Я хочу чувствовать, как ты стараешься. Загадочник начал работать быстрее. Теперь он уже не просто сосал — он действительно старался. Его голова двигалась ритмично, он иногда полностью заглатывал член до основания, задерживался на несколько секунд, затем медленно вытаскивал, обильно покрывая его слюнями. Слюни текли по его подбородку, капали на зелёный костюм. Глаза Эдварда слегка слезились, но он не останавливался. Джокер начал слегка трахать его в рот, держа за голову обеими руками. — Хороший мальчик… — тихо, почти ласково проговорил он. — Я думал, ты будешь слишком гордым, чтобы так старательно сосать. А ты… ммм… ты прямо создан для этого. Загадочник вдруг вытащил член изо рта, тяжело дыша, и посмотрел вверх. Его губы были красными и опухшими. — Это странно… — хрипло сказал он. — Но мне это нравится гораздо больше, чем я готов был признать. Джокер улыбнулся ещё шире, почти нежно провёл большим пальцем по мокрой нижней губе Загадочника и прошептал: — Тогда не останавливайся. Я хочу кончить тебе в рот, Эдди. Хочу посмотреть, как ты будешь глотать мою сперму, стоя на коленях передо мной. Загадочник облизнул губы, посмотрел Джокеру прямо в глаза и тихо ответил: — Тогда заставь меня. После чего снова жадно взял член Джокера глубоко в рот и начал сосать с новой силой. Глава 14 (продолжение) — «Просьба» Загадочник внезапно вытащил член Джокера изо рта. Его губы были опухшими, глаза блестели странным, почти лихорадочным блеском. Он тяжело дышал. Не говоря ни слова, Эдвард поднялся с колен, повернулся спиной к Джокеру и медленно лёг на грязный бетон крыши лицом вниз. Он вытянул руки перед собой, слегка прогнул спину и раздвинул ноги. Джокер стоял и молча смотрел на него, не веря своим глазам. Загадочник повернул голову набок, прижав щёку к холодному бетону, и хрипло произнёс: — Трахни меня. Джокер моргнул. — Что? Эдвард слегка раздвинул ноги ещё шире, выгнув поясницу так, чтобы его задница была максимально открыта. Его голос стал ниже, почти умоляющим: — Я хочу почувствовать тебя внутри. Прямо сейчас. Ляг на меня сверху… всем телом. Прижмись плотно. И трахай меня в задницу. Глубоко. Не спеши. Джокер стоял неподвижно несколько секунд. Его член пульсировал в воздухе. Эта просьба явно застала его врасплох. — Ты серьёзно? — спросил он с ноткой недоверия. — Ты хочешь, чтобы я тебя выебал? Здесь? Прямо на крыше? Загадочник закрыл глаза и тихо, почти стыдливо прошептал: — Да… Я хочу чувствовать твой вес на себе. Хочу, чтобы ты прижался грудью к моей спине… чтобы я чувствовал каждое твоё движение. Пожалуйста, Джокер. Последнее слово — «пожалуйста» — прозвучало так необычно из уст Загадочника, что Джокер невольно вздрогнул. Он медленно опустился на колени между раздвинутых ног Эдварда. Затем лёг сверху всем своим телом, плотно прижимаясь к его спине. Их тела полностью соприкоснулись. Джокер был заметно горячее. Он подвёл свой мокрый от слюны член к тугому отверстию Загадочника и медленно, но уверенно начал входить. — А-а-ах… — протяжно выдохнул Эдвард, когда головка проникла внутрь. Джокер не останавливался. Он продолжал медленно погружаться, пока не вошёл в него полностью. Оказавшись внутри до самого основания, он плотно прижался грудью к спине Загадочника, обхватил его руками и замер. — Вот так? — хрипло спросил он прямо возле уха Эдварда. — Плотно прижаться и трахать тебя, как шлюху? Загадочник тяжело дышал, его щека всё ещё была прижата к бетону. — Да… именно так, — выдохнул он. — Не поднимайся… лежи на мне всем весом. И трахай… медленно и глубоко. Я хочу чувствовать тебя всем телом. Джокер тихо, почти рычаще засмеялся и начал двигаться. Он трахал Загадочника именно так, как тот просил — плотно прижавшись к нему всем телом, не давая тому возможности даже пошевелиться. Каждое движение было глубоким, тяжёлым и очень интимным. Их тела практически сливались в одно. — Блядь… как же тесно… — простонал Джокер ему в ухо, продолжая размеренно долбить его задницу. — Ты действительно этого хотел, да? Чтобы я тебя прижал и выебал как последнюю сучку? — Да… — выдохнул Загадочник, закрывая глаза от удовольствия. — Сильнее… прижмись сильнее… Я хочу чувствовать, как ты дрожишь внутри меня. Джокер сильнее обхватил его руками и ускорил темп, продолжая лежать сверху. Каждый толчок теперь сопровождался тихим, но очень возбуждённым стоном Загадочника. — Скажи это ещё раз, — прошептал Джокер ему в ухо, сильно вгоняя член до самого конца. Эдвард задрожал под ним и хрипло, почти жалобно произнес: — Трахай меня… пожалуйста… трахай меня глубже… Я хочу чувствовать тебя всем телом… Джокер хищно улыбнулся, сильнее прижал Загадочника к крыше и начал трахать его ещё жёстче. Глава 14 (продолжение 2) Джокер лежал сверху, плотно прижавшись всем телом к Загадочнику. Его бёдра размеренно двигались, вгоняя член глубоко в тугую задницу Эдварда. Каждый толчок заканчивался плотным, тяжёлым шлепком кожи о кожу. — Ммм… тесно у тебя… — рычал Джокер ему прямо в ухо, сильно прижимаясь грудью к его спине. — Ты так сильно сжимаешь меня… Но Загадочник уже почти не слышал его. Его глаза были плотно закрыты. Лицо прижато к холодному бетону крыши. И в голове у него сейчас был совсем не Джокер. Он представлял Бэтмена. Представлял, как тяжёлая, мощная фигура в чёрном костюме лежит на нём сверху. Как броня холодит кожу. Как огромные руки в перчатках крепко держат его за запястья. Как низкий, искажённый голос шепчет ему в ухо. И чем сильнее он об этом думал, тем больше терял контроль. — Сильнее… — вдруг вырвалось у него хриплым, дрожащим голосом. Джокер замедлился, удивлённо приподняв бровь. — Что ты сказал? Загадочник облизнул пересохшие губы и, не открывая глаз, повторил громче: — Трахай меня сильнее… пожалуйста… Джокер усмехнулся и ускорил движения, сильнее прижимая Эдварда к крыше. Но Загадочник продолжал фантазировать. В его голове сейчас был только Бэтмен. Он представлял, как тот мощно вбивается в него, как его тяжёлое тело полностью накрывает его, как голос Тёмного Рыцаря рычит ему в ухо: «Ты мой». — Глубже… — застонал Эдвард, начиная слегка двигать бёдрами навстречу толчкам. — Трахай меня глубже… сильнее… Я хочу чувствовать тебя до самого конца… Джокер начал трахать его жёстче, но Загадочник уже полностью ушёл в свои фантазии. Его голос стал громче, более отчаянным: — Да… вот так… сильнее! Трахай меня сильнее, Бэтмен! Последние два слова вырвались сами собой. Джокер резко замер, всё ещё находясь глубоко внутри него. На несколько секунд наступила тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием обоих. — …Что ты сейчас сказал? — опасно тихим голосом спросил Джокер. Загадочник понял свою ошибку, но было уже поздно. Его щёки горели. Он прикусил губу, однако возбуждение оказалось сильнее стыда. Он снова слегка задвигал задницей, пытаясь заставить Джокера продолжать. — Пожалуйста… — почти умоляюще прошептал он. — Не останавливайся… Трахай меня сильнее. Я хочу… хочу, чтобы ты ебал меня так, словно это он… Джокер издал низкий, злой смешок, полный ревности и возбуждения одновременно. — Ах ты сука… — прошипел он, сильнее прижимая Загадочника к бетону. — Ты сейчас представляешь, что тебя трахает Бэтмен, да? Он резко и очень глубоко вошёл в него, заставив Эдварда громко застонать. — Да… — выдохнул Загадочник, уже не пытаясь скрывать. — Представляю… Представляю, что это он лежит на мне… что это его огромный член внутри меня… Пожалуйста… трахай меня сильнее! Как он! Жёстче! Джокер зарычал от злости и возбуждения. Он полностью лёг на Загадочника, обхватил его за горло одной рукой и начал яростно долбить его в задницу, вкладывая в каждый толчок всю свою ревность. — Вот так, значит?! — рычал он, жёстко трахая Эдварда. — Ты хочешь, чтобы я ебал тебя как Бэтмен?! Тогда кричи его имя громче, шлюха! Загадочник уже почти потерял рассудок от удовольствия. Его глаза были закатены, щека тёрлась о бетон, пока Джокер жёстко трахал его сверху. — Бэтмен…! — громко стонал он между мощными толчками. — Сильнее! Трахай меня сильнее! Пожалуйста… глубже! Я твой… я твой… Джокер стиснул зубы и начал ебать его ещё яростнее, прижимая всем своим весом к крыше. — Кричи громче, — злобно прошептал он ему в ухо. — Может быть, он тебя услышит. Глава 14 (продолжение 3) Джокер полностью озверел. Он прижал Загадочника к крыше всем своим весом, одной рукой крепко обхватил его за горло, а второй вцепился в его волосы. Его бёдра двигались быстро и жёстко, с громкими, злым шлепками вгоняя член глубоко в задницу Эдварда. — Кричи его имя! — рычал Джокер ему прямо в ухо, трахая всё быстрее и грубее. — Ну же! Кричи, кого ты на самом деле хочешь! Загадочник уже почти не контролировал себя. Его щека была сильно прижата к грязному бетону, глаза полуприкрыты, а изо рта вырывались только отчаянные, прерывистые стоны. — Бэтмен…! — громко застонал он, когда особенно глубокий толчок прошёлся по его простате. — А-а-ахх! Бэтмен… сильнее! Трахай меня сильнее, пожалуйста! Джокер зарычал от злости и ещё сильнее сжал его горло. — Громче, сука! Я хочу, чтобы весь Готэм услышал, какая ты шлюха! Он начал буквально долбить Загадочника. Тяжело. Жёстко. Глубоко. Каждый удар заставлял тело Эдварда сдвигаться по бетону. Его член тёрся о холодную поверхность крыши, оставляя мокрый след. — Бэтмен! — уже почти кричал Загадочник, полностью погрузившись в свою фантазию. — Да! Вот так! Глубже! Я твой… я твоя шлюха! Трахай меня сильнее! Разъеби меня! Джокер дышал тяжело и яростно, его лицо было искажено смесью дикого возбуждения и ревности. — Ты представляешь, что это он тебя сейчас имеет, да? — процедил он сквозь зубы, продолжая жёстко трахать его. — Представляешь его большой член внутри себя? Его тяжёлое тело на тебе? — Да… — всхлипнул Загадочник, его голос дрожал от удовольствия. — Представляю… Он такой большой… такой сильный… Трахай меня как он! Жёстче! Пожалуйста, жёстче! Джокер полностью вышел из себя. Он прижал Загадочника так сильно, что тому стало тяжело дышать, и начал ебать его с животной яростью. Быстро, глубоко и очень грубо. Крыша наполнилась громкими шлепками, стонами и грязными словами. — Вот так он тебя трахал?! — орал Джокер. — Так?! Или ещё жёстче?! Отвечай! — Жёстче! — кричал в ответ Загадочник, уже почти рыдая от удовольствия. — Он ебал меня гораздо жёстче! Глубже! А-а-ахх! Бэтмен! Я кончаю… я сейчас кончу! Его тело сильно задрожало. Загадочник громко, протяжно застонал, его член начал сильно пульсировать, выпуская густые струи спермы прямо на бетон крыши. Он кончал долго и сильно, продолжая стонать имя Бэтмена. Джокер почувствовал, как задница Эдварда сильно сжимается вокруг его члена, и тоже не выдержал. С низким, злым рычанием он вонзился в него до самого конца и начал кончать глубокими, мощными толчками, заполняя Загадочника своей горячей спермой. Несколько секунд оба тяжело дышали. Джокер всё ещё лежал сверху, прижимаясь к спине Загадочника. Его член всё ещё пульсировал внутри него. Наконец Джокер тихо, с ядовитой усмешкой прошептал ему на ухо: — Надеюсь, в твоей голове он хотя бы хорошо тебя выебал… Потому что я только что кончил тебе в задницу, представляя, как сворачиваю ему шею. Загадочник, всё ещё тяжело дыша и лежа лицом в луже собственной спермы, тихо, почти мечтательно ответил: — …Он был лучше. Джокер злобно усмехнулся, сильнее прижал его к крыше и прошептал: — Тогда нам точно нужно найти его. Я хочу посмотреть, как ты будешь кричать его имя, когда он будет трахать тебя по-настоящему… а я буду смотреть. Глава 15. «Наблюдатель» В тот самый момент, когда Загадочник в очередной раз громко кричал имя Бэтмена, на соседней крыше, примерно в тридцати метрах от них, в тени водонапорной башни стояла абсолютно неподвижная фигура. Бэтмен. Он пришёл сюда, услышав шум и крики. Сначала подумал, что это очередное безумие Джокера. Но когда приблизился и увидел происходящее… он не ушёл. Он остался. Скрытый в темноте, Бэтмен стоял и смотрел. Его глаза были прикованы к двум фигурам на крыше театра «Монарх». К тому, как Джокер всем своим весом прижимает Загадочника к бетону, как яростно двигаются его бёдра, как сильно он вколачивает в него свой член. И к тому, как Эдвард Нигма, обычно такой гордый и сдержанный, кричит его имя, словно в бреду. — Бэтмен! Сильнее! Трахай меня сильнее! Я твой! Голос Загадочника разносился в ночном воздухе. Бэтмен почувствовал, как его член мгновенно напрягся внутри костюма. Он был сильно возбуждён. Гораздо сильнее, чем готов был себе признаться. Не отводя взгляда от происходящего, он медленно расстегнул молнию на своих брюках и достал свой толстый, уже полностью стоящий член. Его рука крепко обхватила ствол. Он начал дрочить. Медленно. Тяжело. Не отрывая глаз от двух мужчин на соседней крыше. Когда Джокер начал трахать Загадочника ещё жёстче, практически вбивая его в бетон, Бэтмен ускорил движения руки. Его дыхание стало тяжёлым. Под маской губы были плотно сжаты. — Бэтмен! — снова громко застонал Загадочник, когда его накрыл оргазм. — Я кончаю…! Бэтмен стиснул зубы. Его рука двигалась быстро и грубо. Он смотрел, как тело Загадочника содрогается в конвульсиях, как Джокер с рычанием кончает в него, и чувствовал, как его собственное возбуждение доходит до предела. Он представил, как сам лежит сверху на обоих. Как прижимает их к крыше. Как по очереди глубоко трахает каждого из них, пока они стонут и умоляют. Это было последней каплей. Бэтмен тихо, низко зарычал. Его тело напряглось, и мощные, густые струи спермы выстрелили на тёмный бетон крыши перед ним. Он продолжал дрочить, выжимая из себя каждую каплю, пока смотрел, как Джокер лежит сверху на Загадочнике, всё ещё оставаясь в нём. Когда всё закончилось, Бэтмен тяжело прислонился спиной к водонапорной башне, всё ещё держа в руке мокрый, пульсирующий член. Он смотрел на них обоих сверху вниз. Джокер что-то злобно шептал Загадочнику на ухо. Тот отвечал, едва дыша. Бэтмен медленно убрал член обратно в костюм и застегнул молнию. На его лице под маской не было ни улыбки, ни гнева — только тёмное, тяжёлое желание. Он тихо произнес себе под нос, почти шёпотом: — Вы оба… уже никуда не денетесь. Бэтмен развернулся и растворился в ночи, оставив после себя только лужу своей спермы на крыше. А на соседней крыше Джокер и Загадочник даже не подозревали, что только что были не одни.