Мой Ангел

Дворик клана Сыгу утопал в зелени. Бай Аньци сидела за столиком, подперев щёку рукой, и задумчиво наблюдала за тем, как ее лучший друг, Ли Сянъи, перебирает свитки. — Мой дорогой друг, ты уверен, что не хочешь взять меня с собой? — спросила она, наматывая прядь чёрных волос на палец, — Обещаю быть паинькой. Ну, почти. Ли Сянъи поднял на неё усталый взгляд — взгляд человека, который тысячу раз слышал эту фразу и тысячу раз видел, чем она заканчивается. — Ты никогда не была паинькой. — Не правда! — Когда мы ездили к моему наставнику ты умудрилась разнести половину кладовой. — Это была случайность! — возмутилась Аньци, но в уголках её губ уже пряталась улыбка, — Кто виноват, что она была такая маленькая еще и забитая всякими вещами. — А переломанная рука Сяо Цзыцзиня тоже просто случайность? — вскинул бровь Сянъи. — Он сам виноват. Нечего было подкрадываться ко мне, когда я тренировалась с мечом, — откинув волосы назад и пожав плечами ответила девушка, — И вообще, пусть скажет спасибо, что только руку сломала. Могла ведь и сильнее покалечить. Глава Ли покачал головой, но в его глазах танцевали смешинки. В клане их связывало нечто большее, чем просто звание собратьев по оружию. Они были лучшими друзьями, понимали друг друга с полуслова. Аньци была частью его семьи, как Гудао, наставник и шинян. — Ну и ладно, не хочешь – не бери, — в итоге фыркнула девушка, а затем лукаво улыбнулась, — Я найду чем себя занять в клане. — Восстанавливать потом будешь за свой счет! — предупредил ее Сянъи. — Какой ты стал скучный, — обиженно протянула Аньци. — Да и я никуда не еду. — Серьезно? А кто тогда? — Ши Шуй. У меня появились другие дела здесь. — Ладно, теперь о деле, — она выпрямилась и резко стала серьёзной, — Поставки трав из южных провинций задерживаются. Ходят слухи, что кто-то перехватывает обозы на перевале. Я хочу завтра съездить в город, поговорить с купцами напрямую. И заодно закупить новые ингредиенты для снадобий. Ваньмянь жаловалась, что у нас закончился корень женьшеня, а ты знаешь, когда она жалуется… — Аньци выразительно закатила глаза. — Лучше уступить и исправить, чем слушать нотации? — усмехнулся Ли Сянъи. — Именно. К тому же, мне надоело сидеть в четырёх стенах клана. Хочется свободы. И, возможно, встряхнуть кое-кого. Она многозначительно посмотрела в сторону тренировочной площадки, где был Сяо Цзыцзинь и еще несколько учеников клана. — Опять? — Ли Сянъи вздохнул, — Вечно вы как кошка с собакой. И что он тебе сделал? — Он пытается быть везде и сразу, и это бесит. Шань Гудао хотя бы не лезет без надобности, а этот… — Аньци передёрнула плечами, — Ладно, не будем о грустном. Все, я ушла. — Иди. Только без драк. — Ой, кто бы говорил, а сам то, — поднялась со своего места девушка и кинула на друга насмешливый взгляд, — Я никогда не дерусь просто так. Только когда меня провоцируют. — Ах да, а три разрушенных чайных дома в прошлом месяце — это тебя «спровоцировали»? — Меня спровоцировал трактирщик, который решил, что раз я девушка, то могу заплатить в два раза больше положенного, — Аньци оскалилась в хищной улыбке, — Я просто объяснила ему на пальцах, как работает честная торговля. — На сломанных пальцах? — Эй, он сам не удержал чайник. Они обменялись взглядами, и Ли Сянъи, не выдержав, рассмеялся. — Будь осторожна, Аньци. — Как обычно, — подмигнула ему девушка. Она легко коснулась рукояти меча на поясе и вышла во двор, оставляя за собой лишь шорох бамбука и едва уловимый аромат лесных трав.

***

На городском рынке было шумно и людно. Бай Аньци ловко лавировала между прилавками, выбирая травы и специи, неся в руках аккуратно упакованную коробочку с пирожными — любимыми, с начинкой из красной фасоли и щепоткой цукатов. Она купила их для Ваньмянь, которая в последнее время была сама не своя, слишком часто задумывалась и слишком редко улыбалась. Пирожные, по замыслу Аньци, должны были исправить ситуацию. — Только попробуй не улыбнуться, Цяо Ваньмянь, — пробормотала она себе под нос, лавируя между прохожими, — Я готова даже стихи тебе сочинить, если придётся. Хотя нет, я заставлю это сделать Сянъи. Что там стихи, оду тебе сочинит! Аньци не заметила, как из бокового переулка вынырнула фигура — высокая, в тёмном плаще с капюшоном, надвинутым практически на глаза. Незнакомец двигался быстро, но не суетливо, словно шёл по следу. Или уходил от него. Он резко свернул и налетел прямо на девушку, и коробочка, описав в воздухе красивую дугу, рухнула в грязь. Крышка отскочила. Пирожные, ещё минуту назад аппетитно румяные, теперь смотрели в небо, утопая в луже. Наступила тишина. Та самая тишина, которая обычно бывает перед ураганом. — Ты… — голос Аньци был спокоен. Что было очень плохим знаком, — Ты только что уничтожил мои пирожные. Незнакомец остановился. Капюшон чуть приподнялся, открывая подбородок с хищной линией челюсти и холодные, как зимний пруд, глаза. Ди Фэйшэн — глава союза Цзиньюань, хотя Аньци об этом ещё не знала — скользнул взглядом по грязной коробке, затем по девушке, затем с лёгким презрением прищурился. — Извини, — коротко бросил он, даже не пытаясь помочь собрать рассыпавшееся. — «Извини» и всё? — фыркнула Бай Аньци, — Ты только что уничтожил десерт, который должен был поднять настроение моей подруге! — Твои проблемы, — равнодушно ответил мужчина. — Да ты… — Ты перегородила проход, — его голос оказался таким же, как глаза — ледяным, ровным, без единой эмоции. — Это я-то перегородила проход? — Аньци на секунду опешила от такой наглости, — Слушай, капюшонная тень, тут широкая улица, если ты не заметил. Её хватит и на тебя, и на меня, и на еще несколько прохожих. Но ты выбрал сбить меня. Ди Фэйшэн едва заметно склонил голову. Он привык, что перед ним либо дрожат, либо лебезят, либо пытаются убить. Но чтобы какая-то девушка так нагло и дерзко разговаривала с ним? Это было… необычно. — Твои пирожные, — проговорил он, и в его голосе промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее насмешку, — Я заплачу. Назови цену. — О, ты заплатишь, — усмехнулась Аньци, и её улыбка стала опасной, — Но не деньгами. Человек, который не умеет смотреть, куда идёт, должен извиниться. Вежливо. С поклоном. И, возможно, я подумаю о том, чтобы великодушно простить тебя на этот раз и не переломать ноги. Последняя фраза заставила мужчину поперхнуться воздухом, настолько уверенно она об этом заявила. Великодушно простит?! Переломает ноги?! И это ему то. «Наглости, девице точно не занимать», — пронеслось в его мыслях. — Ты хоть знаешь с кем говоришь в таком тоне, — вкрадчиво сказал он, делая шаг вперёд. Между ними оставалось не больше трёх чи. — А ты не знаешь, кого только что чуть не сбил, — парировала Аньци, даже не думая отступать. Наоборот — она скрестила руки на груди и приподняла бровь, наслаждаясь своей маленькой победой, — Да и ты что, император под прикрытием? Ди Фэйшэн моргнул. Впервые за долгое время он не нашёлся с ответом. — Ты… странная, — выдавил он, и в его интонации прозвучало что-то, отдалённо напоминающее удивление. — А ты грубый, невоспитанный и явно не знаешь, что делать с женщиной, которая не падает в обморок от одного твоего взгляда. Но это лечится. — Аньци подняла коробку, вздохнула, глядя на остатки пирожных, и буквально испепелила его взглядом на прощание. Она развернулась и пошла прочь, даже не оглядываясь. Ди Фэйшэн смотрел ей вслед дольше, чем следовало. В его голове крутилось странное чувство — смесь раздражения и чего-то ещё, чему он не знал названия. «Какая же…» — он не смог подобрать слов. Но запомнил её всю — от длинных черных волос до легкой походки, от меча на поясе до дерзкой улыбки. Аньци тем временем зло размахивала коробкой. «Идиот в капюшоне. Морда кирпичом. Хотя… глаза красивые. Но это ничего не значит! Ничего! И вообще, если я его ещё раз увижу, я… я…» Она не знала, что именно сделает. Но интуиция подсказывала — увидят они друг друга ещё не раз.