Лучший подарок

День рождения Сюэ Мэна. В честь этого родители (по желанию сына, конечно же) закатили скромное пиршество. В основном для самых близких людей среди окружения их сыночки. Хотя персонажей скромное количество, изысков хоть отбавляй. Главное, что были любимые блюда каждого, ведь всё равно людей немного, так почему бы и не сделать для всех? В этот день можно было сделать многое, лишь бы никого не убить, что Сюэ Цзымин чуть не нарушил. Он устроил потасовку с Мо Жанем за последний Цзяоцзы, но всё закончилось благополучно. Стол был предусмотрен на специальные кушанья, где нужно выделить "главных" представителей стола. Поэтому с одной стороны стола было только одно место, а с другой четыре. Именинник сидел, конечно же, на стороне, где было одно место. Слева сидел Ши Минцзин — по мнению Сюэ Мэна очень изящный и привлекательный (для женского взора, ведь сам Сюэ натурал). В каком-то смысле хотелось бы даже назвать его смазливым. Уж слишком милый, а иногда даже через чур ласковый. После него стояло два пустых стула, а дальше сидела мама. Госпожа Ван гордо и с любовью смотрела на сына. Ей было приятно знать, что она вместе с супругом смогли вырастить такого человека. Пусть, слегка гордого и местами невежественного, однажды это пропадёт под рукой будущей красавицы и умницы. После матери, конечно же, отец. Он занимал отдельное место напротив Сюэ Мэна. То есть, одноместную сторону. Как-никак Сюэ Чжэнъюн являлся главой семьи по всем нормам и стандартам. Да и вполне заслуживал этот статус, ведь не давал госпоже Ван что-то решать. Но не в плохом смысле, нет. Он огорождал её от мук выбора, но всегда преветствовал помощь и советы, ведь знал, что его женщина умна. После него было ещё два свободных места, а дальше Чу Ваньнин и Мо Жань. Эта парочка в последнее время стала не разлей вода. Почему-то Сюэ Мэн никак не мог понять, почему эти двое издают такие странные звуки, стоит лишь найти их в кустах, так они обязательно красные и тяжело дышат. Несмотря на это, они тоже были близки сыну главы пика Сышэн, потому улучили местечко рядом. *** Пиршество прошло превосходно, есть только одно но. Никто не заметил, как Мо Жань принёс алкоголь прямо к столу. Когда все отвернулись (Мо Жань всех отвлёк), герой погорелого театра налил слишком много в стакан Сюэ Мэна (примерно одну каплю), что в конечном итоге привело его к опьянению. До этого он никогда не пробовал алкоголь, поэтому и подумать не мог какой он на вкус. При этом умудрился Мо Вейюй напоить абсолютно всех. Кроме Чу Ваньнина. Ши Мэй взял на себя ответственность привести Сюэ Цзымина в покои и уложить спать. К счастью, именинник не настолько плох, чтобы не смочь говорить или ходить. Пришлось только заманить. — Молодой господин, отправляйтесь со мной в покои, там тепло и уютно. — Шептал он на ухо сыну главы своим нежным, спокойным голосом. Конечно же, наш ребёнок в теле взрослого покорно пошёл за ним. Ни один такой человек, подобный Сюэ Цзымину, не упустит возможности услышать этот голос. В комнате было жарко, поэтому Ши Мэю пришлось открыть окна. Он не переставал говорить, чтобы отвести парня в постель. Но тот, как назло, словно осознанно не собирался ложиться спать. Именинник подлез к Ши Минцзину, осторожно коснулся его губ своими. Ласково, немного напористо, чтобы не отстранился. Лекарь тоже был немного пьян, но не так сильно, как его друг. Ласки распаляли, от них поднималась температура. Руки молодого господина прошлись по талии, а затем к груди, мяли и гладили. Именно в этот момент с уст Ши Мэя сорвалось то, что в конечном итоге изменит этот вечер. — Ах...~ Очень слабый и тихий стон, но в тишине комнаты казался слишком громким и чётким. — Цветочек мой, ты так ласково стонешь... Я хочу ещё... Эти жаркие слова были совсем не похожи на резкие и громкие речи привычного Сюэ Мэна. Даже если тот пьян, его выражения были острыми, как лезвие кинжала. Но сейчас они перетекли во что-то мягкое, немного ласковое с некой остринкой, некой пекантностью. Руки актива требовательно опустились на пояс, а пассива на плечи первого. Сюэ Мэн развязал пояс, обнимая полуголое тело своего... Теперь уже любовника. Ещё один ласковый поцелуй, а Ши Мэй и не против. Хотя он значительно трезвее, всё ещё недостаточно, чтобы осознавать, к чему это приведёт. Ладони потрогали грудь, а затем опустились ниже... Прямо к штанам, что пришлось спустить очень быстро. В следующие мгновения Сюэ Мэн показался полуголым. — Молодой господин... Мы будем прямо стоя?... Ши Мэя не мог удержать свой голос, он стал более хриплым и немного чувственнее, протяжнее. Ласковые нотки переросли в долгие возбуждающие протянутые звуки. Сюэ Цзымин опустился губами к уху любимого. Горячее дыхание опалило раковину, что заставило лекаря вздрогнуть. — Да. Сначала я тебя растяну, а потом мы перейдём на кровать. Прежде чем Ши Минцзин успел что-то сказать, его одной рукой прижали к груди, от чего сам он уткнулся в плечо носом, а вторую опустили вниз. Мягкие пальцы, что от роду не видели тяжкой работы, погладили отверстие. — А-ах...~ Тихий, жадный стон. Жадный потому, что по тону парень словно требовал ещё ласки. Сюэ Мэн не мог ему отказать, поэтому смочил пальцы у себя во рту и проник ими. — Не мучайс-ся-я...~ Сма-ах!... Смазка... Есть прямо в тумбочке.... Сюэ Цзымин поднял брови. Откуда у них смазка, но Ши Мэй покачал головой, как бы говоря "не спрашивай". Делать нечего, пальцы выходят и через пол минуты входят уже смазанные. Они вернулись в изначальную позу, где лекарь утыкался в плечо имениннику. Пальцы проникли достаточно глубоко, чтобы начать растяжку. Неспеша сын главы раздвигал пальцы в технике ножниц. Бедный Ши Минцзин не знал куда себя деть, чтобы спрятаться от стыда и страстных стонов, которые так и сыпались с уст. Когда колечко было растянуто, парни сняли с себя последние элементы одежды, после чего лекаря отправили на постель. Ши Мэю не пришлось долго ждать, чтобы почувствовать проникновение. Жарко и холодно одновременно. Внутри было горячо, сама плоть парня сверху разгорячённая, а смазка холодная. На основе такого контраста Ши Минцзин получал огромное удовольствие. У него срывало крышу. Сейчас, в пьяном состоянии, его интересовала физическая близость. Будь он трезвым, первым делом отметил бы красоту своего любовника, ещё изящную грубость лица, вздёрнутые брови. Красавец да и только. Руки и губы создавали похожий контраст на теле. Холодно, но Сюэ Мэн был горячим, что преводило лекаря в восторг, он начинал сжиматься от желания. — Цветочек, не сжимайся так сильно, я не могу войти, иначе сделаю больно... — Услышал он голос актива у себя возле уха. Всё бы ничего, но теперь хотелось сжиматься только сильнее, чтобы получить больше. — Больше... — Почти умолял Ши Мэй. — Нет, Цветочек. Сначала расслабься. Пришлось подчиниться. И вот тогда проникновение слабо глубже и быстрее. Глубина и скорость толчков в пределах нормы, лишь темп отсутствовал. Всё происходило так хаотично, что хотелось вцепиться во что-то и самому доставить себе удовольствие более ритмично. Не нашлось ничего лучше, чем вцепиться в спину любовника. Грудь лекаря стали покрывать лаской и поцелуями чужие губы. Жарко, немного влажно. Словно Сюэ Мэн специально облизывал губы перед тем как поставить поцелуй. Ладони блуждали по спине, заставляя парня извиваться из-за них. До слуха пассива донеслось хлюпанье, а шлепки стали громче. Ноги обвились вокруг талии, немного сжимаясь. — Я уже... Близко... — Почти без запинок выговорил Ши Мэй. — Цветочек, не кончай раньше времени... Ещё немного... Потерпи... Толчки стали резче, что привело к громкому хлюпанью снизу. Лекарь почувствовал такую влагу, словно его там облили водой. Но грязные слова у уха полностью заглушили это чувство другим ощущением. — Цветочек, Цветочек... Ты такой влажный... Словно тебе так мало и хочется ещё и ещё... Не хочешь увидеть?... Стоны почти глушили эти слова, но услышать их удалось. Актив поднёс руку с мокрыми пальцами, по которым текла сперма, прямо к лицу бедного молодого мальчика. Теперь Ши Минцзин думал, что у него там не просто вода, а нечто липкое и тянучее. Именно такие ощущения давала эта влага, слова и действия Сюэ Мэна в совокупности. — Молодой господин... Прекратите... От смущения и стыда пришлось отвернуться, чтобы не видеть того, что ему показывали. От стыда он даже закусил губу, не желая издавать грязных звуков, иначе был риск пожелать собственного самоубийства или провалиться в землю, но следующие несколько толчков выбили его из колеи. Стоны вновь зазвучали в комнате. Оба парня приблежались к логическому завершению, изливаясь. Ши Минцзин испачкал себя только сильнее, а Сюэ Мэн оставался относительно чистым, если не считать пару фактов. Во-первых талия была влажной от спермы пассии, а остальное тело от пота, во-вторых именинник прижался к груди возлюбленного, тела их сопрекоснулись и теперь парень также стал мокрым. За этим последовал влажный поцелуй, от которого у лекаря пошли мурашки. Стоило только отлипнуть, как обоим хотелось ещё. — Тише, Цветочек. Мне понравилось погружаться в твоё тело... Ты очень открытый для меня. Это лучший подарок в мой день рождения...