Незговорчивый больной

Вот уже который раз за вечер Крискас зашёлся в приступе кашля – сухого, затяжного и явно нездорового. Вид у него был квёлый, а голос хриплый, как у заядлого курильщика, но он старательно бодрился. Впискас уже пытался доказать, что гулять зимой без шапки было не лучшей идеей, и Крискасу пора признать очевидное, но тот ни в какую не соглашался – «Во-первых, уже и не зима никакая. Ну и что, что только первый день весны? Весна же! А во-вторых, кто из нас врач, ты или я? Я, так что отвали и не мешай кашлять спокойно! И вообще, раз весна, может, у меня аллергия! Ранняя!» Одним словом, Крискас упёрся и не хотел признавать, что заболевает, а потому Впискас решил взять дело в свои руки. В прямом смысле. Так что по окончании очередного приступа кашля, он поднял Крискаса и, отнеся в спальню, уложил на кровать. От неожиданности тот даже не сопротивлялся и позволил укрыть себя одеялом, правда, на этом запасы его лояльности были исчерпаны. Крискас приподнялся и хотел было возмутиться, но Впискас одёрнул его: — Всё, сил моих нет на тебя смотреть. И будь ты хоть трижды врачём, сейчас будешь делать то, что я скажу. То есть, в данном случае, просто лежать спокойно. — и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. Крискас остался в недоумении, но из кровати вылезать не стал – серьёзный тон Впискаса подсказывал, что спорить толку мало, к тому же, сил на активное сопротивление явно не хватало. Вскоре Впискас вернулся, держа в руках аптечку, и облегчённо вздохнул, увидев, что Крискас не предпринимал попыток сбежать. Теперь он несколько смягчился: — Как ты себя чувствуешь, дурачок? — спросил он, садясь на край кровати. — Учти, ответ «нормально» не принимается. — Это произвол... — проворчал Крискас, демонстративно отворачиваясь. — Не-е, произвол ещё даже не начинался — рассмеялся Впискас и, осторожно взяв Крискаса за подбородок, заставил снова взглянуть на себя.— Так как самочувствие? — Живой... — Это я и сам вижу. — И в чём тогда проблема? — тут Крискас снова зашёлся кашлем, да так, что буквально согнулся пополам. Когда он отдышался, Впискас покачал головой: — Ты прекрасно видишь проблему, так что просто не мешай помогать, раз сам о себе позаботиться не можешь. Крискас проворчал нечто невразумительное насчет того, что кое-кто (не будем показывать пальцем) слишком много о себе возомнил, но спорить не стал. Впискас тем временем достал градусник: — Открой рот. — Да нет у меня температуры... — уже без былого энтузиазма ответил Крискас и снова отвернулся, словно капризный ребёнок, ложась спиной к Впискасу. Тот вздохнул – при всём желании ему не удавалось подолгу оставаться строгим. Крискас напоминал неприкаянного подростка, которого хотелось просто обнять и не отпускать, хоть это и не отменяет того, что характер у него иногда просто невыносимый. Теперь Впискас решил действовать проверенной тактикой увещеваний – это дольше, но зачастую эффективнее: — Крискас, пожалуйста. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Понимаю, что ты вцелом терпеть не можешь болеть и уж тем более лечиться. Но и ты меня пойми, я ведь хочу помочь. И переживаю за тебя.— Впискас осторожно погладил его по спине. — Ну же, маленький, не упрямься. Сначала Крискас лежал неподвижно, словно не слыша, но затем всё же повернулся к Впискасу: — Ладно уж... но если ещё хоть раз назовёшь меня «маленьким», я тебе знаешь куда этот градусник засуну...— буркнул он. — Хорошо-хорошо, большой и очень страшный! — Впискас быстро вложил градусник ему в рот, опасаясь, как бы его «пациент» не передумал. — Вот, молодец, а теперь просто лежи спокойно. Он сел рядом с Крискасом и, приобняв, ласково гладил по голове. Тот прикрыл глаза и лёг, прижавшись к Впискасу. Теперь, когда Крискас перестал притворяться, вид у него стал совсем безрадостный – он неподвижно лежал, сжавшись в комок, словно пытаясь согреться (хотя он был настолько горячим, что в наличии у него температуры можно было не сомневаться) и тяжело, медленно дышал. Когда Впискас достал у него изо рта градусник – Крискас даже не пошевелился – тот показывал 38,7, так что Впискас, осторожно выползя из-под Крискаса, положившего голову ему на колени, сходил на кухню и принёс стакан воды и таблетку жаропонижающего, после чего склонился над Крискасом: — Э-эй, Крис? — Впискас погладил его по щеке. — Можешь сесть? Нужно выпить жаропонижающее. Крискас сонно приоткрыл глаза и с сомнением взглянул на него: — Ну и что это? — с нескрываемым скепсисом спросил он, оживляясь. — Угадай с трёх раз. Ставлю на то, что это такая волшебная штука, от которой тебя наконец перестанет знобить. — ответил Впискас, мысленно готовясь к очередному "высокоинтеллектуальному" спору. — Ты в дозировке-то уверен, доктор-самоучка? — хрипло усмехнулся Крискас. — Вот на тебе и протестируем. — пожал плечами Впискас. — А теперь пей давай, в остроумии потом поупражняешься. — Чего только для тебя не сделаю... — проворчал Крискас и, демонстративно поморщившись, выпил таблетку, после чего снова лёг, свернувшись калачиком под одеялом. Впискас хотел было отнести стакан обратно на кухню, но, поднявшись, услышал тихий, но очень возмущённый голос Крискаса: — Так, я не понял, грелка самоходная, куда пошёл?! Мне вообще-то плохо! Вот бросишь меня, а я загнусь от тоски и одиночества... Впискас усмехнулся – как только этому придурку хватает сил на наглость? На вид совсем больной, а как начнёт спорить, так не унять... Впискас осторожно забрался под одеяло рядом с ним и обнял – Крискас тут же прижался к нему, уткнулся носом в его плечо и довольно засопел. — Так-то лучше... а теперь лежишь тут, никуда не уходишь и греешь бедного, несчастного, уже почти умирающего меня! — объявил он приказным тоном. — Учти, если ты будешь слишком активно умирать, я могу, в свою очередь, слишком активно заняться твоим лечением. С уколами, вызовом врача и прочими "приятными" мероприятиями. — предупредил Впискас, с трудом пряча улыбку. — Ты чертов садист... — прохрипел Крискас и закашлялся. — Любящий и заботливый садист, которого беспокоит твоё состояние. — поправил Впискас, потрепав Крискаса по волосам. — Ну ничего... вот дождусь, когда ты сам заболеешь, и будут тебе и уколы, и врач (то бижь я), и прочие радости жизни... — буркнул Крискас, но уже без особого возмущения – он явно устал и теперь потихоньку засыпал. — Ладно, хорошо... а теперь спи давай, мститель. Тебе нужно отдыхать. — прошептал Впискас и поцеловал его в макушку. — Тоже мне, нянька выискалась... — пробормотал Крискас. Впрочем, вскоре он действительно задремал, предварительно объявив, что, конечно же, совсем не хочет спать. Уже когда он уснул, Впискас ещё долго лежал рядом, задумчиво гладя его – болеющий Крискас, это, конечно, то ещё развлечение, но уж слишком он милый, чтобы злиться...