the edge of love

не нежность обволакивает тело, проникая в каждый сосуд, и не терпимость течёт по венам, а сводящая с ума любовь режет сердце, словно ножом, и пугающая одержимость обнимает с силой до сломанных рёбер и боли в лёгких.

любовь — не мясо, но что-то кровавое.

какой бы болью ни отзывалась любовь для хитклифа и кэтрин в их прогнивших собственными чувствами сердцах — эта любовь всецело принадлежала лишь им самим. лишь они могли являться полноправными обладателями такого порочного, грязного и пугающего чувства, и никто не мог не то что перечить, но даже вмешиваться в эту стойкую своими жертвами и принципами иерархию. никто даже близко не был в силах понять ту грань любви, в которую были затянуты, словно в болото, двое влюблённых. никто, пожалуй, и не хотел прочувствовать на себе весь спектр, от которого легко можно сойти с ума, не приходя в доброе здравие. однако же кэтрин удалось превозмочь моральное крушение, с которым она столкнулась по вине собственной любви и отчаянности. эдгар линтон мог радоваться бесконечно долго чуду, которое произошло с его обожаемой женой. он устроил праздник в скворцах и в душе провозгласил день излечения кэтрин — её днём, который был для него счастливее дня собственного рождения. кэтрин была замечательной, несравненной актрисой, раз смогла так легко одурачить каждого, кто был подле неё в тот день: детская улыбка не сходила с её лица, а глаза блестели, словно на солнце, которое давно не показывалось в их местности. проказнице удалось даже одурачить нелли, которая и впрямь вверила в то, что её молодая госпожа отныне не рискнёт сокрушать себя до той степени, в которую пала, и тем более — не из-за смуглого монстра по ту сторону штормовых гор.

как же добрая нелли ошибалась.

тьма успела только прийти на порог, и все обитатели тёплого дома скворцов ушли на заслуженный покой. ночь выдалась тихой, но привычно ветреной и холодной, пробирающей до самых костей так привычно, но каждый раз бросающей в дрожь, и без происшествий, к которым людей здесь так пристрастила жизнь.

наутро кэтрин линтон не было в доме.

поиски длились до самой ночи, пришлось оповестить людей в деревне, дабы найти пропавшую особу как можно быстрее. но её след затерялся в тресковых болотах, холодной лесной грязи и в высокой тёмной траве полей, окружающих всё на мили. эдгар был готов впасть в новую, ещё более гнетущую степень отчаяния, пока до него не дошла новость о том, что так же исчез и хитклиф — ночью, без звуков, словно смешался с дождём на грозовом перевале и утёк холодным ручьём. они сводили с ума друг друга, доводя до неприличных граней, и умело делали то же самое с другими — раня людей привычными для себя, но такими жестокими натурами для окружающих. предались общей свободе где-то там, далеко от родного грозового перевала, где так же блуждают тучи по небу, но больше нет привычных лиц. только их голоса за непринуждёнными разговорами, которые понятны только им. только озорная улыбка кэтрин, на которую ответом была клыкастая улыбка возлюбленного ею хитклифа, которая была обращена только к ней и принадлежала лишь ей одной. предались где-то там друг другу, сплелись не только телами, но и душами настолько окончательно, что не разлучить их не только в гробу, но и на том свете, неважно — в раю ли или в аду. сплелись своими сердцами, пойдя дальше кровной клятвы, перейдя прямиком к клятве на сердцах — сами знали, какова цена, и тем не менее не испытывали душевных терзаний и сомнений, что одолевают людей в ситуациях, когда они обрекают себя на что-то вечное.

«радостно мне, я спокоен в смертельном бою, знаю, встретишь с любовью меня, чтоб со мной ни случилось»