Вишнёвая метка

Чонгук проснулся от того, что в его спальню кто-то проскользнул. Влажный запах кедра и дождя — это не мог быть никто другой. — Хён? — хрипло прошептал Чонгук, не открывая глаз. — Ты с ума сошел? Отец сейчас в коридоре… Тэхён замер над ним, опираясь на руки. В полумраке ночника блестели его глаза насыщенного медового цвета — верный признак начинающегося гона. — Мне плевать на отца, — его голос вибрировал низкой альфа-частотой, от которой у Чонгука подкашивались колени. — Чонгук-а, ты три дня не выходил из комнаты, потому что боишься посмотреть мне в глаза после того поцелуя в гараже. Омега резко сел, ударившись лбом о твердый подбородок Тэхёна. Их лица оказались в опасной близости. Чонгук попытался отодвинуться к изголовью, но сводный брат накрыл его бедром, блокируя любые попытки сбежать. — Мы не можем, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как его собственный аромат — молочный рис с вишневой косточкой — начинает пропитывать комнату. — Ты мой брат. Нас проклянут. И… что скажет абуоджи? Что его старший сын покрыл меткой младшего? — То, что я наконец-то сделал правильный выбор, — Тэхён медленно, как учили в книгах по обольщению омег, провел кончиком носа по скуле Чонгука. — Чонгук. Послушай звуки моего тела. Чонгук замер. Сердце альфы билось с такой пугающей частотой, что это походило на аритмию. Тэхён не спал ночами. Тэхён боялся. Не отца — а того, что этот хрупкий омега скажет «нет». — Я не хочу жить в мире, где ты выйдешь замуж за того бету из художественной галереи, — прошептал Тэхён, накрывая губами мочку уха Чонгука. — И не хочу видеть, как ты ищешь одобрения у людей, которые нас даже не любят. Последние слова сломали плотину. Чонгук всхлипнул и сам вцепился в плечи Тэхёна, втягивая его запах полной грудью. Альфа зарычал — низко, победно, и опрокинул омегу на спину, накрывая своим телом. — Отметка будет глубокой, — предупредил он, стягивая с Чонгука свободную футболку. — Будешь пахнуть мной. Навсегда. — А ты? — прошептал Чонгук, вглядываясь в затемненные зрачки сводного брата. — Ты тоже будешь моим. Тэхён усмехнулся, расстегивая джинсы Чонгука одним уверенным движением. — Омега, ты даже не представляешь, как давно я уже твой. --- Первое прикосновение обнаженной кожи к коже обожгло. Чонгук выгнулся дугой, когда горячая ладонь Тэхёна скользнула по внутренней стороне его бедра. Альфа изучал его медленно, будто в первый раз, целуя каждый сантиметр шеи, ключиц, груди. — Хён, пожалуйста… — простонал Чонгук, когда Тэхён лизнул сосок, обводя его языком. — Не дразни. — Я ждал три года, — голос альфы сел до хрипоты. — Дай мне хотя бы час, чтобы запомнить каждый звук, который ты издаешь. Он опустился ниже, разводя ноги Чонгука шире. Омега закусил губу до крови, чтобы не закричать, когда влажный горячий рот накрыл его возбужденный член — сразу, без прелюдий. Тэхён сосал жадно, глотая слюну и предэякулят, массируя языком головку. Чонгук дернулся, пытаясь закрыть лицо подушкой, но альфа перехватил его запястья, прижимая к матрасу. — Смотри на меня, — приказал он, отрываясь от члена Чонгука с неприличным звуком. Слюна тянулась прозрачной нитью. — Когда я буду входить в тебя — ты будешь смотреть мне в глаза. Чонгук кивнул, слезы стояли в уголках его глаз — от стыда, от наслаждения, от невыносимой любви. Тэхён потянулся к тумбочке, но Чонгук остановил его дрожащей рукой. — Не надо смазки, — прошептал он, краснея до корней волос. — Я… мое тело уже готово. Из-за тебя. Ты пахнешь так сильно, что у меня течет по бедрам уже полчаса как. Глаза Тэхёна потемнели до черноты. Он с рычанием перевернул Чонгука на живот, приподнимая его бедра вверх. Омега прогнулся, доверчиво подставляясь. — Бог мой, — выдохнул альфа, увидев, как влажно и раскрыто тело Чонгука. Его собственные пальцы тряслись, когда он направил член к пульсирующему входу. Первый толчок — медленный, почти невыносимый. Чонгук вскрикнул, вцепившись в простыни. Тэхён замер, давая привыкнуть, поглаживая ягодицы омеги и целуя позвонки. — Тсс… мой хороший, — прошептал он, слизывая соленый пот со спины Чонгука. — Весь мой. Только мой. Второй толчок глубже. Чонгук запрокинул голову, издав звук, похожий на скулёж. Тэхён вошел полностью, чувствуя, как горячие стенки сжимают его до боли. Он замер на секунду, борясь с желанием просто взять грубо и быстро. — Можно? — прохрипел он, склоняясь к шее омеги. — Разрешаешь? — Да, — выдохнул Чонгук, — да, да, ДА! Тэхён начал двигаться. Медленно, но с силой, выходя почти полностью и входя снова, каждый раз задевая ту точку, от которой у Чонгука темнело в глазах. Комната наполнилась влажными звуками тел, сбивчивым дыханием и сладким запахом омеги в течке, перемешанным с терпким кедром альфы. Чонгук не выдержал первым. Он кончил с криком, сжимаясь вокруг члена Тэхёна так сильно, что тот зарычал, вбиваясь в него еще быстрее. Альфа чувствовал приближение собственного финала и, наклонившись, провел языком по железе на шее Чонгука — там, где должна была появиться метка. — Люблю тебя, — прошептал Тэхён. — С первого дня, как ты пришел в наш дом. Он укусил. Чонгук закричал — от боли, от счастья, от того, как оргазм накрыл его второй волной. Клыки альфы вошли глубоко, выпуская феромоны, которые навсегда свяжут их. Кровь потекла по ключицам, смешиваясь со слезами омеги. Тэхён вышел из него и упал рядом, сразу притягивая Чонгука к груди. Тот дрожал мелкой дрожью, прижимая руку к свежей ране на шее. — Теперь ты носишь мой запах, — выдохнул альфа, целуя влажные виски. — Что бы ни сказал отец… он не сможет это отменить. Даже если выгонит нас. Чонгук поднял заплаканные глаза. Он выглядел разбитым и одновременно сияющим. — Тогда сбежим сегодня ночью, — тихо сказал он, поглаживая щеку Тэхёна. — Я уже собрал чемодан. Три дня назад. Альфа рассмеялся — звонко, свободно, впервые за много лет. — Моя умница, — он поцеловал омегу в лоб. — Только сначала обработаю твою шею. И потом… ты тоже оставишь метку на мне. Прямо над сердцем. Они уехали в пять утра, пока отец спал. А через месяц получили от него гневное письмо, которое так и не открыли. Им было не до того — они зализывали метки в маленькой квартире у моря и учились быть просто мужчинами, которые любят друг друга. Без приставки «сводные».